Не стыдно?

       Как только Джек устроился на работу в этот парк, он был слегка напуган своим положением. Ему всегда казалось, что кто-то следил за ним, кто-то, кто точно не хотел ему добра. Поэтому, перед тем как лечь спать, он каждую ночь выходил на улицу, бродил по ступенькам, осматривая территорию. В его взор не попадал еще никто, что успокаивало парня.        Так он и смирился с тем, что тот никому и даром не сдался. Ну ведь и вправду! Кто в здравом уме будет каждый день наблюдать за ним? Кому это нафиг надо? С этими доводами, парень и перестал бояться чьих-то несуществующих взглядов.        Одной пасмурной ночью, Джек проснулся с мыслью, что безумно хочет в туалет, да так, что если он сейчас не сольет, то точно умрет от мучений. Но ему мешало лишь одно: на улице шел дикий ливень. Спускаться вниз было попросту небезопасно, так как лестница была слишком мокрой и скользкой. И что тогда делать?        Встав с кровати, он накинул на себя лёгкую куртку и прошёл к двери, слегка приоткрыв ее. И на то громкий шум от дождя, что ударялся об крышу, стал еще более теребящим слух, от чего тот сразу закрыл за собой дверь. Был лишь один вариант, как справиться с этим.        Быстрым шагом выйдя из домика, он с удивительной скоростью спустил штаны с трусами, направляя своего друга на поляну через перила. Пока он выполнял свое дело, то одновременно и оборачивался по сторонам, чтобы не дай бог никто не увидел, чем он занимается посреди ночи. Вроде, никого не было, но есть то, что его беспокоит до сих пор… У Коннора горел свет.        Утро. С того дня прошло много времени, и к счастью Джека, Коннор не видел того, чем он занимался той ночью. Они все также болтали по вечерам, обсуждая все на свете. Рубиться целый день в стрелки было уже неинтересно и нудно, поэтому, чтобы не сойти с ума от скуки, те потихоньку находили общий язык. Коннор был хорошим собеседником, по его голосу, манере речи и смеху можно было понять, что он очень понимающий и дружелюбный человек. Это радовало Нэльсона, ведь ему не хотелось бы быть товарищем для высокомерного болвана. В общем, дни на вышке проходили хорошо, как никогда.        Летом, по утрам стояла невыносимая жара, как в парилке, честное слово. И Джек был явно расстроен этим. Конечно, у него было несколько футболок, в которых было не так жарко, как в привычной одежде, но даже в них, он ощущал себя не очень приятно.        Нэльсон всегда просыпался очень рано. В пять или шесть часов утра. И почему-то был уверен, что все работники еще спят в это время. Он мог делать что угодно и этого никто даже не заметит. Так у него и появилась привычка выходить по утрам на улицу в одних трусах без верхней одежды. Все равно никто не видит. Но как же он ошибался…        На улице темнело, солнце уже давно ушло за горизонт. Вдруг, Джек услышал голос Коннора, который слегка хрипел. От этого звука, Нэльсон сразу сел за стол, слушая друга.        — Джек, ты здесь? — спросил того парень его привычным тоном, усмехающимся и в то же время слегка грубым.        — Да, привет, — произнес брюнет, складывая руки на груди и улыбаясь.        — Почему ты всегда так быстро отвечаешь, когда я резко начинаю разговор? — спрашивает парень, — Ты что, сидишь и ждешь меня там, что-ли?        — Не неси бред, — хмурится Джек, осознавая, что это в какой-то мере правда, — Ты просто находишь момент, когда я свободен.        — Свободен от чего? — снова усмехается Коннор и слышится его смешок через радиоприемник, — От своих «героических дел»?        «О чем это он?» — думает про себя Нэльсон, задумавшись буквально на несколько секунд.        — Что ты имеешь в виду под «героическими делами»? — он с опаской спрашивает товарища об этом.        — Хах, — после этого сердце начинает стучать чаще, — Я о ночных героических делах. Да, и не только ночных…        — Ты что, следишь за мной? — испуганно спрашивает брюнет, кусая себя за нижнюю губу.        — Нет, ты просто находишь момент, когда я осматриваю окрестности, — он смеется своим хриплым голосом.        — Чёрт, значит ты все видел?        — Можно считать и так.        На этом их разговор закончился. Джек специально больше не отвечал другу, который еще несколько раз говорил ему что-то по типу: «Не стыдно ли тебе?» и тд. Этому засранцу не хотелось отвечать. Нэльсон сам не заметил за собой, как покраснел словно помидор. Казалось, и чего тут такого? Они двое взрослые мужчины, чего тут стесняться? Но сердце не слушало и билось об его руку, что лежала на подтянутой груди. Время было много, поэтому Джек попытался забыть о вечернем разговоре, ложась спать.        «Что я творю?» — спросил себя Нэльсон, когда снова вышел на крыльцо, не надев на себя абсолютно ничего, кроме трусов, в которых он и спал. Теперь в его руках был бинокль. Он захотел увидеть этого наглого парня, что наверняка сейчас смотрит на него, смеясь и усмехаясь. Бинокль направился в сторону вышки Коннора. Каково было удивление Джека, когда тот увидел, что на соседней вышке стоит раздетый темноволосый парень с крепким телом и с биноклем в руках.        Теперь он знает, о чем они будут разговаривать сегодня…