посткурение

хати ненавидит сигареты. ненавидит едкий черный дым с отвратным запахом, обжигающий пепел, и завершать это безобразие отвратительной жвачкой с ментолом. ненавидит, но каждый раз слушая blast, её руки снова возвращаются к пачке. нана всегда курила весело, задорно. её дым никогда не оседал на стенах в горькой скорби. окурки в пепельнице никогда не складывались в имя любимой. ах, да, нана ведь никогда её не любила, и полюбить бы не смогла. лишь дразнила сладкими поцелуями со вкусом ледяной мяты и отголосками мерзкой вишни. ансамбль табака, вишни и ментола стал для хати дороже всякого парфюма. будь у нее хвост, она бы точно радостно размахивала им едва услышав знакомые нотки. при жизни комацу звала их «нана!», но после аварии этот запах стал для нее последствием — посткурением. тем, что девушка ненавидит больше всего. но без чего не может жить. закуривая очередную сигарету нана снова и снова повторяет: «я люблю тебя, нана, люблю» «как жаль, что я не успела сказать тебе это вслух».

***

хати и наны больше нет. остались лишь госпожа комацу — постоянный покупатель табачного недалеко от токийского кладбища и одинокая могила с пепельницей.