For The Love Of A Princess/Во имя любви принцессы

— Пойдем со мной. Иккинг тут же отвлекся от работы – он расчесывал Охотника, жеребца Великого Герцога – и сконфужено посмотрел на Эрета. — Куда? — до сих пор юноша не особо обращал внимания на монолог Эрета, и понятия не имел о чем тот говорил. В своих мыслях он возвращался к тому самому случаю, не в состоянии полностью осознать, что же это все-таки было. Принцесса. Она была принцессой. Той самой принцессой Астрид, о которой ему столько всего рассказывал Эрет. Разумеется, Иккинг слышал о чудесной принцессе ранее, но истории Эрета несколько отличались. Они были друзьями детства, и она была единственной девчонкой, которая могла победить его в состязании лучников или метании ножей. Она больше заботилась о лошадях и собственной свободе, чем о платьях и уроках танцев. Иккинга все эти истории о «честной принцессе» лишь смешили – сильный контраст между сплетнями, которыми перебрасывались люди в тавернах. Ему было любопытно, и Иккинг бы с удовольствием взглянул на нее один-два раза в замке. Но он не ожидал, что она украдет его сердце всего за несколько часов. Однако, кажется, именно это и произошло. Иккинг не мог выбросить ее из головы: ни ее остроумные замечания, ни искренний смех. Как она двигалась и заботилась о лошадях, и определенно какой она оказалась на вкус и как, казалось, в моменте слилась с ним. Но ведь она же принцесса! — Что думаешь? — воодушевленно спросил Эрет, чей голос вытащил Иккинга из его грез. — Разумеется, на мою акколаду. С тревожным сердцем, Иккинг взялся за щетку для чистки лошадей – потрясающий предлог, чтобы отвернуться. — З-зачем? — запнулся он. Неужели Эрет знал? Что Иккинг все бы отдал, лишь бы увидеть ее снова? Но нет, откуда бы ему это знать? В любом случае, это была плохая идея. Он все равно не мог заговорить с ней, не так как раньше. Но... он должен поговорить с ней. Он должен узнать – было ли настоящим то, что он почувствовал, и почувствовала ли она тоже самое. Был ли смысл продолжать думать об этом. Боги, что же ему делать? Всего час назад Иккинг был готов прийти к ее отцу и просить разрешения на ухаживания. Он был готов отринуть свое прошлое, принять лот судьбы и начать все с чистого листа. С ней. Это казалось таким простым. Она была ответом, знаком, о котором он молил. Но теперь? — Затем что ты мой двоюродный брат, — вновь перебил его внутренний монолог Эрет. Иккинг фыркнул. — Ага, только это ничего не значит, — горько ответил он. — Может быть, — сказал хмуро Эрет. — Но мы семья. И ты мой друг. Я хочу, чтобы ты был рядом. Это же мой великий день, в конце-концов. Кроме того, это отличная возможность представить тебя, как моего оруженосца, если ты все-таки согласишься. Король одобрит тебя, не волнуйся. Мы с отцом уже поговорили с ним. И там будет множество самой вкусной еды, которую ты больше нигде не сможешь попробовать. От этого ты точно не откажешься. Иккинг резко вздохнул. Он до сих пор не решил что делать со своим будущим. Он думал, что встреча с Астрид была божественным знаком, посланным самим Óдином-Провидцем. Изначально он считал, что ему стоит просто двигаться вперед и принять простую жизнь конюха Великого Герцога, остепениться и построить мирный, деревенский дом. Но, очевидно, это было невозможно. Если он станет простым конюхом Иккингом, раз и навсегда откажется от своего законного права, то он никогда... никогда не сможет быть с ней. Но если он станет оруженосцем Эрета? Тогда, по крайней мере, он сможет закрепить свою благородную кровь. Он сможет путешествовать вместе с Эретом, куда бы того не занесли его рыцарские обязанности. Возможно, он даже сможет заработать себе имя и получить хоть какой-то титул. Или же он сможет держать свои глаза и уши открытыми, и тогда однажды он, возможно, что-то услышит или увидит – хоть что-то, что объяснит ему, что произошло на самом деле. И если он сможет восстановить свое право... Нет, это глупость. Астрид не была никаким знаком, а его прошлое не имеет к этому отношения. Но, возможно, она была другим знаком, ответом, который он ждал. Потому что если он однажды хочет стать достойным ее, то путь только один. — Ты прав, я не могу отказаться от такой возможности, — услышал он собственное бормотание. — Я пойду с тобой. И стану твоим оруженосцем.

***

Иккинг нервничал. Уже в который раз он дернул за рукава своей новой рубахи – темно-красный цвет Дома Ягр, чтобы каждый знал при чьем дворе он теперь служил – под старой кожаной туникой, которая была единственной вещью, что осталась от его прошлой жизни. Она была прочной и удобной, с кожаными наплечниками, ремнями, пряжками и тисненным узором в виде драконьей чешуи. Сначала напугай врага – хорошая тактика. Эта туника была лучшей вещью из всех, что у него были, однако она же и была единственным признаком того, что на самом деле он не был частью Дома Ягр. Было странно вот так вот надеть ее спустя столько времени, она всегда слегка нелепо висела на нем. Но сейчас, стоя за спиной элегантно одетого Эрета, между вассалами Великого Герцога, всех в дорогих плащах, он чувствовал себя крошечным и незначительным – что было правдой. Разумеется, шелковый кушак, изящно вышитые ремень и ботинки, которые ему одолжили в знак признания его заслуг, помогли компенсировать его потрепанное достоинство, но только ради того, чтобы он не опозорил Эрета, словно белая ворона. В другой жизни он мог бы стоять рядом со своим двоюродным братом, гордо нося те же элегантные одежды в темно-зеленных оттенках, с вышитым на кольчуге гербом его отца – свернувшимся в клубок драконом. Но той жизни больше не существовало, и он должен был это принять. Когда двери открылись, он вошел следом за Эретом в изысканный тронный зал, звуки которого оглушали. Вокруг сновали люди, все разговаривали, и на секунду Иккинг растерялся. Его голова кружилась от сотни голосов вокруг, и он едва замечал в какую ему сторону идти за Эретом и остальной свитой, чтобы не потеряться. И понимание, что в этом самом зале находится она, тоже никак не помогало его несчастным нервам. Она же должна быть здесь, ведь так? Эрет был наследником одного из самых могущественных Домов, и вместе с остальными – Дагуром из Дома Берсерков и Сморкалой из Дома Йоргенсонов – первым станет рыцарем сегодня. Это одно из самых больших торжеств столицы с тех пор, как было акколада принца Даниэля два года назад. И Эрет был ее другом, да? Очевидно, что она здесь должна быть? Волнение Иккинга стало почти невыносимым, когда он пошел за Эретом по длинному проходу, слегка хромая. Боги, почему его нога начинала болеть именно в самые ответственные моменты? Он почти ничего не видел сквозь бесконечную толпу людей, только какую-то платформу в дальнем конце, и как на нее поднимались. Когда они подошли ближе, то Иккинг смог увидеть высокий трон Короля Осмонда, даже узнал мужчину, с которым виделся много лет назад. Затем он увидел Главных Жрецов, что стояли по бокам от короля, как того требовала традиция. Он увидел принца Даниэля, узнал его также, как и короля. Теперь, когда он знал о том, кто она, Иккинг видел некоторое сходство между ними. У принца были такие же светлые волосы и голубые глаза, как у сестры. И уже после, когда их небольшая группа добралась до ступеней, что вели к трону, а Эрет сделал шаг в сторону, он увидел ее. На лице принцессы сияла теплая улыбка, хотя она и казалась куда более напряженной, чем когда они были вместе. Она также выглядела еще величественней, чем прежде, в столь же богато украшенном платье – в этот раз в темно-красном – с изящной золотой короной в центре которой красовался лебедь. Иккинг почувствовал себя еще более ничтожным и незначительным. И затем, она увидела его. На мгновение, на долю секунды она засияла. Ее глаза ярко заблестели, а улыбка осветила пространство вокруг, и Иккинг почувствовал точно такую же радость и тоску, что росли в их сердцах. Это было не воображение, просто не могло быть. Она чувствовала тоже самое, должна была, иначе все это просто не имело смысла. Но затем это мгновение кончилось. Ее лицо похмурело, а радость сменилась паникой и страхом. Ее взгляд метнулся в сторону, где стояла жрица Фрейи и Фригги, но прежде чем она полностью повернула голову, принцесса взяла себя в руки. Все это длилось не дольше мига, и прежде чем Иккинг успел бы хоть как-то отреагировать, все уже закончилось. Ее взгляд вернулся в сторону Эрета и Великого Герцога, а улыбка вновь стала безупречной и теплой. Ну и что, во имя Тора, только что произошло?

***

Доброжелательная улыбка стала еще шире, словно ей щеки порезали ножом. И Астрид из-за всех сил пыталась удержать ее, что было крайне тяжело. Просто до невозможности! Что он здесь забыл? Его не должно было быть тут. Что если кто-то уже заметил их взгляды? Или хуже, что если он решит подойти и попробует заговорить с ней? Астрид не могла позволить этого. У нее уходили все силы на то, чтобы смотреть только на Эрета и Великого Герцога – как можно дальше от него, дабы не провоцировать. Потому что она должна была. И никак иначе. По-другому просто нельзя. Ей приходилось смотреть только на них, но не на него, и на большее ее не хватало. Она ничего не слышала, не понимала что именно говорил ее отец. С другой стороны, вряд ли там было что-то важное. Ведь все, что требовалось от Эрета, дабы стать уважаемым рыцарем – это родиться в правильной семье и достигнуть двадцатиоднолетнего возраста. Она видела как преклонил колени Эрет перед ее отцом, и встал уже, как Сэр Эрет Третий. Видела как он принял традиционный шлем стражи замка, богато украшенный меч и ножны, но едва ли она придала этому значения. Долгое время она ждала этого особенного момента в жизни ее лучшего друга, но ныне Астрид практически ничего не замечала. Потому что единственное, что она замечала – так это как Иккинг не отводил от нее взгляда ни на секунду. С опозданием осознав, что вокруг все хлопают, Астрид присоединилась, и облегченно выдохнула, когда ее отец объявил, что церемониальная часть вечера окончена. Люди всей толпой развернулись и вышли из тронного зала в сторону большого для банкета, так что более она не чувствовала на себе сотни взглядов. И потому Астрид осмелилась слегка расслабиться. Неосознанно ее взгляд обратился к Иккингу, и их глаза тотчас встретились. Он смотрел на нее с выражением замешательства и тоски – те же чувства, что испытывала она после поцелуя. Он было попытался сделать шаг в ее сторону, но Астрид, слегка качнув головой, отвернулась. Сейчас было не время и не место. К счастью, Эрет как раз закончил принимать личные поздравление от ее отца и повернулся лицом к ней и Даниэлю. Удачный предлог перевести все свое внимание в его сторону. Однако прежде чем он бы сказал хоть что-то, Даниэль ухмыльнулся и кивнул в сторону кабинета отца. — Пойдем. По мне, так тут слишком людно, — и он был прав. По всюду сновали люди, очевидно в надежде лично поговорить с Королем или Великим Герцогом – чему оба не слишком хорошо относились. Как только все трое – Астрид, Эрет и Даниэль – оказались за дверьми кабинета, принц тут же плюхнулся на диван, что располагался в более неформальной части. Эрет же прошел мимо и скованно сел на стул. Астрид тоже собиралась присесть на кресло, наплевав на все приличия и количество юбок, как заметила что они были не одни. Иккинг пошел за ними. И теперь робко стоял возле двери.

***

Иккинг был не в состоянии отвести от нее глаз. Конечно, он пришел на акколаду Эрета, один из самых важных моментов в жизни его друга, но он просто не мог ни на чем сосредоточиться кроме нее. Благо, кажется, он такой не один – вокруг десятки таких же людей, которые тайком посматривали на нее. Так что, Иккинг не слишком отличался от общей массы. В какой-то момент Эрет встал с колен, приняв символы своего нового статуса, после чего поднялась небольшая суматоха, и присутствующие гости начали покидать зал. Иккинг тоже собирался, но Эрет не дал ему. — Не отходи от меня, — прошептал он. Не зная что делать, Иккинг просто остался стоять на месте, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд метался по комнате, изо всех сил стараясь не смотреть на принцессу. Он смотрел как Король поздравлял Эрета, и заметил второго немолодого мужчину, стоявшего в стороне, и как тот пренебрежительно разглядывал его. Как Иккинг понял, это был Лорд Эрет Первый, поэтому юноша тут же отвел взгляд, в надежде что он его не узнает. Боги, все это место было политическим полем боя. И зачем он только согласился пойти? Ответ был простым. Не в силах удержаться, он вновь посмотрел в сторону Астрид, и в это мгновение она тоже взглянула на него. Когда их глаза встретились, он бессознательно сделал шаг, но тут же замер, когда принцесса покачала головой и отвернулась. Иккинг сглотнул, и каким-то чудом нашел в себе силы отвести взгляд. С усилием глядя на Эрета, он заметил как его двоюродный брат согласно кивнул словам принца, и, без лишних слов, королевские отпрыски направились к двери. Эрет прошел мимо него и жестом сказал следовать за ним. Иккинг заколебался, не будучи уверенным что это в самом деле мудрая мысль. Принцесса не ждала его, не хотела чтобы он оказался рядом. Но Эрет повторил приказ, в этот раз более настойчиво, так что Иккинг не мог его ослушаться. В конце-концов, он теперь подопечный Эрета. С тяжелым сердцем и хромотой, он направился к двери, которую Эрет как раз придерживал открытой для него. За дверью находилась L-образная комната, уютно обставленная и хорошо освещенная благодаря прекрасным стеклянным окнам. Прямо перед ним стоял впечатляющий письменный стол, за ним стул с резьбой, а перед два поменьше – все пустые. Сбоку была более уютная часть комнаты, где уже сидели принц и Эрет. Не зная что ему делать, Иккинг рывком встал у двери, опираясь больше на здоровую ногу, чтобы было не так больно. Две королевские особы и Эрет, однако, выглядели вполне расслабленно, словно с их плеч упал тяжелый груз. Иккинг изо всех сил старался не обращать на них внимания – не слушать, скорее всего, личный разговор, и не пялиться на нее, как какой-то жалкий червь. Но что сказать – именно таким он и был.

***

Первой ее реакцией была паника. Однако, Иккинг не смотрел на нее и не пытался заговорить. Он просто стоял, и в целом ни на кого не смотрел, будто ждал чего-то. Астрид заставила себя успокоиться. Казалось ни Даниэль, ни Эрет не замечали присутствия Иккинга, так что она решила что не будет выгонять его, дабы не привлекать внимания. С нарочитым спокойствием Астрид тоже заняла свое место, пытаясь игнорировать присутствие юноши. И в эту секунду Даниэль наклонился к Эрету и похлопал того по плечу. — Только посмотри на себя! Одет не хуже фаршированного гуся на пиру! — усмехнулся он, а затем провел пальцами по краю расшитой накидки друга. Эрет простонал. — Не напоминай. В этих тряпках двигаться невозможно, поверь мне на слово. Кожа совсем новая, мне кажется к концу вечера я себе что-то натру. Астрид заставила себя засмеяться вместе с мужчинами, но ее мысли были полностью заняты молчаливой фигурой, что стояла у входной двери. Всего несколько часов назад она была уверенна, что больше никогда с ним не увидится. Но вот он здесь, стоит всего в нескольких шагах от нее, а все, о чем она могла сейчас думать, так это как бы ей хотелось, чтобы Эрет и Даниэль оказались... где-нибудь подальше, чтобы она вновь могла подойти и погрузиться в теплые объятия Иккинга, и тогда... Ее мысли были прерваны обратившемся к ней Эретом. — Эй, Лебедушка, — обратился он к ней ее детским прозвищем, которым звал всю жизнь. Остальные думали, что это в честь герба Дома Хоффесронов, лебедя, и лишь она, Эрет и несколько человек знали правду. — Знаешь, мне до сих пор немного обидно что ты не вышла встретить меня. Я так надеялся увидеться с тобой. Ее отвлеченному уму потребовалось некоторое время, чтобы заметить насмешливо-укоризненный взгляд. Но затем Астрид все же вспомнила где находится и закатила глаза, отчего оба рассмеялись. — Если ты так хотел увидеться со мной, тебе стоило заглянуть в стойла, — ответила она. Да, стоило. И Астрид не могла решить благодарна ли она за то, что его там не было или нет. — Погоди, через три месяца ты снова будешь сыт ей по горло, — сухо ответил Даниэль. — А потом снова сбежишь на все девять месяцев лета отдыхать от нее, чтобы пережить следующую зиму с нами, как и каждый год, — любящая улыбка в купе с озорным блеском в глазах ее брата отлично смягчала резкость его слов, но даже без этого Астрид слишком хорошо его знала. Они обожали друг друга, но это не мешало ей бросить на него испепеляющий взгляд. Даниэль усмехнулся, прежде чем повернуться к Эрету. — Но вернемся к хорошему. Поздравляю. Ты уже, с мечом и шлемом, выглядишь гораздо более уважительно. Включая твою чудную одежду. — Спасибо, — сухо улыбнулся Эрет и опустил упомянутые меч и шлем на низкий столик между ними, а затем кивнул в ее сторону. — А вот насчет нее я не уверен. Она все такая же противная, как раньше? И, как обычно, они начали глумиться над ней, будто ее здесь нет. В их случае, это было игрой, цель которой была всего лишь поддразнить ее. И обычно ей было на это все равно, ведь Астрид знала что они это несерьезно. Не так, как это могли делать другие. Но сегодня она должна оставаться собранной. Ведь иначе может случиться нечто плохое. — То есть, посмотри на нее, — продолжал Эрет, подмигнув. — Уже такая взрослая. Моя маленькая Лебедушка почти стала настоящей леди. Может, я даже влюблюсь в нее. — Ага, конечно... — Астрид снова закатила глаза. Она прекрасно знала, что это невозможно, но не собиралась раскрывать причин. Не при Даниэле, и тем более когда за дверью стояли их отцы. — Охо! Вот это праздник будет, — с усмешкой воскликнул ее брат. — Могу только пожелать удачи, но ты-то и так понимаешь куда встреваешь. Лучше ты, чем другой несчастный. Но, может, ты прав, — добавил он после короткой паузы, метнув в ее сторону игривую усмешку. — У нее определенно появились более женские хобби. Как будет лишний час, то спроси про ее цветочный сад. Эрет с удивлением посмотрел на нее, а Астрид вздохнула. — Он не столько мой, сколько Мастера Шлака, — объяснила она, радуясь, что наконец может поучавствовать в разговоре. Она все еще ощущала присутствие Иккинга в комнате, и игнорировать его с каждой секундой становилось сложнее. — И это даже не цветочный сад. Это целебный сад. Ну знаешь, где растут все его лечебные травы. Рыбьеног научил меня различать их, и иногда я помогаю ему ухаживать за ними. Это безумно интересно. Эрет с пониманием кивнул. — Тогда понятно. А то я на секунду разволновался, — он усмехнулся. — Испугался что ты можешь превратиться в настоящую принцессу. Но медицина? Да, это на тебя похоже. Астрид высунула язык, и все рассмеялись. Эти игривые переругивания с Эретом и ее братом были такими легкими, такими освобождающими. С ними ей не нужно было надевать маску, и по крайней мере пока, на этот короткий миг, она могла быть собой. — Но скажи мне, Астрид, — начал Даниэль, сменив тему. — Раз уж ты уже навестила лошадей, то скажи, есть ли среди них достойная замена для Бенто?

***

Она никак не отреагировала. Закусив губу, Иккинг уставился на плюшевый ковер под своими сапогами, чей яркий узор вырисовывал луг и озеро, полного лебедей, и пытался игнорировать растущее отчаяние в своем сердце. Она видела как он стоял в этом кабинете, а рядом были только ее брат и его двоюродный брат. Он не знал чего ожидал, может кивка или одного шепотка. Или, если она посчитала его появление дерзким, то просто могла бы его выгнать. Но она ничего из этого не сделала. Словно он был настолько незначительным, что не был достоин даже крохой внимания. Вместо этого Астрид смеялась и улыбалась, и сердце Иккинга ныло от того, как легко лилось между ними тремя общение. Он полностью перестал слушать их веселый разговор, как только Эрет дружелюбно что-то сказал ей. Наблюдая за ней, такой беззаботной и улыбающейся... это посеяло болезненную неопределенность в его сердце. Если для нее такое поведение было естественным, когда ей не нужно было быть принцессой... тогда может в стойлах он не так все понял? Возможно, ее поведение – открытость и беззаботность – было нормальным? А ведь именно такой Эрет ее и описывал. Может, это было просто проявление ее естественного дружелюбия. Ведь когда он попытался подойти ближе ранее, она определенно была против. Неужели он просто выставил себя дураком? А чего он должен был ожидать? Он сопровождал Эрета без какого-либо плана. Все, что он знал, так это как сильно вновь хотел увидеть ее, и он надеялся на то, что... что... ...а на что? На то что она чувствовала то же самое, что и он – эту странную тоску, которая будто тянула его к ней, необъяснимую, но в то же время неотвратимую? Что они смогут поговорить каким-то чудом, решить эту путаницу, и продолжить с того места, до того как ее сопровождающий прервал их? Что они смогут создать что-то вместе, чем бы оно ни было, несмотря на разницу в их статусах? Все эти желания были абсурдными. И в то же время такими правильными с самого начала, даже до того как он смог сформулировать их в своей голове. Но сейчас, когда он увидел ее друзей и семью, и каким оказался не особенным в итоге... Нет, он просто глупец. Он не должен находиться здесь. Все это было лишь несбыточной мечтой, выдуманной его разумом, дабы был повод бороться с желанием забыть свое прошлое. Чтобы был повод продолжать поиски. Закусив губу, Иккинг практически выдернул себя из раздумий, и в последний раз огляделся. Мысль, что, может, все это время он был неправ, вызывала боль. Но еще больнее было наблюдать, как свободно она здесь смеется. Он жаждал быть тем, кто тоже заставит ее так смеяться, кто сделает ее счастливой. Но он просто обманывал себя, и чем раньше он это примет, тем будет лучше. Принц что-то сказал, Иккинг даже не понял что, но его слова определенно возымели на нее эффект. Астрид тут же будто побледнела слегка, и ему показалось, что девушка метнула в его сторону взгляд. Но как и ранее, она вновь тепло улыбнулась, что только сильнее его запутало. Прежде чем он бы задумался, Эрет повернулся и подозвал его к себе. — Точно, хорошо что ты напомнил, — сказал он королевским особам. — Даниэль, ты спрашивал кому я доверил наших лошадей. Что же, это мой двоюродный брат. И он же будет моим оруженосцем. Его имя Иккинг... — последнее Эрет произнес чуть тише, очевидно не зная что ему еще стоило бы сказать. Но на самом деле больше ничего и не было. Оба, принц и принцесса, поднялись и повернулись к нему, но Иккинг изо всех сил боролся с желанием посмотреть на девушку. Это было бы неприлично, напомнил он себе. Она была женщиной, и поэтому, вопреки обычаям, в которых он был воспитан, не была достойна его полного внимания, в отличии от принца. Не сводя с него глаз, Иккинг поклонился. И почему-то он даже был рад, что не мог напрямую посмотреть на нее. — Ваше Королевское Величество, — пробормотал он. — Для меня это честь. Принц заколебался, но все же протянул ему руку. — Иккинг, — медленно сказал он, внимательно рассматривая его. Пожав руки, он на миг взглянул на Эрета, и Иккинг практически слышал их молчаливый разговор. Затем принц кратко кивнул и странно посмотрел на него, будто знал... — Рад, что Эрет взял тебя своим оруженосцем. Приятно... — он замолчал, не продолжая, но Иккинг все понял по глазам принца. Да, он определенно знал, кто такой Иккинг. И смирился с тем, что Эрет больше чем надо не сказал. — Благодарю, Ваше Величество, — ответил Иккинг, пытаясь не показывать свою неуверенность, и улыбнулся. — Я благодарен Дому Ягр за то, что взяли меня к себе, и что Э... Сэр Эрет предложил мне эту должность. Разговаривать с человеком, который однажды станет Королем, было странно. Все это должно быть формальностью, но атмосфера в этом маленьком кабинете казалась слишком знакомой, и он тоже ей поддался. Иккинг почувствовал как расслабляется, и ему в миг стало труднее сосредоточиться на формальном поведении. И мысли о том, как все могло пойти... нет, как должно, делало этот разговор еще более неловким. Он так же прямо таки болезненно ощущал присутствие принцессы рядом; она слушала их, но не говорила ни слова. Она вновь казалась отстраненной, не той смешливой девушкой, которую он встретил в стойлах или за которой наблюдал всего несколько минут назад – смеющейся вместе со своим братом и другом. Он должен был повернуться к ней и тоже поприветствовать ее; знал, что она ожидала от него этого, но не мог сделать этого. Иккинг просто не знал что и как сказать. В этот момент между ними опустилась неловкая тишина, прежде чем принцесса нарушила ее, полностью его проигнорировав. — Возвращаясь к твоему вопросу, — сказала она своему брату. — Да, я видела достойных коней для замены Бенто. Но я бы хотела тебя попросить относиться к ним бережнее. Эти животные невероятные, какая трагедия терять их подобным образом, — тон казался игривым, но Иккингу показалось, что он расслышал легкую горечь в ее голосе. Однако, кажется никто из мужчин этого не заметил, так что Иккинг решил что ему просто показалось. В конце-концов, они лучше ее знали. — Эй, это не моя вина, что эти трусливые малары напали на наших лошадей вместо честной битвы, один на один, — воскликнул принц. — Я бы с радостью разрешил наши распри в честной дуэли, но нет, они постоянно устраивают нам засады в самых неожиданных местах. Честно говоря, понятия не имею, как они предугадывают наши шаги. Принцесса нахмурилась и уже было собралась ответить, но Эрет успел предотвратить ее возможную гневную речь. — Погоди-погоди, значит ты уже видела жеребцов? — спросил он с удивлением. — Но... — он замолчал, недоуменно глядя на Иккинга, а тот лишь пожал плечами и кивнул. Эрет застонал: — Значит ты уже видела Маркора? Óдин, а я думал что хотя бы раз смогу тебя удивить. Должен же был знать, что ты пойдешь именно в те конюшни. Лукавая улыбка расползлась на лице принцессы. — Да, я видела его. И спасибо. Он невероятен! Ворча, Эрет принял благодарности, а затем моргнул и вновь посмотрел на нее. — Но... это значит что ты уже знакома с Иккингом, да? Хоть бы сказал. Последние слова были адресованы Иккингу, и тот нервно почесал затылок. А что он должен был сказать? Что мог? Что принцесса была в стойлах, видела свой подарок, что сюрприз Эрета был рассекречен и.... о, и что он, кстати, поцеловал ее, начал влюбляться и влюбляться сильно... Нет, всю правду Эрету рассказать было нельзя. Но прежде чем он бы придумал убедительное оправдание, принцесса заговорила: — Не сердись на него, — умоляла она. — Это... я попросила его не рассказывать тебе. Не хотела испортить сюрприз. Иккинг выглядел потрясенным, когда, наконец, взглянул на нее, и увидел скрытую мольбу подыграть в ее глазах. Он недоуменно кивнул, когда Эрет с вопросом взглянул на него, но так ничего и не сказал. Что же за игру она вела? — Что же, если это ты ему приказала, то, полагаю, сердиться на него я просто не могу, — пробормотал Эрет. — Благодарю, — сказала принцесса, засияв. Затем она снова повернулась к Иккингу. — И благодарю вас тоже, Мастер Иккинг, — сказала она, протянув ему руку, как делала в стойлах. — За то, что показали мне лошадей. Это были те же самые слова, что она говорила ранее, от чего он почувствовал укол в сердце. Неужели только это ее волновало? Лошади? Он послушно наклонился, чтобы как в прошлый раз поцеловать ей руку и повторить свои слова. — Мне это было в удовольствие, Миледи, — слова на языке вызывали горько-сладкое ощущение. Он говорил правду, но думать об этом было больно. Он выпрямился и собрался было попрощаться и уйти, но она добавила: — И за все остальное. Ее слова были не громче шепота, и Иккинг не был полностью уверен, что правильно расслышал. Многозначительные слова, будто звали его и пытались намекнуть на много большее, чем можно было выразить парой слов. Иккинг осмелился вновь посмотреть ей в глаза, чтобы найти знак, намек на то, что происходило у нее в мыслях. И на секунду он увидел: замешательство, страх и желание. Он увидел необъяснимую тоску, которая, казалось, тянула его к ней, так же как и ее саму. Он увидел все – четко и ясно – прежде чем она моргнула, улыбнулась и обратила свое внимание обратно к брату. Вновь оставив его голову кружиться, а сердце бешено колотиться.