Пока не разорвется ниточка карамельной тянучки

— Наставник, мне здесь как-то… н-не по себе, — Серизава сглотнул и направил свет фонарика на бетонную стену напротив. Она была сырой и ее укрывал плотный ковер из плесени. А еще вокруг клубилась невероятно темная энергия, от которой воздух становился тяжелым и густым, словно желе. Рейген бодро шагал впереди, освещая себе путь. — Да расслабься, Серизава. Только не теряй бдительность. Злой дух уже близко? Как только изгоним его, поедим барбекю, а то мой желудок так скукожится. — Я-я чувствую, что злой дух где-то рядом, н-но… он пугает меня. Как наставник мог оставаться таким спокойным, словно он ничего не чувствует? Серизава не понимал, но решил, что до подобного уровня самообладания ему предстоит еще долго расти. И покрылся румянцем. Есть совершенно не хотелось, зато хотелось побыстрее закончить работу и сделать ноги отсюда. Заброшенная стройка на окраине города Специй была приостановлена несколько лет назад и все рабочие как один утверждали, что здесь точно хозяйничает злой дух. Теперь, когда стройку решили возобновить, то обратились в офис «Злые духи и всякое такое». — А я говорил, что рекламные плакаты работают, а, Серизава? Неплохое дельце нам подкинули. — сказал тогда Рейген, отсчитывая стопку купюр. — Д-да. В свободное от работы время Рейген подрядил Серизаву развешивать эти плакаты везде. И Серизава даже не был уверен, что это хоть немного работает, потому что прохожие с подозрением косились на него, когда он обклеивал рекламными плакатами очередной квартал города Специй. Шигео появлялся теперь чуть реже и, кажется, был этому рад: Рейген перестал обрывать телефон и времени на клубную деятельность и подготовку к экзаменам появилось больше, зато теперь по любому вопросу он звонил Серизаве. На верхнем этаже раздался оглушительный грохот, и Серизава подпрыгнул на месте, а Рейген застыл и задрал голову, прислушиваясь. По спине строем пробежали мурашки. Это точно злой дух, ощутивший присутствие двух эсперов. — Серизава, наверх! — Рейген кивнул в сторону лестницы и они ринулись вверх по ступенькам. Серизава бежал с неохотой, но чем быстрее они закончат, тем быстрее покинут это место. Темная тяжелая аура клубилась грозовой тучей, а воздух стал совсем густым и по консистенции напоминал теперь карамельную тянучку.

***

— П-погодите, это сейчас серьезно? Он существует? — одна сторона лица Рейгена нервно дернулась, а губы заиграли неловкой кривой ухмылкой. — Серизава, это… — Задницеглазый Сиримэ*… Они остолбенели, непонимающе глядя в лукавый и словно бы улыбающийся им… глаз. Он смотрел в душу, гипнотизировал и бередил далекие воспоминания из детства, когда, идя в потемках до дома, ты боялся встретить Сиримэ с глазом прямо на заднице. Ситуация была столь же комичной, сколь и абсурдной. Дух с глазом на месте задницы. Добродушно глядящий голубой глаз подмигнул им, на секунду сомкнув опахало из длинных ресниц. Рейген клацнул крышкой телефона и через секунду раздался щелчок. Зачем он сделал снимок этого? — Я обязан был сфотографировать. А теперь изгоняй его, Серизава. Почувствовав угрозу, дух забесновался, заметался по стенам, не давая себя поймать, а через секунду схватил Рейгена за шиворот и потащил на верхний этаж. — Серизава-а-а-а! Боже! Убери его, убери, изгони! — Рейген брыкался и расшвыривал охапками соль во все стороны, но дух утаскивал его, совершенно равнодушный к обстрелами столовой солью, и крик быстро утонул в темноте лестницы, а Серизава пораженно оцепенел, но придя в себя, понесся следом. Если с наставником что-то случится, он себе этого не простит. Наверное, увидев духа с глазом на месте задницы, последнее, о чем можно думать это о… любви. Но сейчас Серизава думал именно о ней, перескакивая через ступеньки. Если у Моба была цель когда-нибудь стать достойным любви Цубоми Такане, то у Серизавы была цель когда-нибудь перебороть неуверенность и признаться Рейгену. Он и не смел надеяться на взаимность, но, когда он неловко сжимал в руках обжигающе горячую чашку и старался не смотреть Мобу в глаза, тот коснулся его плеча и ободряюще произнес: — Серизава, все получится. У учителя доброе сердце, а еще он уже очень давно один. Я думаю, он пока сам не понял, насколько сильно ему нужен близкий человек. И какой-то задницеглазый демон не мог отнять у него право на любовь. Он обнаружил Рейгена и духа на верхнем этаже. Дух крепко держал Рейгена по рукам и ногам и, в упор приникнув задницей к его лицу, вперился единственным огромным глазом прямо на Рейгена, а тот, застыв, пялился на него в ответ и только заметил присутствие Серизавы, как забрыкался снова. — Боже, Серизава, сними его с меня! Он заставил меня смотреть в глаз на его заднице! Это было словно вечность! Я так больше не могу! Как только Серизава приготовился ударить, задницеглазый дух увернулся от заряда энергией и принялся бешено скакать по стенам, таская за собой Рейгена, словно плюшевую игрушку. Рейген голосил, продолжал швыряться солью, которая, казалось не кончалась, а дух всё скакал и скакал попрыгунчиком и глаз его яростно дергался из стороны в сторону, пока Серизава, наконец, не попал и тогда дух стал медленно растворяться, словно уходящий туман. Тьма вокруг потихоньку рассеялась, а Рейген, до этого висящий под потолком, свалился бы, если бы Серизава легким движением не подхватил его на руки. — Черт. — Рейген потер ушибленную голову. — Заставил меня смотреть в глаз на его заднице, прыгал по стенам, таская меня за собой как кошку. Такого со мной еще не было. А Серизава будто бы и не слышал. Красный от смущения и счастливый, он благоговейно глядел в лицо Рейгена прямо перед ним. Так близко к нему он еще не был. Серизава ведь и не целовался никогда. Но поцелуй с Рейгном он всегда представлял на вкус таким, словно бы на губах тает нежнейшее парфе. Хотя чаще всего от наставника пахло сигаретами, якинику, одеколоном и нередко такояки. Рейген уловил его зачарованный взгляд и неловко поерзал. — Я в порядке, Серизава, можешь меня отпустить. — А-а. Д-да, конечно, учитель. — запоздало отозвался он. — Ох, ну и работенка выдалась сегодня. Я хочу пойти и выпить, чтобы забыть эту задницу и этот глаз.

***

— Одно пиво? Серизава, ты, и-ик, счас срьёзно? — Рейген неряшливо подхватил палочками кусок полусырого мяса с решетки и отправил прямо в рот. — Фкуфно. — Н-но оно же сырое, разве нет? — Серизава потупил взгляд. Сидеть напротив Рейгена было волнительно. В жизни он пил всего несколько раз и даже от одной кружки голова стала туманной и мысли медленно плавали, словно в густом бульоне. Напротив Рейгена он насчитал десять кружек. И их количество росло. — Ничего оно не сырое, всё вкусно. Официа-аа-ант, еще два пива, пжалуйста! — Рейген сделал жест рукой и подхватил палочками еще один кусок — теперь уже обугленный. — Фкуфно. — Наставник, я-я, очень редко пью алкоголь. Не уверен, что… — Серизава нервно затеребил пальцы. — Да всё нрмально! — Рейген пренебрежительно отмахнулся. — После той… задницы у моего лица я хчу только напиться и забыть всё! А тебе н-над учица проводить время с людьми, Серизава. — Л-ладно. — Серизава послушно кивнул. Если бы Рейген не был так пьян, то мимо его внимания не прошел бы густой румянец на щеках Серизавы, который не сходил уже второй час. Рейген и сам был красным как рак и стал вести себя куда развязнее — с каждой опустошенной кружкой он всё более веселел. Пиво принесли, и Рейген одним глотком избавился от доброй половины, Серизава попробовал так же, но газированная пивная горечь противно отозвалась во рту и пиво пошло носом. — А-хах-хах-хаха! Серизава, во даеш! Хах-хаха-ха! Го-ооо-оол! Серизава залился краской до самых ушей, ощущая тяжесть стыда. Он опростоволосился перед Рейгеном только что. Он не его уровень. Даже не стоит думать о признании. Никогда. Жизнь кончена. Рейген умеет абсолютно всё: делать отличный массаж, заваривать чай, пить пиво, быть обаятельным, готовить. А Серизава не умеет ничего. — Серизава, ч-чего, и-ик, приуныл? — Рейген пристально уставился на него расфокусированным взглядом, по его щекам расползлась пивная краснота. — Простите меня, учитель. Я-я… В-вам, наверное, очень скучно в моей компании… Серизава и сам не понял, зачем сказал это вслух, ведь теперь он замер в ужасе и ожидании подтверждения. Рейген застыл в удивлении и, казалось, даже ничего не понял. — Чё? А, да ты не, и-ик, парься. Вы с Мобом оба не любители поболтать, в-всё нрмально. Как ты сегодня отделал эту задницу с глазом, м-мне понравилось. Надо добавить в свою к-книгу, будешь записывать. Ему и правда нескучно? Это реально? Серизава с трудом поверил своему счастью. Он похвалил его. Великодушный, добрый, харизматичный, обаятельный, красивый, самый лучший… — С-серизава, а эт нормально, что у тя пар из ушей?

***

— В каком смысле, и-ик, закрываетесь?! Но я хочу еще пива! — Рейгена здорово шатало, будто он попал под сокрушительный пивной шторм. А Серизава находился в ступоре, не зная, что делать. — Вам уже сказали! Выметайтесь отсюда! — Ах ты х-хрен собачий! — Наставник, — осторожно начал Серизава — Давайте пойдем, мы уже не успеем на поезд, я вызову такси. — Серизава мягко, боясь, что его оттолкнут, коснулся плеча. — Ну и ладно! Не больно то и хотелось! Пошли отсюда, Серизава! Они вывалились в холод и огни улицы, Серизава стал искать машину. — Го-оо-ооол! — пустая пивная банка высоко подлетела и со звоном ударилась о стену. Рейген совершенно точно пьян в стельку. Когда они ехали в такси, Рейген уже перестал буянить и присыпал на сидении. Серизава осторожно тронул его и Рейген запоздало разлепил глаза. — Простите, могу ли я остаться у вас ночь? Мне далеко и дорого ехать дома и мама, наверное, уже спит, я писал, что могу вернуться поздно, не хочется её будить. Серизава и сам не верил, что просит об этом. Он успел почти протрезветь, хотя всё еще ощущал легкую слабость. Может быть, решимости ему придали слова Рейгена, а может быть часы, проведенные в его компании, помогли немного расслабиться. Рейген сонно моргнул, махнул рукой. — Канеш оставайся — и снова провалился в дрему, а его голова упала Серизаве на плечо. Нужно держать себя в руках. Не нервничать. Всё под контролем. Всё под контролем. Однако фигурка гавайки, мерно качающая юбочкой на приборной панели машины, поднялась в воздух, а из ушей снова хлынул пар. Светлые мягкие волосы, пахнущие шампунем, ровное теплое дыхание. Он так близко. Прямо на плече. Вот бы так каждый день. Он что, в Рай попал? Девчонки с обложек эротических еженедельников никогда не волновали его. Как и улыбки одноклассниц. Серизава подозревал, что мог бы полюбить мучжину, но он никогда не думал, что любовь это мучительное сладко-тянущее чувство. Будто карамельная тянучка, парфе, взрывающиеся острыми хлопками на языке шарики шипучки, словно сочный кругляшок такояки, которые Рейген так любит… Серизава пришел в себя только когда машина резко остановилась. Облако сладкой ваты, на котором он, ничего не замечая, порхал, растаяло, левитирующие предметы с грохотом попадали, шокированный водитель пытался отдышаться, а Рейген все так же спал, привалившись к плечу.

***

Спать на одном футоне — целое испытание. Как только ключ щелкнул в замке и они ввалились в квартиру, Рейген, едва разувшись, свалился на футон без задних ног. Серизава немного побродил по кухне, наполнил стакан холодной водой и предусмотрительно поставил его рядом так, чтобы Рейген мог выпить воды с утра, не мучаясь от сушняка. Он долго мялся прежде, чем привалиться рядом. Главное ровно дышать и не волноваться слишком сильно, иначе он снова выйдет из себя, а все вещи Рейгена взлетят в воздух. Он попытался унять смущение и заснуть, когда Рейген тихо спросил: — Серизава, ты спишь? Возможно, Серизаве казалось, но голос его прозвучал как-то надломлено. — Нет. — Шигео так вырос… Скоро он уйдет и я снова останусь один. Не хочу быть один… Серизава застыл от услышанного, а сердце пропустило пару ударов и болезненно сжалось. Рейген бывает и таким? Страх одиночества это то, что таится в нем? Он не умел подбирать нужные слова и говорить с кем-то давалось ему с трудом, но сейчас он явственно ощущал, что это тот момент, когда слова нужны. — Вы не один. Я буду с вами, я вас… — он замялся и не стал продолжать, зная, что не в силах сказать это. — Люблю? — Ч-что? — Серизава едва не потерял сознание, голова закружилось, во рту пересохло, а потолок поплыл. — Серизава, у тебя всегда всё на лице написано. Ты прост, как белый чистый лист. — П-простите. Мне очень жа… Это был вкус сигарет, пива и якинику. Пусть так, но это было лучше, чем гора парфе, лучше, чем тот рисовый омлет из забегаловки в городе Специй, лучше, чем победить, лучше, чем обрести настоящих друзей. Мгновение просияло, как всполох фейерверка в небе и угасло, но после себя оставило приятное тепло, которое никогда не истлеет, а Рейген отстранился от его губ, ткнулся в плечо и провалился в воронку сна, прошептав: — Дух…с глазом на заднице… Футон левитировал, но Серизава не сразу заметил, как к нему приближается потолок.

***

С того дня ничего не изменилось. Мог ли Рейген забыть о случившемся наутро — Серизава не знал. В любом случае он как ни в чем не бывало складывал ноги на стол, когда выдавались перерывы между работой, курил и посылал Серизаву в магазин. Однако Серизава забыть не мог. Если однажды задницеглазый Сиримэ посмотрит на тебя, то ты уже никогда не сможешь выбросить из памяти этот взгляд. Так же и тут. Иногда ему хотелось сбежать, снова запереться дома и больше никогда не выходить на работу, но без неё жизнь теряла изрядную долю смысла. Он и ходил бы так дальше, мучимый сомнениями, если бы Шигео не сказал ему: — Знаешь, я попытался признаться Цубоми-тян… До Серизавы даже не сразу дошло. Но когда дошло, то он в неверии уставился на Кагеяму. — Как? Что она сказала? — Наверное, она ничего не поняла, потому что я сказал это совсем тихо, но это не значит, что я не буду пытаться еще… — Моб замялся. А. Вот оно что. Она, наверное, и не расслышала ничего. Впрочем, решимость Моба, с которой он делал это снова и снова, слегка подстегивала Серизаву в моменты особенно острых любовных кризисов. — Слушай, Шигео, а если бы ты знал, что тебе всё равно откажут, ты бы стал признаваться в любви?.. — вот что Серизаву в действительности волновало при взгляде на попытки Моба. Зачем он делает это, зная, что скорее всего его чувства обречены, а такая девчонка и не подумает смотреть на него? Зачем он делает это и почему при мысли о ней Шигео излучает сияние? Ему неважно, что она скажет и её отказ не разобьет ему сердце? — Знаешь, Серизава, — лицо Моба посветлело — Я думал об этом и, наверное, мне это неважно. Я всё равно продолжу любить её просто за то, что она была. Даже если я скажу ей когда-нибудь о своих чувствах и они останутся без ответа, это будет значить хотя бы то, что я преодолел свой главный страх — неуверенность. Моб поднял на него лицо и глаза его заблестели в лучах заходящего солнца. Порыв ветра распахнул окно, шторы затрепыхались, а Серизава подумал о том, что помимо любви существует еще одна прекрасная вещь — и это дружба.

***

— Вы здесь, учитель? — Рейген курил, стоя на крыше. Иногда он почему-то уходил сюда, может, и он любил иногда побыть один. — Что такое, Серизава? Обычно ты сюда не ходишь. — Я хотел с вами поговорить. Рейген нахмурился. Говорить Серизава не особенно любил и если Моб делился с ним подростковыми проблемами на протяжении нескольких лет, то Серизава предпочитал в основном молчать. Клиентов сегодня было маловато — пара старушек, кости которых он разминал за массажным столом, один сумасшедший, утверждавший что купил из торгового автомата женские трусики, в которых поселился злой дух, и больше никого. Надо бы подыскать кого нового, а то так и бизнес загнется. — Валяй, Серизава. Серизава собирался с мыслями долго. — Возможно, вы не помните, но в тот день, когда… После того, как я изгнал задницеголового духа и мы с вами дошли пить пиво, потом ночью вы сказали, что вы боитесь остаться один, а потом… — Это ничего не значило, Серизава — резче, чем следовало, оборвал его Регйен. Серизава замер на мгновение. Вслед за удивлением в сердце впилась тонкая иголка боли. Если для одного это значило почти всё, а для другого ничего, то стоит ли ему продолжать? В голове возник против воли образ Шигео — человека, который никогда не сдается, и слова — «Даже если я скажу ей когда-нибудь о своих чувствах и они останутся без ответа, это будет значить хотя бы то, что я преодолел свой главный страх — неуверенность.» Рейген отвернулся и лицо его на секунду приобрело болезненное выражение. — Так вы всё помнили?.. — Да. — Рейген выдохнул изо рта клубок молочно-белого дыма, и он тут же развелся на ветру. Так когда-нибудь развеется и моя печаль, даже если для него это ничего значит, то я буду жалеть, если не скажу. А когда печаль развеется, останется только чистое светлое небо — подумалось Серизава тогда. — Я понял, но позвольте мне продолжить. Когда-то я думал, что хороших дней в моей жизни не будет. Много лет день казался мне хорошим, если я просто не причинял никому боли, когда снова выходил из себя. А потом в моей жизни появился Коготь и я был рад, что ухватил немного свободы и был хоть кому-то полезен. Но всё это померкло в тот день, когда я принял правильное решение не быть трусом и спасти вас. В тот день, когда я закрыл вас своим зонтиком и вместе с потерей этого зонтика освободился окончательно. Я встретил вас и Шигео, и каждый мой день был наполнен маленькими мгновениями счастья, ведь теперь я не был так одинок как прежде. В ту ночь вы сказали мне, что боитесь одиночества, и если бы ваше одиночество было самым могущественным злым духом в мире, я бы даже ценой своей жизни постарался изгнать его. Я каждый день смотрел на вас и учился чему-то новому и каждый день я удивлялся, ведь вы умеете то, чего не умеем ни я, ни Шигео. Даже если вам всё равно, я просто продолжу любить вас и быть рядом каждый ваш день, изгоняя это одиночество по крупицам. Я люблю вас, потому что вы умный и обаятельный и я знаю, что у вас доброе сердце. И продолжу любить вас, даже если вы не нуждаетесь в моей любви. Тот день навсегда остался в моей памяти. Я победил свой страх и сделал выбор. Я буду рад, если вы когда-нибудь, наблюдая за мной, примете мои чувства. Я люблю вас, Рейген. Тишина, словно бы замолчал весь мир, и даже перестал дуть ветер, окутала всё вокруг. Серизава не понимал, что чувствует — спокоен ли он теперь или подавлен еще больше. Ему казалось, будто, произнеся эти слова, он умер и теперь родился заново. Он не понимал, ждет ли ответа и нуждается ли во взаимности, но когда решился поднять глаза на Рейгена, то… — Серизава… Он не знал, казалось ему или нет, но по щеке будто Рейгена скатилась маленькая прозрачная капля. А может его ослепило полуденное солнце. Слезинка, одиноко блеснув, упала с подбородка и исчезла, как туман прошедшего сна. — Ты… Сейчас сказал больше, чем я когда-либо слышал от тебя… — Больше, чем за последние десять лет. — Я… принимаю. — Ч-что? — Твои чувства. Резкий порыв ветра тронул волосы Рейгена, поднял в воздух его галстук и из ниоткуда розовой пылью невесомо запорхали вокруг нежные лепестки, падая Рейгену на плечи и окутывая его мягким сиянием. Серизава растерянно подставил ладонь под розовый снегопад. — Сакура? В такое время года? Скоро зима. — Серизава, это ты её излучаешь.

***

— Ка-чан, ты на работу? — мать вышла провожать его. Она стояла в коридоре, вся такая домашняя, и, наблюдая за её счастливым в последнее время лицом, Серизава не сомневался, что сделал всё правильно. — Да. — Хорошего дня и береги себя — она улыбнулась, но прежде, чем Серизава успел открыть дверь, она осторожно потянула его за рукав пиджака. — Что такое? — Ка-чан, в последнее время — в уголках её глаз заблестели слезы, — Я так рада, что всё наладилось. Что ты нашел себе друзей и работу, снова начал выходить на улицу, порой мне даже кажется, что у тебя появился любимый человек. Серизава ослабил галстук, который именно после этих слов передавил горло. — Т-так и есть. Она осторожно приобняла его. — Я очень рада, Ка-чан. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь привести свою пару к нам. Постарайся на работе. Теперь я спокойна за тебя.

***

— Доброе утро, Рейген. — просиял ему Серизава, едва войдя в офис. — Ну привет, Кацуя — интонация его казалась саркастичной. Он сегодня не в духе? — Я вызвал Моба, не смогу сегодня поехать с вами на вызов, я не в состоянии даже пару шагов сделать, доехал до офиса на такси. — П-почему? — перепугано вытаращился на него Серизава, поднося ему чашку кофе. — Тебе нездоровится? — Ты еще спрашиваешь? — Рейген фыркнул. — Сначала ты достаешь из штанов Токийскую телебашню, а потом задаешь мне подобный вопрос? Я, конечно, понимал, что ты большой парень, Серизава, но даже это уже перебор. Я купил себе подушку под задницу, мне даже в офисном кресле сидеть тяжело, я могу передвигаться только как утка. — И-извини меня, — Серизава неловко поскреб рукой затылок, ощущая, что сейчас заплачет. — Я не специально… такой. — А, да ладно, — Рейген остыл и махнул рукой. — Если бы раундов было не пять, а меньше, возможно, моя задница сейчас была бы в порядке. — Наставник, вы вызывали? — голова Моба осторожно выглянула из приоткрытой двери, сквозь нее зеленым сгустком энергии просочился Экубо. — Да, Моб, присаживайся, — Шигео прошел вперед и осторожно сел. — Сегодня я не смогу присутствовать на выезде к клиенту, я плохо себя чувствую. Поскольку Серизава не слишком опытен, ты составишь ему компанию. И не забывайте предлагать клиенту дополнительные услуги. — А что с вами случилось, учитель? Вы заболели? Рейген криво и нервно улыбнулся. — Упал в душевой и ушиб поясницу. Через пару дней пройдет — ответил он быстро и резко. — Ты просто отсидел задницу в кресле, ничего не делая, прохиндей! — Экубо возник у него перед лицом. — Пора бы тебе переименовать агентство в «Шарлатан и проходимец Аратака Рейген — обдеру вас до последней йены»! Рейген поморщился и раздраженно цикнул, схватил со стола антитабачный аэрозоль, который всегда держал к приходу клиентов, если курил в офисе, и пшикнул струей в духа. — Проваливай отсюда, пердежное облако! У меня нет настроения с тобой припираться, я болен! Экубо с намерением дать сдачи метеором полетел прямо на него, но прошел сквозь тело. — Ты болен, потому что ты патологический лжец! Перепалка остановилась и оба оппонента повернули головы в сторону Серизавы. Он громко и раскатисто смеялся и все впервые слышали его смех.

***

— Шигео уже ждет меня внизу, ну, я пойду. — Серизава собирался махнуть рукой, когда Рейген встал из-за стола и медленно, придерживая себя за поясницу, поковылял в его сторону. Мягко коснулся губ и провел рукой по его щеке. — Хорошей работы и береги себя, — прошептал Рейген ему в губы. — И еще не забывай предлагать клиенту самый высокий тариф и дополнительные услуги. Понял? Серизава нежно клюнул его в щеку. — Хорошо. Я люблю тебя.