Спасение на двоих

— Вот бы мы встретились на 12 лет раньше... Глаза рыжего немного расширились от удивления. Но спустя пару секунд вернулись в прежнее обычное состояние. И в правду, лучше пережить этот ад, будучи свободным, чем запертым в клетке без возможности сделать хотя бы шаг без чьего либо взгляда. Он бы навряд ли смог жить в таком аду, от того прекрасно понимал какого черноволосому. Встав,тот начал уходить, помахав Нилу на прощание рукой. Он хотел спросить, а встретятся ли они снова. Но ответ был очевиден. Нет. Он не сможет с ним больше увидеться, Нил не был глупцом, чтобы задавать такой вопрос, ответ на который был очевиден. Но сам того не заметив, все-таки в сердце у него зародилась маленькая искорка надежды. Что в любой момент была готова разрастись до гигантских размеров. — Тебе бы... подошли волосы подлиннее. — Прикинул рыжий представляя черноволосого с более длинными волосами. Неизвестно, сказал он это в слух, специально или нечаянно, надеялся ли он, что собеседник услышал его или нет. Просто сказал и все. Просто произнес... в пустоту. После того как его бывший собеседник исчез за дверью, рыжий тоже встал подходя к лифту. — Надо будет позвонить Эндрю. Соскучился... — Думал звезда экси пока ждал лифт. Выглядел он так непринужденно, будто только что не разговаривал с незнакомым ему человеком о прошлом, о котором не хотелось бы даже вспоминать. Шаг, второй, третий. С каждым шагом по лестнице ведущей вниз ноги трясло все больше. Это было не от холода. Нет. Скорей от дикого ужаса, который пробирался как к сердцу, так и к горлу. Отопление на лестнице было плохим, да и выглядел спуск весьма мрачновато. Обычные голые серые стены и точно такие же серые железные лестницы. Был видно, что из-за лифта ей редко пользовались, да и скорей всего эта лестница была для персонала. Оказавшись на нужной лестничной площадке Такемичи тяжело вздохнул и выдохнул, пытаясь успокоить свои нервы и громкое сердце, которое стучало раз в пять громче. Наконец, потянув, достаточно тяжелую серую дверь на себя, Такемичи на удивление открыл ее с небольшим трудом. В прошлый раз дверь поддалась спокойно, но скорей всего тогда сказался адреналин. Шагнув вперед, под ногами Ханагаки почувствовал приятный ковер. Опустив глаза он увидел красную дорожку, закрывавшую мраморную плиту. Только сейчас он стал вглядываться в интерьер. Скорее всего, потому что возвращаться вообще не хотелось. Карие стены казались на удивление уютными. Было приятно видеть такие светлые цвета, при том что в основном Манджиро пользовался темными и в списке разрешенных ему цветов были только темные. Повернув за угол, в далеке Такемичи увидел смирно стоящих охранников. — Неужели Манджиро еще не вернулся? Может стоит подойти? Нет. Доложат Майки. Как проникнуть внутрь? — Думал Такемичи в надежде что Манджиро не вернулся. Раз уж его еще не объявили пропавшим. Как по велению судьбы одному из охранников позвонили, через пару минут оба пошли к лифту, а вскоре и исчезли с этажа. Такемичи благославил того человека, что сделал лифт и лестницу в противоположных сторонах. Проходя мимо дверей он дернул ручкой своего номера спокойно заходя. Манджиро там не оказалось, чему он был рад. Только вот... сердце все ровно без умолку стучало. Пройдя в середину комнаты, дверь резко захлопнулась. Послышался знакомый, злой и одновременно угрожающий голос. Лицо Такемичи в миг успело поменять несколько выражений и окрасок лица. С счастья, на удивление, с удивления на страх а потом на ужас. В миг стало тяжело дышать. Было страшно поворачиваться, с огромным усилием воли Такемичи смог развернутся лицом к своему кошмару наяву, который сейчас сидел на тумбочке ручной работы, явно из дорогого дерева. Черные коротко стриженые волосы, черный костюм, явно дорогой костюм и точно такая же рубашка. Часы с его руки были сняты и просто держались в руке, перебираясь и иногда заглядывая в циферблат. Самым пугающим было лицо не показывающим никаких эмоций. — Где ты был? - сказал такой же безразличный голос явно не ожидающий ответа, так как после почти сразу продолжил. — Разве я давал тебе разрешение выйти? Не уж то ты забыл? Ты мой. Все, что ты носишь, ешь, пьешь, абсолютно все принадлежит мне. Как и твоя жизнь, а ты посмел уйти куда-то? Так еще... И в таком виде? Осмотрев парня холодным взглядом, его лицо выражало злость. Причина злости была понятна, особенно про его внешний вид. Такемичи вышел в том в чем был, а именно в такой же дорогой белой рубашке и нижнем белье, из-за шума в голове он и вовсе забыл, что был раздет. — Майки, я... Просто вышел прогуляться! Прости, прости меня! Я забылся и не заметил как оказался на крыше - попытался было объясниться черноволосый, но заметив угрожающе наступающую фигуру начал пятиться назад. Ох, ничего хорошего это не предвещало. — Прости, Манджиро... Прости! — Начал было чуть ли не выкрикивать слова извинений Такемичи, на уголках глаз, начали скапливаться капельки слез, ему было страшно, сердце стучало необычайно громко, он не знал что делать, но и не успел бы что-либо придумать, так как Манджиро схватил его за волосы, сжав руку на волосах, до ужасной боли. Казалось, Манджиро хотел вырвать этот клок волос с корнем. Но подняв голову парня, он заглянул в его глаза. Слезы с горечью потекли по щекам. — Я тебя предупреждал не выходить без разрешения... Деньги, дорогие вещи, лучшие рестораны, дома, все... Я дал тебе все! — перейдя с тихого шепота на крик в последнем предложении произнес Манджиро. — Чего ж тебе не хватает то? Почему ты постоянно выглядишь несчастным? Почему ты хочешь от меня сбежать? Что мне сделать, чтобы я был уверен, что ты останешься со мной? Что не сбежишь от меня как только появится шанс? — задавая вопросы будто самому себе, говорил Манджиро. Лицо черноволосого парня окрасила милая улыбка, такая, которой он улыбался двенадцать лет назад. Такемичи бесстыдно уставился на губы парня что вскоре искривились в злобной улыбке. Схватив Такемичи за шею, Манджиро откинул его в журнальный стол. Стол не выдержал падения достаточно тяжелого тела парня и из-за того, что был из стекла, разбился чуть-ли не в дребезги. — однимайся. — Приказной тон, тот которого Такемичи не имел права ослушаться. Голова кружилась, тело в которое впились некоторые осколки стола нещадно болели. Но все-таки он послушался сначала оперевшись на руки, а после и на колени, поднялся. Манджиро тут же оказался поблизости, его лицо вновь не выражало никаких эмоций. Но было страшно, до жути страшно. Он не закончил, Такемичи знал — это только начало. Вновь схватив его за волосы, парня откинули уже в другую стену. Такемичи ударился головой об угол, он оказался в углу между окном и той стеной, где висело зеркало, где ранее стояли журнальный столик и пара стульев, что упали после того как Такемичи упал на этот столик. Больно, было очень больно чувствовать как маленькие и большие осколки стекла впиваются все сильнее в кожу. Такемичи не выдержал и издал слегка болезненый крик, с затылка начала медленно стекать кровь. Дорогостоящая рубашка была покрыта ею еще после первого падения. Схватив Такемичи за руку, Манджиро поднял его, схватив за горло. Сейчас он свисал над полом в несколько сантиметров. — Предупреждал... Я тебя предупреждал. Не надо было злить меня! — Вновь бросок, Такемичи оказывается возле кровати. Он вновь ударился головой, только теперь уже лбом. Обо что он так и не понял, и не успев очнуться, почувствовал резкий удар. И без того тяжёло дававшееся дыхание стало невозможным, потому что удар пришелся по грудной клетке. За ним последовал второй, третий, четвертый, бесчисленное количество ударов. Казалось, в каждый новый удар Манджиро прилагает все больше и больше силы. Последующие удары становились больнее и больнее, во рту почувствовался привкус крови, был шум в голове, ничего толком не было слышно, глаза еле видели. Но удары резко прекратились. На секунду стало легче слышать, кто-то остановил Манджиро. Говорил, что если он продолжит, то Такемичи скончается, кто-то звал врача. Спустя пару секунд перед глазами Такемичи пронеслась вся его жизнь. Первая встреча с Манджиро, как же он его тогда испугался, первый поцелуй... Хах, они тогда еще не встречались. Такемичи боялся ему признаться, поэтому когда тот уснул, он чмокнул его в щечку. А когда чуть более осмелел, то чмокнул в губы. Их первый новый год, тогда все были счастливы. Глаза Манджиро горели, он по детски улыбался, и вешаясь на шею Такемичи, поздравлял его с днем рождения. А Кен ругался, что он пристает к Такемичи. Все смеялись и веселились. Признание Такемичи. Хах, это было на фестивале, он так волновался, так стеснялся и еле как выговорил слова. Реакция Манджиро была такой сухой, но он дал согласия. Такемичи тогда хотел обидеться на это, но Майки выглядел слишком мило, чтобы чтобы обижаться. Когда они в первые поссорились, Такемичи сказал, что уйдет из банды, ну а Майки не поверил. На зло Майки, Такемичи одел форму Брахмана, правда Майки тогда разозлился и по итогу Такемичи остался сидеть чуть ли не раздетым, к огромному счастью под форму он одел спортивные штаны и белую футболку. Ох, как же Дракен тогда ругался, что его втянули во все это. Все вроде бы было хорошо, все счастливы, но в один прекрасный момент все перевернулось.... Баджи умер... За ним Эмма, потом и Дракен. Такемичи было плохо, но не настолько насколько Манджиро. Он распустил Тосву, создал новую бандус и Такемичи понимал его выбор. Отношения с Манджиро стали трудными, но Такемичи считал, что это все временно. Все друзья, что остались живы, советовали уходить от него, но Такемичи говорил, что все будет хорошо, это временно... А когда понял, что нужно уходить было уже поздно. Родители Такемичи были против его отношений с Манджиро и ему это не нравилось. В один из обычных дней он пришел к нему весь в крови, что уже не понравилось ему. Но следом за Майки его подчиненные занесли два трупа... Черт возьми, это были трупы его родителей. Обезумевший взгляд Майки в тот момент навсегда запечатался в воспоминаниях Такемичи. Было поздно, поздно уходить. Он сам загнал себя в клетку и сам закрыл свой выход. Сравнивая поведение, взгляд, внешность, все в нынешнем и прошлом Майки, Такемичи наконец-то понял, что нет... Он больше не любит этого человека. Ему противно сейчас чувствовать его губы на своих. Ему противно одно его существование, Такемичи любит того Майки, что был двенадцать лет назад. Того, кто улыбался при виде него, кто нежно шептал его имя, кто пытался как-то организовать свидание, а в итоге оказывалось, что все делала Эмма, кто засыпал на плече Такемичи каждый раз, когда поест. Заметив, что Такемичи что-то говорит, Майки со слезами на глазах приблизился к его губам своим ухом. Его речи о том, что скоро придет врач прекратились, чтобы услышать, что говорит его возлюбленный. Капля слез, стекла по носу Такемичи. — Я тебя не люблю. — Все что смог произнести Такемичи, когда перед его глазами вспомнился рыжеволосый парень, больше он ничего не смог увидеть, ничего не смог услышать или представить, перед его глазами была только тьма. Она обволакивала его тело, пытаясь сделать Такемичи таким же черным, что бы никто не смог его найти а этой тьме.