Я знаю, что тебе нравится

Его мокрый язык скользит по животу, собирая каждую каплю белой, ещё тёплой спермы. Глаза чуть прикрыты, волосы упали на одну сторону, и Ноа убирает их, оставляя руку на его затылке, чтобы те больше не закрывали прекрасное лицо. Когда язык проходит рядом с пупком, Ноа сжимает его волосы сильнее, ощущая новый прилив возбуждения. С ним так всегда — невозможно насытиться. Ник слишком горячий, он буквально излучает эту энергию. Большую часть времени он слишком милый и сладкий мальчик, но когда они наедине, Ник превращается в воплощение смертного греха. Пришлось закрыть глаза, но лучше не стало. — Тебе понравилось? Ноа поднимает голову и смотрит в тёмные глаза, потом на приторную улыбку, которая блестит. Ник облизывается ему назло. Его губы наверняка горят после того, как он пятнадцать минут без устали ублажал Ноа: они опухли, их красноту видно даже в полутьме комнаты. — Иди сюда, — Ноа отпускает волосы и кладёт руку ему на шею, заставляя наклониться. В ответ раздаётся стон предвкушения, и их губы прижимаются друг к другу. Это не просто поцелуй, это горячий танец, где ведёт Ноа, а Ник покоряется и следует за его движениями. Ник — ведомый, ему нужен кто-то, кто будет говорить, что делать. А в сексе он от этого просто тащится. — Почему ты ещё одетый? — спрашивает Ноа, оттягивая его от себя за волосы. Из опухших губ вырывается хриплый стон, Ноа видит, как на секунду у того закатываются глаза от удовольствия. Но всё же он разжимает пальцы, и Ник выпрямляется, чтобы быстро снять футболку и штаны. Ноа садится и натягивает до конца свои шорты, спущенные на бёдра во время минета. — Давай, — он хлопает себя по бедру, — садись. Не скрывая нетерпения, Ник перекидывает ногу через ногу Ноа и прижимается к его бедру. Кинк, фетиш, как ещё это можно назвать — плевать, но Ник обожает ноги Ноа. Обожает прижиматься к ним, тереться о них, облизывать перед тем, как дойти до его члена. Зрачки расширяются от удовольствия, дыхание сбивается, и, господи блядь, какой же он красивый. Он слишком сосредотачивается на своих движениях, мягко двигаясь по бедру, и по его телу пробегает заметная дрожь, от которой он падает вперёд, поставив руки на кровать. — Ну же, малыш, ты же этого хотел, — шепчет Ноа, беря его лицо в свои ладони. А потом опускает руку и прижимает член Ника к своей ноге. Кожа на животе, не покрытая футболкой, ловит горячий вздох Ника, который наклонился слишком низко. Почему ему это так нравится, откуда у него это желание, относится ли это только к конкретно этим ногам — Ноа никогда не спрашивал, потому что, неожиданно, Ника можно смутить разговорами о сексе и желаниях. С ним нужно действовать, а не спрашивать. — Вот так… Молодец, — тихо и с улыбкой говорит Ноа, глядя на напряжённое от удовольствия лицо, когда Ник начинает двигать бёдрами, и его прижатый к ноге член начинает тереться. Ноа тихо усмехается, поняв, что Ник буквально сейчас трахает его татуировку Итачи. Это не остаётся без внимания, и Ник с волнением вскидывает голову и встречается с его взглядом — как будто он мог сделать что-то не так. — Быстрее, — звучит как приказ, но Ноа просто не хочет, чтобы его скромный любовник волновался по пустякам. Это помогает Нику отвлечься. Его движения становятся быстрее, но он не теряет ритм, потому что Ник никогда в жизни не теряет ритм. Член под ладонью Ноа напряжён до предела, и он прижимает его ещё сильнее. По сухому не очень приятно и даже болезненно, но по какой-то неведомой причине Ник никогда не использует смазку для этого. Интересно, есть ли у него пунктик на боль?.. Эта мысль молнией бьёт Ноа, но он откладывает её подальше, потому что раздаётся судорожный полувздох-полустон от Ника. И всё же… Ох, малыш держится. Он так старается не кончить. Ноа проводит кончиками пальцев по его влажной от пота шее, по кадыку и чисто выбритому подбородку. Его челюсть сжата от напряжения, но ради пальцев Ноа он разжимает зубы, и большой палец придавливает язык книзу. — Ты уже близко, да? — спрашивает Ноа, зная ответ. В ответ он чуть кивает, с каким-то стыдом во взгляде глядя на Ноа. Обычно он держится дольше, просто сегодня был долгий день, кто будет винить за это? — Тогда давай. Можно. Ник легко прикусывает его палец, это происходит неосознанно, просто из-за напряжения, и всё равно он сдерживается, чтобы не укусить слишком сильно. Его стоны похожи на скулёж, и они становятся чуть громче, а потом резко обрываются от переизбытка экстаза, когда Ноа снова оттягивает его за волосы. По ноге размазывается преэакулянт, это вопрос нескольких секунд, прежде чем он кончит. В последний момент Ноа садится и прижимает его к себе, целуя. Уходящий в хрип стон ложится ему на язык, и Ноа сам судорожно вздыхает. Всё бедро мокрое, Ник всё ещё медленно трётся о него. — Спасибо, — шепчет он, как будто Ноа заслужил эти благодарности. Он постепенно останавливается, его ладони ложатся на плечи Ноа, но у него даже нет сил сжать их. В ответ Ноа целует его снова, утягивая за собой на кровать, сердце Ника стучит, как ненормальное. Сперма растекается по бедру вниз и вот-вот дойдёт до кровати, запачкает свежее постельное бельё, так что приходится сдвинуть Ника с себя, и тот неохотно падает на спину, тут же сворачиваясь на боку. Он лежит молча, пытаясь совладать с дыханием, пока Ноа вытирает себя, и вдруг неуверенно произносит: — Мне нравится, когда… Говорит и замолкает, обрывает предложением своим тихим смехом, а потом утыкается в подушку лицом. Ноа быстро вытирает бедро и живот, выбрасывая салфетки прямо на пол, хотя до помойки два шага, и залезает обратно на кровать, чтобы наклониться к самому уху своего стесняющегося собственных желаний парня. — Я знаю, что тебе нравится, — шепчет он, прежде чем оставить поцелуи на его шее и сильный укус на плече. Ник стонет в подушку и буквально растекается под Ноа. Кажется, сегодня их ждёт второй раунд.