Неожиданное признание

Пока мы ехали, кровь разогналась по моему организму, и я захмелел от количества выпитого алкоголя. А вот Диме было намного проще. Он в этом деле гораздо выносливее, чем я. Мы расположились на кухне за столом. Дима пошёл в душ смыть дневной пот, мол после перелёта ещё не мылся, хотя я никакого плохого запаха от него не наблюдал. Ну, а пока он ходил в душ, я разложил на столе наше продолжение банкета. Дима задерживался, и я погрузился в свои мысли: «Вот вроде всё есть у меня: девушка, работа, здоровье, а любви и счастья нет. Никто не любит меня». – почему-то подумалось мне. Со мной просто удобно жить. Вредных привычек нет, всю копейку в дом. Любовниц, несмотря на широкий выбор, тоже нет. И не нужны они мне. Про секс с Алей совсем молчу, он бывает настолько редко, что я уже стал забывать, что к чему. Она это делает со мной от безысходности, ради удовлетворения потребностей, а не от большой любви. Да и я с ней тоже. И во время нашего занятия сексом я вовсе не её представляю, не о ней думаю, не о ней мечтаю, поэтому не испытываю удовольствия. Вот и приходится часто прибегать к самоудовлетворению. Вот так я и сидел, подперев руками о лоб свою пьяную голову, и настолько погрузился в эти мрачные мысли о своей несчастливой жизни, что не почувствовал, как слёзы ручьями потекли по моим щекам. А когда я это понял, то сдерживать их уже не мог и откровенно ревел, сокрушаясь по поводу своей печали. Преследуемый гнетущими мыслями, я не заметил, как в кухню вошёл Дима. Я бы и не узнал о его присутствии, если бы он не положил мне на плечо свою руку. Я посмотрел на него, и мой вид вызвал у него удивление. – Я думал, ты уснул. Ты чего? – спросил он, увидев мои красные от слёз глаза. – Да так, взгрустнулось чего-то, –выдавил я из себя. – А ну-ка рассказывай, что у тебя происходит? С Алей, что ли, поругался, пока я мылся, да? – Ох, Димка, да причём тут она? –тяжко вздохнул я. Он сел за стол напротив меня и наполнил стопки. Я замолчал. Мне было немного не по себе, не хотелось жаловаться на свою жизнь и нехорошо это. Но алкоголь – он сделал своё дело, как некий ключик отворил дверь в мои потаённые мысли, которые я скрывал, наверное, даже от себя и выпустил их на свободу. –Давай рассказывай. Уж мне-то, ты точно можешь доверять. – Вот у меня вроде бы всё есть, – проговорил я. – Но я всё равно не счастлив... Мне плохо. Понимаешь?! – Да ладно?! У тебя хорошая девушка, ты скоро женишься, пойдут детишки. Всё будет замечательно. – Не будет. Она не любит меня. Меня никто не любит. Аля, она ведь живёт со мной только потому, что ей так удобно. Потому что я ей помогаю, поднимаю её. А мне хочется просто любви, чтобы меня любили и сексом занимались не только для галочки, а по любви, – полилось из меня вместе с непрекращающимся потоком слёз, которые текли безостановочно. А Димка смотрел на меня и не верил своим глазам. Он никогда не видел, как я плакал. Если я и плакал, а такое было, то втихаря от него, а тут просто не выдержал и ручьём хлынули слёзы. – Эми, да ты чего? – потряс он меня за плечо. – Не может быть, чтобы было всё настолько плохо. – Да оно, Дим, не то чтобы плохо, просто, вот тут, – я приложил руку к сердцу. – Как-то давит. Здорово давит. Больно. Иногда так защемит внутри, что аж жить не хочется. Понимаешь, Дим, устал я от всего этого. Очень устал. – Ну, тогда найди себе другую бабу и потрахивай её тихонько, так, чтобы Аля не знала. В мире столько страждущих женщин... Ну или поищи другую барышню для счастья. Может она тебя полюбит. Я удивлённо посмотрел на Диму. – Да мне и нахрен не сдались другие барышни! – вспылил я. – Не нужны они мне. – Я еле удержал язык за зубами. В данный момент мне так хотелось сказать ему, что только он один мне нужен, что я сейчас хочу, чтобы он обнял меня, прижал к себе так здорово и крепко, чтобы я почувствовал, как бьётся его сердце. Я уже не просто плакал, а откровенно ревел. Душевная боль, которая годами копилась и прессовалась в моём разуме, сейчас вырывалась наружу истерикой, в форме ненужных лишних слов и горьких крокодильих слёз. Я не заметил, как Дима встал из-за стола и подошёл к мне со спины. Он наклонился и заключил меня в свои объятия. Я не обращал на это особого внимания принимая это за обычный дружеский жест, пока его губы не коснулись моей шеи. Тут что-то во мне щёлкнуло, и я чётко осознал, что сейчас делает «мой друг». И пусть мой мозг был одурманен алкоголем, но я отлично всё понимал. И пока я выходил из ступора, губы Димы переместились к моему уху, и его язык, поиграв за ним, углубился в самый центр ушной раковины...