Актриса де Фонтейн

Как не быть ему во хмелю, когда любовь понудила его взвыться с земной юдоли в высоту небес? Как не посещать все мюзикли и спектакли, во время которых можно из VIP-зоны узреть в свете прожекторов Фурину, величайшую актрису их времени? Как перестать любоваться ею издалека, при этом тоскуя по любви, какую она не сможет никогда подарить мужчине? Любовь Нёвиллета подобна белокурой пташке, что стремится скрыться среди облаков, не давая заключить себя в золотую клетку этих ласковых чувств. Фурина де Фонтейн была прекрасной актрисой: бела на сцене и черна в славе, которую заслужила усердным трудом и, несомненно, талантом. Томительно-сладостным голоском Фурина очаровывает в театре всех присутствующих, и в эти животворящие моменты, когда запевает струна души де Фонтейн, Нёвиллет чувствует, как душа разлучается с телом. Говорят, жизнь океана слагается из звучаний мелодий волн, но Нёвиллет уверен, что пение свирели девушки и есть та великая песнь моря. Сияя на сцене и с изяществом принимая все овации с аплодисментами, с присущей ей грацией в конце всегда кланяется, и мужчина не может не хлопать вместе с остальными, сдержанно и тихо произнося: «Браво». Она одарена великим актёрским мастерством, вот о чём в тот миг думает месье Нёвиллет, поражаясь реалистичной игре девицы. «Вы само искусство, мадмуазель Фурина. Для меня честь встретиться с вами. Спасибо, что подарили незабываемый вечер», — спокойным, с нотками холода произносит каждый раз судья, стоя с букетом белоснежных лилий в гримёрке девушки. Это стало традицией. Та всегда мило, несколько измождённо улыбается в ответ. «Ха-ха, ваше восхищение мной заслуживает похвалы. У меня много фанатов, но вы единственный, месье Нёвиллет, кто говорит такие слова без фанатизма. Ах, быть популярной иногда такая проблема. Кто знал, что люди будут меня так обожать?» — отвечает она. Обычно в этот момент ему хочется зацеловать лицо актрисы, но Нёвиллет лишь кладёт букет на край стола и, попрощавшись, уходит. В следующие встречи судья не дарит даме своего сердца лёгкий поцелуй в щёку. Не кружит в изящном танце так, что её беленькие ножки точно парили бы над полом. Но дарит улыбки и своё сердце. Безвозвратно.

...Меня не любишь ты, Так что ж, зато тебя люблю! Тебя люблю я, берегись любви моей! Думал ты - пташка уж поймалась, Но взмах крыла – и в облака От тебя она вновь умчалась, Не ждёшь её – но здесь она! Кармен