Разговор по душам

      Праздничный вечер выдался в этом году довольно спокойным. Ветер решил сегодня не навещать Эбботт Хилл, поэтому спускающийся с небес снег спокойно вальсировал до самой земли. Снежок приятно прогибался под ногами и хрустел, сливаясь с тихими переговорами немногочисленных людей и монстров разных возрастов. Бóльшая часть из них в компании друзей гуляла по улицам, а кто-то бродил в одиночестве, либо не имея возможности с кем-либо отпраздновать, либо просто без праздничного настроения.       Пару часов назад Санс бы мог сказать, что представляет разряд гуляющих «без компании, но с настроением», но после роковой встречи на холме перед горой Эбботт один из пунктов был исправлен.       Надолго ли?..       Отбросив гадостную мысль на задворки черепушки, Санс продолжил наблюдать за ловящим снежинки Гастером. Некоторые пушистые комочки пролетали вниз, преодолевая дыру в ладони, но, казалось, бывшего Королевского учёного это не волновало — он продолжал следить за такими снежинками до самого их воссоединения с многочисленными собратьями, а после искал новую цель для слежки.       — Тут все так же красиво, — для Санса эта фраза стала билетом в реальность. Причем таким неожиданным, что он, не уследив за дорогой, зацепился носком кроссовка о неаккуратно лежащую плитку и полетел навстречу тому, что скрывало под собой белое одеяло.       Секунда. Вторая. Встреча не состоялась, а по душе растекается такой теплый и родной дымок, что Сансу даже глазницы открывать не надо, чтобы понять, что глаза напротив пылают фиолетовым огнем.       Почувствовав под ногами пушистое покрывало, низкорослый скелет все-таки открывает себе вид на Гастера. Пламя уже потухло, оставив на виду лишь обеспокоенный взгляд белых глаз.       — Ты как умудрился? Я едва успел тебя поймать. Мне страшно представить, что было бы, если…       Поток нервных восклицаний перекрыл указательный палец на том месте, где у людей находятся губы. Будь они у Гастера, они бы явно задрожали, но вместо этого загнанной птицей затрепетала душа за ребрами.       — но ты успел. «если» — это уже другой вопрос, не будем сейчас об этом, — мягкая улыбка на лице комика хоть и не сразу, но нейтрализовала все переживания старшего скелета, как основание кислоту.       — Думаю, ты прав, — Гастер согласно кивнул. Ноги уже готовились нести его дальше, но стоило костяным пальцам пройтись по правой скуле — и все мысли улетучились подобно дыму от сигареты мимо проходящего человека. Все его существо съежилось до той части черепа, где кончики пальцев касаются его.       Он осознал себя лишь в момент, когда ладонь Санса прижалась полностью к его «щеке», прижатая его собственной ладонью. В тот момент его зрачки на доли секунды исчезли в испуге — вдруг оттолкнет, испугается контакта, — он уже был готов одернуть руку, извиниться. Но ничего не произошло. Ни движения, ни мимика шутника не говорили о протесте.       — ты напомнил мне наше первое свидание, — в голосе Санса поселилась смешинка. Не насмешка — словно вспомнил что-то забавное. — ты тогда так же нервничал, когда впервые коснулся меня. словно я был чем-то хрупким, даже несмотря на то, что у меня тогда были мои полные ОЗ…       Такой искренний. Такой… чувствительный.       — я до сих пор не могу поверить в то, что ты тут, — продолжил свою исповедь Санс. — даже сейчас, делая все это, я боюсь, что стоит мне моргнуть и окажется, что это был лишь еще один бредовый сон из череды моих бредовых снов, которыми я страдал первые месяцы после твоего исчезновения…       В воздухе повисла минутная тишина, которую никто из них не хотел прерывать.       Так хорошо.       Ладони Гастера запечатаны в кольцо пальцев Санса. Их глаза соприкасаются в зрительном контакте. Они вместе. Снова вместе спустя столько лет. Что еще надо, чтобы этот вечер стал лучшим в их жизни?       Ах да, вечер Нового года. Семейный вечер.       — Пора домой, — словно читая его мысли, говорит полушепотом Гастер, будто боясь разорвать ту ткань волшебной тишины, что окутывала их.       Санс согласно кивает. Он освобождает одну руку Вингдингса, чтобы щелкнуть пальцами и перенести их двоих к двери квартиры Дримурров.       Подъезд встретил их кутающим теплом, отчего по костям обоих прошлась небольшая дрожь — резкий переход из холода в тепло никогда не был ничем хорошим.       — я не успел их предупредить о неожиданном госте, — предупреждая вопросы, отвечает Санс перед тем, как осторожно постучать костяшками по металлической поверхности двери. «кто бы меня предупредил», — в мыслях усмехается комик, ожидая ответа с той стороны.       Ожидание их длилось недолго — через полминуты перед их носом раскрывается вид на хозяйку обители.       — Ох, Санс, мы… — Ториэль едва начинает свое предложение, когда взгляд её цепляется за рослого скелета рядом со старым другом. — Кто это с тобой?       — тори, это вингдингс гастер, — бывший часовой отходит чуть в сторону, представляя своего спутника во всей красе. — а больше я расскажу уже внутри, мы продрогли до костей.       Со стороны бывшей королевы слышится смешок, а после она пропускает обоих с понимающим кивком. Да, на улице похолодало за последний час…       После того, как верхняя одежда была благополучно отправлена на вешалку в компанию к вещам других гостей, гостиная встретила скелетов шквалом возгласов и вопросов, которые были подавлены одним единым возгласом Азгора.       — Благодарю, Ваше Величество, — отвесив короткий поклон, благодарит друга Гастер.       — Не стоит, мой друг, — он улыбается Дингсу, а после обращается к сидящим в комнате монстрам. — Давайте говорить по одному. Не стоит заваливать нашего гостя вопросами за раз.       Гул стихает, а первым выступает с вопросом Папайрус:       — У меня вопрос к Сансу, — после такого заявления названный комик поднимает «бровь» в ожидании вопроса от брата. — Почему ты и Азгор помните этого монстра, а мы нет?       Головы присутствующих сначала обратились к младшему из скелебратьев, а после разом — к Сансу и Азгору. Эти двое и Гастер переглянулись в поиске того, кто будет объяснять данный феномен другим. Взгляды низкого скелета и бывшего короля сошлись на бывшем Королевском учёном.       «Ненавижу вас обоих», — заворчал в мыслях Вингдингс, а после, собравшись с мыслями, заговорил:       — Что касается Азгора, мы были друзьями на протяжении долгого времени, из-за чего между душами образовалась сильная связь. Благодаря этому после моего падения в Ядро его память обо мне не стерлась.       — А что насчет Санса? — подала голос Андайн.       Ох.       Гастер обернулся на бывшего коллегу в поисках ответа. «Сказать ли правду?».       Комик несколько сконфузился из-за обращённого на него внимания, но все же решил заговорить:       — тут почти так же, как и с азгором, только я еще и являлся ассистентом гастера некоторое время, благодаря чему установилась такая же сильная связь душ, — пояснил свою часть низкорослый скелет, чем поверг некоторых в шок. Единственными беспристрастными остались Папайрус и Альфис. Первый знал, что его брат занимался наукой — не знал только о том, над чем именно он работает. Альфис же находила записи и чертежи Санса для некоторых проектов, из-за чего они потом недолго поговорили. Фриск, конечно, находил записи в мастерской, однако не думал, что скелет всерьез занимался наукой.       — Это имеет смысл, — заговорила Ториэль. Только троица друзей мысленно выдохнула с облегчением, как их души встрепенул следующий вопрос госпожи Дримурр:       — Азгор, а раз Санс являлся помощником Гастера, почему он не встал на место следующего Королевского ученого после его падения в Ядро?       А ведь и правда — почему?       Вингдингс сначала смотрит на Санса, потом переводит взгляд на Азгора. Первый уже хотел открыть рот, но бывший король монстров решил взять слово на себя:       — Санс отказался от этой должности.       — А ты ему предлагал?       — Да, но он без раздумий отказался. Его можно понять — ему было трудно после потери друга и коллеги…       Друга. Коллеги.       Нет, там было все куда глубже.       Они не влюбились друг в друга с первого взгляда, как об этом пишут в книгах на Поверхности. У них не было этого «конфетно-букетного» периода, которым страдают другие. Было элементарно некогда — работа, проекты и прочее…       — … раз уж разобрались, то предлагаю расставить оставшиеся блюда на стол, а то до праздника осталось всего полчаса, — голос бывшей королевы выводит Гастера из раздумий. Теперь перед глазами суетящиеся монстры, а рядом — лениво стоящий комик.       — о чем думал? — обращается к нему Санс. Бывший Королевский ученый опускает голову в сторону скелета и улыбается.       — Думал о том, как же Азгор смягчил уровень наших взаимоотношений, — честно отвечает ему Вингдингс. Он уже хотел было присоединиться к накрытию стола, но в последнюю секунду периферическим зрением замечает что-то знакомое на Сансе. Он останавливается, оглядывает вещицу и…       О, великий Азгор…       — дингс, ты чего? — шутнику понадобилось пару секунд, чтобы осознать, на что именно с таким теплом смотрит Гастер. — а… — на скулах зацвел слабый румянец. Кто же знал, что Гастер заметит, что Санс носит один из его старых свитеров…       — Ты так…       — давай поговорим об этом потом, а сейчас пойдем и поможем другим, — отрезал все пути к расспросам низкорослый и — в самом деле — направился к суетящимся у стола друзьям. А сам Гастер, простояв немного в недоумении, после слегка улыбнулся чему-то своему и пошел вслед за комиком.

***

      Восклики. Поздравления. Звон бокалов. Пожелания всего хорошего в Новом году. Квартира Дримурров просто разрывалась от всех этих звуков всю ночь. Что уж говорить, наверняка весь Дом монстров, город в целом сотрясались от гула звуков. Где-то воздух разрывали фейерверки, а ночное небо окрашивали миллионы разноцветных искорок, за которыми любит наблюдать Папайрус. Даже в этот Новый год он, отлипнув от Гастера с вопросами, подлетел к окну с глазами маленького ребенка, увидевшего чудо.       — Он не меняется, — прокомментировал тогда это явление доктор, опершись щекой на ладонь и попивая игристое из своего стакана время от времени.       Утро после празднования встретило Гастера шумом на кухне и приятным запахом. Чего-то очень знакомого. Приятного. Уносящего куда-то далеко в прошлое…       Бывший королевский ученый стаскивает ноги с зеленого дивана в твердой уверенности почувствовать твердую поверхность пола квартиры скелетов. Но его стопы ждал большой и неожиданный сюрприз.       Скелет в неверии опускает голову к полу, и в приятном неверии его зрачки расширяются. Он пробует ткань на ощупь фалангами ног еще раз и, точно убедившись в реальности происходящего, просовывает пальцы в мягкие серые тапочки.       — Все такие же в меру мягкие, — говорит он полушепотом на вингдингсе, вытягивая ноги и любуясь домашней обувью. Он сильно отвык от ощущения ног вместо безобразной черной субстанции на подобие смолы, поэтому шелк серых тапочек немного щекотал стопы.       — свыкаешься с телом, а, дингс? — низкий голос позади заставил Гастера едва не чертыхнуться с дивана от неожиданности. Он повернул голову в сторону владельца этого звука и наткнулся на Санса, стоящего прямо позади него, опираясь на спинку дивана перед собой.       — Я из-за тебя чуть в пыль не превратился, — высказал вслух свое недовольство ученый, но потом сменил гнев на милость:       — Пытаюсь, но после пары столетий обитания в пустоте с черной жижей вместо ног это не так просто, знаешь ли. Когда я только-только вернулся в этот мир, я тут же упал… — в конце предложения он звучал так, словно его эго подбили. Хотя почему «словно»? Так и было, с учетом того, что случилось это перед Фриском…       — насчет этого, гас, — атмосфера в комнате вдруг стала на несколько тонов мрачнее и серьезнее, подобно лицу комика.       Сансу не нужно было продолжать, чтобы Гастер понял, что последует дальше.       Настала пора отвечать на вопросы.       — Что конкретно ты хочешь знать? — для уточнения решил спросить доктор, чтобы знать, с чего начать.       — у меня к тебе лишь один вопрос, — усевшись напротив Гастера, начинает серьезный разговор низкорослый скелет. — как малец смог тебя вернуть? этого не смог сделать я, профессор квантовой физики, за два столетия. так как фриск за неделю смог провернуть это? я просто не понимаю!       Его голос насквозь пропитался непониманием и отчаянием. А это сравнение поселило в душе Гастера подозрение на то, что скелет разочарован. Не в Гастере, ни во Фриске. В самом себе. За то, что не смог помочь.       Но надо подтвердить свою догадку. Он никогда не будет уверен, если не поговорит с Сансом. Тем более, разговор обещал быть долгим. Это его шанс.       — Ты разочарован?       — не столько разочарован, сколько удивлен, — наполовину подтвердил его гипотезу Санс. — я правда не понимаю, как фриск это сделал.       — Что ж, — Вингдингс погрузился в воспоминания той недели, пытаясь вспомнить все в подробностях, чтобы не обмануть. — Как я понимаю, он использовал силу своей решимости. Он увидел меня после нескольких перезапусков, тогда вы и вышли на поверхность. А спустя, как я понимаю, три года он восстановил мою душу из осколков, которые были разбросаны непонятно где. Видимо, он еще и с ребятами пообщался, раз знал, где их искать.       — ты говоришь о… — дальше он не смог договорить. В голове не укладывался этот факт. Как Фриск… Тут вновь может быть замешан перезапуск.       — Да, я говорю про ребят из нашего отдела, — Гастер положительно кивает в подтверждение теории меньшего скелета. Тот лишь, испустив тяжелый вздох, продолжает себе под нос:       — значит, моя работа над машиной изначально была бесполезна…       — Нет, что ты! — энергичнее ожидаемого протестует ученый. — Это был один из способов, но, судя по всему, в конструкции не хватало какого-то ключевого элемента. Возможно, им были как раз осколки моей души, которые ты бы в силу своих возможностей не смог бы достать. Так что не вини себя, Санс.       Руки Гастера обвивают его ребра и сцепляются пальцами в замок на спине в утешающем жесте. Около минуты ничего не происходит. Казалось, его объятия отклонят и уйдут без каких-либо объяснений, оставив его тут одного.       Вопреки пессимистическим ожиданиям его принимают. Уже на его спине смыкаются чужие ладони, а на плече покоится округлый подбородок.       — Ты чего это? — собственный голос звучал как будто со стороны, словно и не его вовсе. Ему обычно не свойственна такая сиплость. Это не он выдает с потрохами колотящуюся о ребра душу.       — я все так же хренов в выполнении обещаний, — с саркастическим смешком выдает вслух Санс и прижимается вплотную к ребрам бывшего Королевского ученого. — но я рад, что хотя бы фриск сделал это. я рад, что ты здесь, дингс.       На мгновение доктор теряет дар речи. За все то время, что он существует в реальном мире, это второй раз, когда Санс так откровенен с ним. Откровенен в своих чувствах. Им явно нужно чаще разговаривать…       Вингдингс медленно поглаживает черепушку бывшего коллеги, слушая его тихое дыхание. Сам Санс отвечает мерными поглаживаниями спины старшего. В квартире царит полная тишина, нарушаемая только работой холодильника. Не хотелось говорить после пережитых эмоций. Возможно, чуть позже. Может, вечером. Может, завтра. Они подумают об этом потом. Сейчас они хотят просто побыть рядом друг с другом.       Салат на столе будет ждать еще полчаса, пока не придет Папайрус от Андайн и Альфис. Они обсудят планы на день за завтраком из остатков вчерашнего праздничного стола. Санс и Гастер будут дурачиться ногами под столом, вводя бедного Папайруса в недоумение.       У них будет еще много чего. Будут и положительные, и отрицательные моменты. Их будут ждать неожиданности, которые будут вырывать землю из-под ног. Но вот что неизменно — они будут друг у друга.       В этот раз они постараются сдержать клятву, данную когда-то.