Ритуал хаоса

Уже как родной, разряженный воздух с огромным трудом попадает в лёгкие и скупо обделяет организм кислородом, но Кая даже привыкла. И даже привыкла к своей особенности организма, то есть, глазам на жопе, спотыкаясь об неожиданно появляющиеся каменюки и падая лицом в прибрежную гальку. Снова поднимается, отряхивается и продвигается дальше. Ну и вот оно. Любимое озеро. — А где? — Кая задаëт вопрос в пустоту, потому что явно видит, что от Ватацуми и след простыл. Ни тени, ни даже вмятин массивных драконьих лап, — А куда? — И снова вопрос в пустоту, это единственное что Рюджин может из себя выдавить, потому что она пришла в замешательство от таких трюков. Кая стояла с тупым выражением лица и пялила на водную гладь. В голову приходили идеи сразу нырнуть и проверить, но они быстро отметались, ибо логично, что никого она там не найдёт. Крутить башкой из стороны в сторону, как детская игрушка на заводном ключике, тоже, оказалось, провальная идея. — Я чё, в глаза долблюсь? Мама, где я? — И снова Кая ведëт монолог. Она зуб дать готова, что пару минут назад, Ватацуми нудил и делал выговор за произнесённое ею «салам» Кая тяжело вздохнула и принялась бродить по обители. Ощущая себя полной дурой, пинала камни под ногами. Картина местности являла себя незамысловатой: кустик там—кустик здесь, водичка там—галька вот здесь. Художник явно рук не жалел, увы, Муза сбегла от него, роняя тапки. Но даже среди этого монохромного и тихого пейзажа Кая смогла вычленить разрез в каменной стене, из которого жалко вытягивали свои щупальца солнечные лучи. — Ну, ништяк, — Фыркнула Кая, примерно оценивая расстояние, которое ей придëтся переплыть, — Один раз живëм. — С разбега Рюджин прыгнула в воду, с непривычки хорошенько пустив еë через нос и заглотнув, по ощущениям, литра три. Кая удивилась, что вкуса у воды не было абсолютно никакого, что пей, что не пей. Плыть было чертовски трудно, выталкивающая сила здесь работала на минималку, да и в "землетрясах" особо не поплаваешь, а если к ним в комплекте на ногах висят грузы, то можно идти якорем на дно. Рюджин уже сыпала нецензурщиной во всю, как учили, как привыкла, но оставляла бурные тирады в рамках собственных размышлений, ибо снова наглотается. Опыт многих попыток Каи утопиться вылился в настоящий профессионализм в сфере плавания. — Я ваш рот, Товарищ Майор. — Задыхаясь, Кая продолжала разговаривать сама с собой. Ходить стало автоматически трудно, от количества собранной в одежду воды, стекало буквально ручьëм, с волос, с лица, с шароваров, майка и форменный пиджак тоже насквозь, ботинки хлюпали при каждом шаге. Кая выжала всë, что могла, но даже при всëм еë желании, сделать внешний вид хоть на йоту лучше, она всë также оставалась похожей на утопленницу. Без толики раздумий, Кая прошла сквозь каменную прорезь. Грязновато, темновато, но для крота не подойдёт, толика света там имелась. Не пройдя и двух шагов, Рюджин впечаталась в каменную стену. Глаза к тени не привыкли, пришлось на ощупь, пытаться выйти хоть куда-нибудь. Каю уже начинала раздражать вся ситуация в целом, а особенно хлюпанье мокрых ботинок, как будто она ходит по дерьму и глине. Ещë и в темноте. Эти хождения грузина вокруг магазина конкретно еë заëбывали. Спустя пару ударов головой и спотыкаясь, Рюджин выплелась из этого лабиринта. Глаза просто захотелось выколоть. Яркий солнечный свет играл на контрастах между пещерой и туманом над озером. Растительности в это месте было намного больше, даже трава была зеленее. Полянка была ограждена всë теми же каменными стенами. На ней даже присутствовала живность в лице насекомых. Цветëт и пахнет, что за чудо, однако, Кая в антураж местности не вписывалась. Внимание привлëк небольшой домик в древне-японском стиле. Простенький, как жизнь. Бамбуковая крыша, стены, в общем, простая минка. Сëдзи с полупрозрачной тканью с размаху отъезжает в сторону и ударяется об косяк. На полу в позе лотоса, восседает мужчина в чëрном кимоно, на заниженном столе стоит пиала с зелёным, ещë не остывшим чаем и больше ничего, комната абсолютно пуста и пыльна. Кая сделала ставку на то, что в других комнатах имеется хоть какая-то мебель. Мужчина даже не обернулся на звук, сидя в полумраке, был слышен лишь тихий шелест страниц. Дорожка света скромно освещала помещение. Вместе с тем лик оставался в тени, вид имелся лишь на расправленную спину. Кап-кап. С Каи стекала вода, как с мокрой псины, она с ног до головы была в пыли и грязи. — В дом не заходи. Татами нет, а если паркет вздуется, то мне его уже никто не поменяет. — Услышав голос, Кая моментально сделала вывод. Это никто иной, как Ватацуми. — И сколько мне тут стоять? — Дыхание было сбитым после пробежки по поляне, Рюджин говорила отрывками. — Пока я чай не допью. — Ватацуми сидел спиной к Кае, его осанка была идеально прямая, плечи расправлены, чëтко лопатка к лопатке. — Но ты и глотка не сделал! — Это долгий и медитативный процесс. Тем более после обращения в человеческое обличие, это, своего рода, ритуал, — Ровным и спокойным голосом отвечал Ватацуми, после чего одними подушечками пальцев взял пиалу в руки и сделал мизерный глоток, — Я совершенно не понимаю твоего недовольства. За порог попрошу выйти, уже накапало на пол. — Идти надо.— Кая услужливо сделала шаг назад. — Я чай пью. — Ватацуми был невозмутим и спокоен, как удав, он снова перелистнул страницу книги. — Пошли. — Терпеливо, но с нажимом повторила Кая. Прилипшие чëрные волосы закрывали обзор. — Ты же от меня не отстанешь, я прав? — Четырёхпалая рука берëт фарфоровую пиалу, длинные заострëнные ногти при прикосновении создают характерный звон. — Угадал. Пошли. — И с живого и с мёртвого не слезешь. Такая навязчивость отталкивает, бери на заметку. — Ватацуми захлопывает книгу. — Пошли. — У тебя осталось много сил на пререкания, стоит поискать тебе работу. — Он неспеша встаëт с пола, разминая затекшие конечности и уходит в глубь дома, всë также не оборачиваясь на Каю. Доносится шорох, грохот падающих предметов и клуб пыли, который был настолько большим, что долетел до рецепторов Рюджин, ей захотелось смачно прочихаться. Что происходит за сëдзи не было видно, всë находилось в полумраке. Под ноги летит связка бумаг, уже изрядно потрёпанных жизнью и пожелтевших от их старины. А затем ещë и ещё. В конце концов, Ватацуми выходит из дома, победно держа в руке последнюю кипу, уже недавних бумаг, а в другой удобно умещалась пиала зелëного чая. Но вдруг резко остановился, развернулся, видимо чётко на сто восемьдесят и шагнул обратно за порог. Стряхнул со своей ноги гэта и аккуратно протёр чистым носком воду на полу, поморщившись от неприятного ощущения прилегающей влажной ткани. Ну либо же от внешнего вида Рюджин, с полубока не понятно что значил тот бегло-осуждающий взгляд зелёных глаз. Ватацуми вернулся обратно на позицию уже с натянутой обувью и просто скинул последнюю стопку бумаг в кучу. — Кого ждëм? Сама же ныла что идти нужно. Бери вот это. — Я конечно не машина, но ты заводишь… Естественно Кая знала о том, что боги выделяются своим ликом. Но чтобы настолько… Что то чарующее явно имелось. Рюджин не то что бы интересовалась такими вещами, но взгляд от Ватацуми отвесть было практически нереально. Даже неординарная внешность Годжо или Гето так не привлекала, хотя в сравнении с бандюгами и наркоманами, коих Кая видела всю жизнь, они были писанными красавцами. Зелёные глубокие омуты глаз пронзали всë, на что упадëт взгляд. Отточенные движения, мягкие, плавные, ни шагу влево, ни шагу вправо, всё доведено до идеала. Волосы чëрным водопадом стекали по плечам, даже при том, что они собраны в хвост, их длина достигала его пояса. Заострённые уши едва выглядывали, но были заметны, в аккуратных проколах виднелись серьги, малахит в них блестел, отражая солнечный свет. Четыре пары небольших, чëрных рогов только дополняли образ статного и уверенного в себе… деда. — Непотребство для юной девы, как ты! — Выражение лица Ватацуми координально поменялось. На смену спокойствию пришла смесь возмущения и тени агрессии. Но лицо сохранить нужно, поэтому проблеск эмоций возник лишь на пару мгновений, после чего испарился без следа. — Тебя так задевает подобная тема? — Я не хочу это обсуждать. Нужно заниматься делами. — Прикрыв глаза но-Ками сделал глубокий вдох и отхлебнул чаю, как ни в чем не бывало. — От тебя буквально веет атмосферой разных носков, пельменей и одиночества... — Бери то, что я попросил. — Сквозь сжатые зубы произносил Ватацуми, указывая на связки документов, всë также занимавших свой статус «не нужная хуета, валяющаяся на полу» — Как порно-критик, я могу посоветовать… — Прикрой рот. Ты по другому вопросу ко мне пришла, судя по всему такому важному, что подорвала меня. Кто столь неуважительно обращается к богам? Вздор. — В противовес смыслу слов сказано было без намёка на злость, Ватацуми лишь взмахнул рукавами чёрного кимоно и молча двинулся по поляне. — Ай яй, только не убивай меня, я же пошутила… Англичане агрессируют без эмоций, прям как ты, знал?— Кая хихикнула, глядя ему вслед, подхватила стопки листов и принялась догонять но-Ками. Из-за большого количества папируса, Рюджин с трудом могла смотреть себе под ноги, не говоря уже о детальном рассмотрении местности вокруг. — Отдаю своё предпочтение соблюдению субординации, а не шуткам. Я тебе не подружка. — А я отдаю своё предпочтение товарищеской помощи! Ты, вон, на легке идёшь. Я не секретарша чтобы папирусы разгребать. — Кая сбавляла шаг, дабы не споткнуться о близлежащие камни, возникающие из ниоткуда кочки, подло раздающие подсечки. — А кто спрашивал? Тем не менее, я тебя не нагружаю, до озера рукой подать. — Ты это топить собрался?.. — Ага. — А если там что то важное? — Куча бездарят априори не могут написать что то достойное. Особенно мне. У меня тонкая душевная организация, я очень сильно обижаюсь когда мне угрожают. Поэтому чтобы не расстраиваться, от прочтения воздержусь. — Рассмотреть трудно, но странная интонация, с которой это было произнесено, остановившийся шаг Ватацуми и лёгкая улыбка на лице лишь внушали страх, тем не менее в глазах горела искра веселья. — …Вопросов больше нет. Повисло молчание. Только звуки шагов и шелест бумаг в руках Каи, а также её отчаянные попытки не споткнуться. Солнце палило настолько, что хотелось снять с себя кожу. Ватацуми достаточно быстро пересёк поляну летящей походкой и уже ждал на входе в злосчастный туннель, а вот Рюджин то и дело врезалась в деревья, ибо ничего перед собой не видела. Ей очень хотелось расчихаться, но приходилось терпеть. В воздухе витала более напряжённая атмосфера, хотя погода располагала к хорошему настроению. И то жара в скором времени сменится на туманное озеро. — Ждать тебя утомительно. — Так возьми у меня хотя бы половину! — Руки Каи буквально атрофировались от тяжести, она еле волокла за собой ноги. — Очень пыльно. Пусть лошадь пашет, она сильная. — Ватацуми произнёс напоследок и хмыкнул, скрывшись в темени каменных стен. — Эу, я по этому лабиринту блуждать не собираюсь! Либо веди меня за ручку, либо я остаюсь здесь! — Кричала Кая вслед, в пустоту. — Так тут прямой проход, как можно потеряться? — Эхом отзывался голос с другой стороны туннеля. — Блять, в смысле? Почему я плутала? — Я не знаю что у тебя в голове, но тут даже закутка нет. В любом случае, от тебя ничего более умного я не ждал. — Интонация стала более насмешливой. С глубоким вздохом Кая просто шагнула в прохладу, продвигаясь вслепую, даже на ощупь не получалось, в виду наличия поклажи на руках. Но правда. Туннель закончился, не успев начаться, вскоре Рюджин встречал знакомый пейзаж и недовольный взор зелёных глаз. Ватацуми опёрся на камни, сложил руки на груди, то и дело отпивая чай, к слову объем жидкости в пиале не уменьшался. А ведь чаёвничать на ходу неудобно. — Что ты хотела то? — Ну вообще-то начну по порядку! — Да, так и делают воспитанные персоны. — Не перебивай меня! — Да-да, хорошо. — Противоположно своим словам Ватацуми просто развернулся и пошёл в сторону озера. — Но ты даже не послушал… — Так я тебе не запрещаю идти за мной и рассказывать. — Я тебе не… — Собака? — Да! Не перебивай меня, сука! Так вот. Начну с глюков. Почему когда я пришла сюда самостоятельно, я видела тебя в другом обличии, после ты пропал и оказался чёрт знает где? А, точно, ты ещё начал как обычно отчитывать меня за приветствие. — Неправильное распределение проклятой энергии, не более того. Но бывает, руку или ногу не отрубило, значит уже хорошо. — Ватацуми отвечал безэмоционально, не оборачиваясь, просто шагал вперёд. — Ну то есть может отрубить? И что делать будешь? — Кая была готова уже ныть от тяжести, ей просто хотелось побыстрее прийти. Затянулась пауза. Резкий перепад температур стал очень ощутим. Если Кая выпотела от пробежки по поляне, то около водоёма холодный воздух залезал под кожу. В таких ситуациях сразу вспоминаются возгласы родителя: «Не расстегивайся, даже если жарко, продует!». Вот теперь Ватацуми хорошо вписывался в окружающие условия, ибо напряжение и небольшие выплески агрессии которые от него сквозили, нельзя было прикрыть простой натянутой улыбкой. Он был из тех, чьё настроение моментально транслируется на всё, что находится вокруг. Даже сейчас, этими колкими фразами и холодом он мог как ледяной воздух залезть под кожу и больно уколоть. Минута раздумья была прервана неопределённым мычанием: — Я? Я ничего не буду делать. Отрастишь конечность, если уж будет такая необходимость, в твоём случае это быстро. — Ватацуми, призадумавшись, пинал ногой камень — А я прямо семи пядей во лбу. Ты сделал более совершенное тело, вшил мне японский язык в голову, я права? Следовательно столь скорые успехи в стезе обратной проклятой энергии —лишь твоя заслуга. — Заметила отсутствие пальца у меня на руке? — Ватацуми шёл быстро, намеренно шаркая гэта. — Ну Ева же была сделана из ребра Адама, вот и предположила что новое тело сделал ты. А ещё исчезнувшая наколка с моей ноги была самым большим упущением. — Не нашёл в себе сил отпечатать оскорбительные слова на твоей конечности снова. Ватацуми резко остановился, Кая врезалась в его широкую спину, обронив стопки бумаг, которые итак в жизни повидали, кажется всё. Ну хоть обзор открылся. Рюджин скинула остальную поклажу, чувствуя облегчение в своих руках и слыша хруст в локтевых суставах. — Ну смотри. Берёшь письмо, если печатать зелёная, то просто закидываешь её в воду, если печатать синяя, то ставишь в стопки. — За разговорами, Ватацуми пошёл по водной глади твёрдым шагом, с таким видом, будто совершает абсолютную рутину. — Между стопкой и стопкой обычно закусывают. И даже представленный мною на языке вкус пойла не подавляет желание всё-таки усомниться в адекватности твоих действий. — Ничего необычного, просто привыкай и поменьше возникай, тем более когда у меня плохое настроение. За себя не ручаюсь. Прямо на глазах Каи, Ватацуми взмахнул рукой. В момент, из водной глади начали подниматься небольшие потоки воды, они вились и плелись в кресло качалку, на которое он упал с громким вздохом. Прикрыв глаза рукой он вслепую поставил пиалу, которая не упала, а чётко устояла на кофейном столике который образовался тем же путём. Мебель выглядела словно хрусталь, не затмил бы солнце вечный туман, так это произведение искусства сияло бы ярче звёзд. Глаза выгравированных драконов, плотно обвивающих спинку кресла и ножки столика, холодно отливали бы на свету, как и их гладкая чешуя. Это можно было сравнить с чем угодно: с хрусталём, со стеклом, с эпоксидной смолой, со льдом. Но суть была в том, что эту красоту нельзя продать и за миллионы, ибо она бесценна. Ватацуми бы дополнял картину своими точёнными чертами лица, добавлял величия и стати, но кислая мина портила атмосферу. От этого Кае становилось немного не по себе. Она молча принялась делать то, что ей приказали, перечить было опасно для жизни, на опыте доказано, что сильных лучше не доводить до белого каления, иначе пуля окажется в твоём виске, ну или в данном случае иголка из воды. Поражало такое мастерство владения. Особенно столь искусные фигуры. Рассматривая их, Кая фантазировала, что бы она слепила, если бы обладала таким же опытом управления собственными силами, а вариантов ой как много… Но приходится откладывать всё на потом, ведь порой она и силу удара расчитать не в состоянии, речи о чётком контроле и поддержании твёрдой структуры воды не идёт. Кае стало интересно, Ватацуми просто так её мурыжил, или с какой либо целью? Ибо заставлять проделывать работу за «просто так» является верхом бесчеловечия. А ведь Рюджин не платят, смертью нервных клеток, количество которых уже явно в минус ушло. Но и интрига подпекала, что это за письма и бумаги со штампами, от кого они. Попытка прочитать написанное оказалась неудачной, разобрать почерк невозможно, иногда казалось что писали на несуществующем языке, или всё просто размокло и чернила потекли, но нет, это был японский. — Всё равно не прочитаешь, они хорошо шифруют. Просто верь на слово, содержание там не самое приятное, — Ватацуми закинул ногу на ногу и сёрпал чай. —Кто? — Отрубленная конечность не в твоих интересах, значит учись распределять свою силу удара и количество выделяемой проклятой энергии. Напоминаю на будущее, когда уже будешь уходить.— Ватацуми резко сменил тему, намекая, что дальнейший вопрос грозит лишением какой-либо части тела, но уже от его рук. Кая тяжело вздохнула. Адаптироваться без чьей либо помощи в чужом мире где сила магии и чуда решает, казалось ей чем то сродни нереального. Но ящер ёрничает и уходит от темы по непонятным причинам, из-за чего смысл её присутствия полностью теряется. Но ради приличия остаться стоит, мало ли, получится за что то зацепиться. Да и вообще, даже без полученной напрямую информации, тренировка есть тренировка. Просто догадываться о чём то самостоятельно для Каи было затруднительно, в виду отсутствия базовых знаний об устройстве мира в котором она оказалась. Но не было сомнений что в скором времени, Рюджин будет вертеть всеми в этой чёртовой вселенной. Огромным разочарованием стала необходимость выполнять то, что попросил Ватацуми. Нудновато, со ста граммами Кая лезла бы хоть в огонь хоть в воду. Ватацуми сидел покачивая ногой и крутил чёрную длинную прядь на один из своих рогов, как на бигуди, время от времени прерываясь на глоток зелёного чая и раздумья, в течение которых он пилил взглядом одну точку. Он свои патлы слишком любил. Ну а кто бы сомневался? Потому что волосы и правда были шикарны. И несмотря на то, что Ватацуми вилял как уж на сковородке от вопросов, игнорировал, Каю полностью одолевал соблазн снова докопаться. —Если люди в двух мирах разные, почему известные личности на все одинаковые? — Занимайся делом и не забивай себе голову. — В чём проблема сказать? — В том, что перечень правил о перемещении душ я в руки не брал ни разу в жизни. А для размышления над твоим вопросом я слишком ленив, мне проще оставить эту задачу на тебя. Тем более, всё лежит на поверхности. — Ладно, а чисто теоретически я могу встретить человека из прошлой жизни в этой? После этой фразы Ватацуми заметно напрягся и поёрзал в кресле: — Думай о таком поменьше. Мысли материальны. А если правда прикинуть. Что он мог бы сказать? «Ой, ему всё равно? Ему скучно? Ему лень?» Пожалуй, последнее. Ведь он это не изучал, не мог ничего ответить. Зато с радостью показал бы письмо от дорогих друзей, в котором ровным почерком прописано: «Позвольте обратиться к вам с просьбой вернуться на своё законное место, вы же знаете какие последствия от непослушания…», а далее шёл более скачущий и кривоватый почерк: «Мерзавец, последнее китайское для тебя и твоей гнилой хатыны», а после эту писанину разбавляла куча нецензурной брани и обещаний трахнуть (вступить в половой контакт, не обращая внимания на пол и возраст) всех его предков до восемнадцатого колена. И на всё это Ватацуми отвечал максимально по-бунтарски: «Эх, жалко» и запрягал первого попавшегося под руку человека или не человека тягать этот хлам. И хлебать чай под крики несущего всё это: «Жалко у пчёлки в жопе!». Эксплуатация других это абсолютно отдельная тема для разговора. С неким укором совести, возможно выдуманным, возможно нет, Ватацуми заставлял делать что либо за него, путём хитрых и нехитрых манипуляций. И даже в самых разных целях! Просто поиздеваться, просто проучить, просто чтобы было, просто скучно. Самое интересное, что женщин это не касалось, опять же, за некоторым исключением. Но пониманием и уважением к слабому полу он обладал настолько, что даже «слабым» бы его не называл. Ситуация с Каей как раз и была тем самым исключением. И Ватацуми в этом не видел ничего такого! Раз ранее обговорено (не ясно кем): «пусть лошадь пашет», так пусть и пашет! Ей же лучше. Как в народе говорят и как бы никогда не сказал Ватацуми: «И рыбку съел, и на хуй сел». Он, по крайней мере надеялся, что она и сама это осознаёт. Ваша плата — бесценный опыт, так говорит работодатель несчастному доходяге, который только выучился в университете и ищет работу с зарплатой без опыта работы. Но Кая по-какой то причине не сильно возражает, хоть и предпринимает попытки, это всё равно ещё сильнее развязывает Ватацуми руки. Камни дико впивались в задницу, глаза уже не могли отличить синий от зелёного. Ну не умеет Кая делать однотипную работу. Человек она, видите ли, из разряда "в поле ветер — в жопе дым". В ходе работы половина писем с синей печатью были в воде вместе с зелёными. Халтура — святое дело. Небольшая башенка из синих печатей была сложена. — Я всё. — Кая лениво констатировала факт. — Ну значит принеси сюда. — Прям…ну…просто прийти и отдать? — А ты проблему в этом видишь? Всё ведь не так трудно, как кажется. — Вот уж нет! Всё как раз-таки трудно, даже плыть трудно, потому что это ёбанная дистиллированная вода. В ней нет выталкивающей силы! — Так создай её. Проклятая энергия тебе зачем нужна? —А? А… — Кая присела на корточки и рассеяла рукой своё собственное отражение в воде, после зачерпнула полную горсть и залпом выпила. — Про закуску между стопками толковала? Могу предложить погрызть, — Ватацуми собрал в руку воду и смял её в тонкий пласт, похожий на стеклышко, — Только оно немного солёное, привкус странный, но сойдёт. Проклятая энергия не совсем вкусная, хотя зависит от того, кому она принадлежит. — Моя со вкусом спирта будет. Сама по себе и потому что мне придётся купить самогонный аппарат ради дистиллированной воды. Мне это только на пользу! Сидя на корточках и обмывая руки, Кая попробовала влить немного проклятой энергии в воду. Для неё до сих пор наличие этой непонятной штуковины являлось нонсенсом, полностью сбивало с толку. Эта ваша энергия и с чем её едят с наскоку понять и правда трудно. Но она пыталась, и не безуспешно. Абсолютно прозрачная вода, отражавшая всё, загорелась мягким голубым цветом. В ожидании у моря погоды, Кая пропиливала взглядом жидкость, ожидая хоть какой то реакции, но не происходило ничего. Вот уже колени начали ныть, а ноги затекать от длинных посиделок на корточках, раны на ладонях начали дико щипать. — Уууу… Спиртяга, жесть. — Кая аккуратно понюхала жидкость. — Да ладно? Кислород же вредоносен для брожения… — Ватацуми вздрогнул и отвлёкся от перебирания собственных прядей волос. Внимание строгих изумрудных глаз переместилось на Каю. Однако, вставать с пригретого места он не поспешил. —Зацени, я теперь как Иисус, воду в вино, — Кая подскочила, морщась от боли в ногах и хруста в коленях, внезапно её чёрные глазята загорелись,— Ебаный в рот! Это сколько денег на продаже алкоголя сделать можно? — Сомневаюсь, что в нынешнем обществе это легально, — Ватацуми поспешил остудить пыл Каи, — Вода в вино и Иисус это конечно хорошо. Но тебе нужно концентрировать соль, а не делать спирт. — Облом… — Кая тут же потускнела и вылила содержимое в ладонях на землю, — Удобрение вот тебе! Чтобы хоть что-то росло, а то грустно у тебя. — У тебя осталось мало времени. Внизу уже шесть часов прошло. Советую торопиться. — Да как так то? — Я так решил. Хочу закончить этот день быстрее. Кая просто промолчала, потупив взгляд на водную гладь. Микроссадины на руках лишь немного щипало, но эта боль оставалась незамеченной. Голову занимали размышления о том, как сконцентрировать эту грёбанную соль. Были сделаны необходимые выводы, а конкретно, на подсознательном уровне почувствовать вкус соли во рту и её ощущение на руках. Многое зависело от восприятия и воображения, как переливы мелодии в музыке. Кая бессмысленно водила руками по воде, пробуя её на осязание. Снова проклятая энергия теплом разлилась по телу и словно дым стекла с руки на водное зеркало, образуя круг. Вдруг жидкость стала уже не такой прозрачной, помутнела, а очерченная проклятой энергией небольшая территория скоро вовсе затвердела. — Перебор, — Монотонно прокомментировал Ватацуми, — По плитам из соли далеко не уйдешь. — А я попробую. — Кая разбегается и прыгает на плитку, проезжая как на серфинговой доске. — Ну и как оно? — Херово, — На деле Кая не проехала и двух метров, так и оставшись на уже начавшей таять плитке, — А можно её как-то обратно? — Нет. Уже не дистиллиат. — ответил Ватацуми и достал одно письмо, уже выуженное из стопки. — А мне куда? Ни туда ни обратно, я немного высохла, мокнуть не хотелось бы. Надо подумать. — Вот именно, Кая, думать после того как сделаешь — твоя прерогатива, так думай. — Ватацуми зашебуршал бумагой, читая содержание. — Могу ли я уличить тебя в обмане? — Только попробуй. — Ты говорил что не будешь читать писем. Выпад повис в воздухе, а после просто растворился. Она цокнула. Безвыходное положение напрягло. Но мозговая активность правда забила ключом, особенно когда на кону стояли риски возвращаться в общежитие ещё более мокрой. Кая попробовала проделать то же самое, при попытке наступить ногой плёнка из проклятой энергии рвалась. Выть и биться головой всё ещё оставалось предложением актуальным и весьма заманчивым для Каи. Мозг выключился не успев начать думать. Поэтому почему бы просто не побежать втупую. «Торопиться, так торопиться, Товарищ Майор» И на удивление получалось. Каю преследовало ощущение будто она бежит по натянутой сетке. Передвигаться было тяжело, ноги вязли, дыхание сбивалось, грузы только усложняли задачу. Споткнуться в самый последний момент было страшно. Ватацуми сидел не шевелясь, словно в трансе читая написанное на бумаге. Его рука автоматически тянулась к пиале с чаем, за всё проведенное время она опустела лишь на половину, но не остыла. Его глаза бегали от строки к строке, лишь иногда прочитанное вызывало улыбку на его лице. Но скорее насмешку, это не было выражением любви, заботы и тепла. Не долго думая он из ниоткуда достал кисть, она была уже пропитана в туши, но почему то не пачкала ничего кроме бумаги. Но-Ками сделал пару пробных росчерков и с особым рвением принялся писать что-то на обратной стороне листа. Каю определённо расстраивала полная незаинтересованность со стороны Ватацуми, но успех то прорисовывался! Это не могло не радовать. Только бежать, бежать и бежать. И наконец Рюджин оказалась на финишной прямой, она резко тормозит и удерживает равновесие на пленчатой поверхности воды. Связка писем переходит к Ватацуми. — Хвала. Путь наименьшего сопротивления это хорошо. — бросил Ватацуми, взяв бумаги не обернувшись. Он положил их на подлокотник и продолжил выводить иероглифы тушью. — Моя благодарность, товарищ Майор. — Кая внезапно остановилась, с опаской перетаптываясь с ноги на ногу, упасть прямо здесь и прямо сейчас было бы глупо. «Хотя бы принцип поняла, остальное неважно». Думал про себя Ватацуми дописывая последнюю строчку и складывая письмо пополам. К руке скользит змея, в её пасть аккуратно складывается бумага и она стремглав уползает восвояси.