Больно забыть, но ещё больнее вспомнить

—Шёл бы ты в медицинский кабинет... — Ни за что! Я зря готовился к контрольной? Напишу и тогда уйду... Руи спорил с Тсукасой. Последний сидел за партой, а его щёки нездорово горели красным. Камиширо стоял рядом с ним и старался убедить его уйти домой с уроков, видя, что второму явно было нехорошо. Приложив руку ко лбу друга, он ужаснулся: его лоб был очень горячим. Тенма недовольно оттолкнул руку Руи от себя. Тот не отступал: — Ты же понимаешь, что с температурой ты ничего не напишешь? —Напишу! Я уверен в своих знаниях! Нужно просто дождаться этого урока, и всё будет хорошо...тогда я уйду... —Делай как знаешь...—Обречённо произнёс Камиширо и вернулся к своей парте. Он понимал, что переубедить друга он так и не сможет. Тсукаса, дождавшись, когда Руи отойдёт от него, поставил локти на парту и закрыл лицо руками, заново прогоняя события последних двух дней в голове, пытаясь понять, как же он оказался в таком неудачном положении. День, когда Эму потеряла память, должен был быть самым обычным. Школа, дом, домашнее задание... В тот день они пропустили репетицию. Пока не все вопросы улажены, было принято решение отложить продвижение на пару недель, к тому же, им бесспорно требовалось немного передохнуть после всего случившегося. Однако, где-то в пятнадцать минут девятого вечера Тсукасе поступил звонок от Шоске. Он сказал, что Эму не возвращалась домой с утра и спросил, не знает ли юноша, где была его сестра. — Она часто задерживается, но всегда предупреждает и отвечает на звонки. А сегодня она не делает ни одного, ни другого. — Прокомментировал свои слова мужчина, чтобы уточнить, с чего началось беспокойство. Но Тенма не имел ни малейшего понятия о том, что его также встревожило. Попросив держать его в курсе событий, он сбросил звонок. —«Саки теперь одноклассница Эму... Быть может, она что-то знает?» Первым делом он сразу же направился к сестре. То, что он узнал от неё, также ни капли не радовало. — Она сегодня странно себя вела... Мне почему-то казалось, что она подавлена, я хотела с ней об этом поговорить, но пока я думала, что сказать, она убежала... — Вот как... — Тсукаса тяжело вздохнул и закусил ноготь большого пальца в беспокойных раздумьях. В самом деле, уже время не ранее, а обычно, даже если бы у них была репетиция, они уже были дома. Но всё, что оставалось, это ждать информации от старших Эму. Но и через два часа ничего не изменилось. Родители девушки уже начали поиски и обошли ближайшие районы и спросили уже всех, кого можно. Все участники wonderlands×showtime также были в курсе событий и, не выдержав, предложили свою помощь в поисках. Всех Отори это никак не радовало. Час был поздний, так ещё и лил дождь. И хоть двоим из них уже исполнилось 18, они всё ещё были детьми. Особенно они переживали за Нэнэ. Но понимая, что если они откажут, ребята наверняка начнут искать без их ведома, поэтому приняли их предложение с условием, что они будут на связи и постоянно в звонке, а Нэнэ будет искать вместе с кем-то не разделяясь. Так они и начали поиски по всем улицам города. Тсукаса накинул на себя дождевой плащ, одел наушник в ухо, чтобы слышать, что ему говорят, не доставая телефон, и направился на улицу под дождь... Прошёл час... Два часа... И всё безуспешно. В принципе, никто и не надеялся, что найти её будет легко. В конце концов, город был очень большим, и каждую улицу было не обойти, но попытаться стоило. Тсукаса, решившийся пойти искать в не самых благополучных районах на свой страх и риск, уже потихоньку впадал в отчаяние. Но он не мог позволить себе отступить. Речь шла о человеческой жизни. Если он отступит сейчас, может стать уже слишком поздно... Дождь продолжал заливать, и хоть глаз выколи-но тротуар едва ли было видно. По улице, по которой шёл Тенма, не было ни единого светящегося фонаря. Либо они были разбиты, либо отсутствовали вообще. Время приближалось к третьему часу ночи, усталость одолевала уже всё тело. Однако, останавливаться ему не позволяли две вещи: страх за свою жизнь и страх за жизнь Эму. Он будто чувствовал, что если остановится, он может опоздать... Он не имеет права этого делать... Он подсознательно знал, что от него зависит чужая жизнь... И как же заколотилось его сердце, когда он увидел ту, которую они так долго искали, перепрыгивающую ограждение моста над трассой... Он не мог позволить себе мешкаться. Он рванул к ней так быстро, как только мог. Она уже почти сорвалась с ограды, но он успел схватить её за талию и, прижав к себе, стащил её на землю. В тот момент его одолевало слишком много мыслей. Он, как и она, не мог разглядеть её выражения лица в темноте. Он не мог понять, о чём она думала в тот момент и думала ли она вообще. Он крепко сжимал её запястья, боясь их отпустить. Вдруг она захочет сбежать? —Эму...почему?...—Всё, что он смог выговорить. Он слишком много не мог понять, слишком много не мог спросить. Он боялся её спугнуть. —Я... Я не знаю, зачем... И почему... Я не помню, кто я!... И не знаю, кто вы и почему я вам доверяю!... В тот момент, когда она обняла его, его сердце вновь бешено заколотилось. Он не узнавал в ней прежней Эму, которую он знал. Эта Эму не понимала, ни того, что она делала, ни того, кем она являлась. А Её каждое слово.. было пропитано отчаянием. Он стал пытаться понять, что могло привести к произошедшему. Неужели... Он не заметил того, как она всё глубже отчаивалась? Как он мог такое пропустить? Но в тот момент ему стоило сосредоточиться на том, чтобы довести девушку целой и живой. Скрепя сердце, он наконец собрался с мыслями, осторожно поднял её на руки и понёс обратно домой, как и сказал её старший брат. Всю дорогу он был в постоянном напряжении и беспокойно оборачивался по сторонам. Ходить по неспокойной части города, так ещё и ночью, было не очень приятно. Но вот уже стали показываться знакомые улочки, которые успели стать ему почти родными, а потом он завидел знакомые фигуры, и наконец позволил себе немного расслабился. Последние несколько шагов до места назначения были как в тумане, но уже он понимал, что в безопасности. Он также был рад, что Эму вела себя спокойно, даже после того, как чуть ли не рванула с моста и рыдала у него на груди. Его, конечно, напрягало, что она совершенно не улыбалась, но её глаза были всё такими же живыми и "говорящими за неё", и в тот момент они говорили, что она в полном порядке. Это не могло не радовать. На следующий день Руи, Нэнэ и Тсукаса остались дома, а Эму на всякий случай положили в больницу на обследование. Тенма решил воспользоваться освободившимся временем и приложил все усилия к подготовке к большой контрольной работе. К тому же, раз репетиций нет, будет полезно начать уделять больше времени учёбе. На тот момент его совершенно ничего не беспокоило, кроме насморка, но на следующее утро он проснулся с сильной головной болью. Он прекрасно понимал, из-за чего это происходило-ночь, проведённая под дождём, редко хорошо сказывается на здоровье, но Эму, в отличии от него, осталась совершенно здоровой, даже при том, что на ней не было ничего, чтобы хоть немного защищаться от дождя. Наплевав на своё состояние, юноша выпил таблетку, в надежде, что она поможет хоть я бы до конца уроков, и направился в школе. Однако, уже на втором уроке он начал понимать, что ему становилось всё хуже и хуже. И вот, он оказался здесь, под атакой встревожившегося за друга Руи. Тсукаса не хотел, чтобы его старания пропали даром. Он отчаянно надеялся, что сможет дожить до пятого урока и написать эту злосчастную контрольную работу, но с каждой минутой температура всё росла, голова всё сильнее болела и всё хуже работала В тот день также проходил сбор макулатуры, поэтому во всех классах была большая суматоха. —Хей, Тенма! Камиширо! — Крикнул друзьям их одноклассник. — Можете помочь перенести коробки с бумагой? — Хм? Да, разумеется... — С задержкой ответил Тсукаса, ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что ему вообще говорят. И только он поднялся из-за парты, как чуть ли не полетел лицом вниз на твёрдый пол-его успел поймать неподалёку стоявший Руи. —Тенма, как ты?! — Тут же подлетел к ним парень, который попросил помощи, но сразу пожалел об этом. — Что случилось?... Вдвоём они более-менее вернули Тсукасу в осознанное состояние, и тот неловко улыбнулся. — Простите... — Извинился он, чувствуя на себе тяжесть укоризненного взгляда лучшего друга. Руи тяжело вздохнул и сказал: — И ты так ещё собирался писать контрольную. Ну-ну. Давай-ка я тебя до мед.кабинета отведу... Нам нужно, чтобы тебя отпустили, да поскорее...

***

— 38.3... и это при том, что тебе дали жаропонижающее! Недавно, но.. это же сколько у тебя было в школе?...— Строго глядя на брата, воскликнула Саки. Тот же неловко улыбался снова и снова извиняясь. Он не был уверен, сколько раз он за день Извинился: и перед сестрой, и перед Руи, и перед тем перепугавшимся одноклассником... Девушка, вздохнув, погладила брата по плечу и направилась к выходу из комнаты: — Сейчас вернусь. И прекрати извиняться. Всё нормально, главное, больше так не делай... Беречь себя нужно... Дома никого не было, так что позаботиться о юноше могла только его сестра. Она и не была против, поэтому с энтузиазмом принялась за его лечение. Частично она даже посчитала это делом долга: в конце концов, это ему всю жизнь приходилось переживать за её состояние и присматривать за ней. Вернулась в комнату она с холодной водой и тряпкой. Вымочив тряпку в воде, она положила её на лоб Тсукасе. Тот от удовольствия выдал протяжное сонное "ох". —Ты замурлыкай мне ещё. — Усмехнулась его сестра, наблюдая за его реакцией. После этого, стала серьёзнее:—Если даже так не станет лучше, нужно будет что-то делать... Юноша понимающе кивнул и прикрыл глаза. Собственно, после этого он практически мгновенно уснул и не просыпался до позднего вечера. Проснувшись, он всё ещё чувствовал прохладу на лбу: тряпка по прежнему была холодной, а значит, Саки заходила и охлаждала её. Он также чувствовал, что ему стало легче. Из любопытства он решил проверить, не мерили ли у него температуру электронным градусником, так что можно было посмотреть последний показатель, и не ошибся: последний раз он показывали 37.2. температура почти окончательно упала. Стоило бы и перемерить, но его так сильно клонило в сон, что он решил сделать это позже. Но только он снова залез под одеяло, как услышал уведомление, пришедшее ему на телефон. И к его удивлению оно было от Эму. В её сообщении она рассказала, что ей сказали о его состоянии, и попросила на секунду зайти в секай. Первым же делом, при том, что голова юноши едва работала, его сразу смутило упоминание секая. —«Ты вспомнила о секае? И как ты? Ты ведь в больнице...» — «Я вспомнила пароль от телефона. А секай сам меня нашёл. Вокалоиды такие милашки!» Тсукаса облегчённо улыбнулся в телефон. По крайней мере, её манера письма в интернете не изменился. И она по прежнему игнорировала вопросы. Это было похоже на обычную Эму. —«Так ты зайдёшь в секай?»—Потребовала ответа она, на что он сказал: —«Я в неподобающем виде.» —«Да всё равно! Ты же болеешь! Мне только передать тебе кое-что нужно. Это не займёт много времени, тебе ведь нужен отдых!» Со вздохом, он ответил «Хорошо. Подожди немного» и посмотрел на своё отражение в потухшем экране телефона. —«Мда, выгляжу я правда не особо. Хотя бы волосы привести в порядок...» Он взял расчёску и старательно вычесал все колтуны, которые каким-то образом успели образоваться даже на коротких волосах. А одна мысль о том, через что приходится проходить Саки и Нэнэ с длинными волосами, заставляла его вздрогнуть. И наконец он запустил нужную песню в плейлисте и оказался в секае. —Тсукаса!~ Вот и ты!— Пропела Мику, тут же налетевшая на него с объятиями, а потом потянула его к лавочке. У него не было сил, чтобы сопротивляться или возмущаться поведению вокалоида, поэтому покорно опустился на скамейку. — Здравствуй. — Поздоровалась и подошедшая к ним Эму. Тенма кратко кивнул, внимательно всматриваясь в девушку. Было довольно непривычно слышать от неё формальное "здравствуй" вместо "вондерхой" или чего-то в этом роде. —Здравствуй... Как ты? Как обследование? — Всё хорошо. Да и это же только первый день. Но я прекрасно себя чувствую, в отличии от тебя. — Она вздохнула, глядя на юношу. Тот же неловко улыбнулся. — И всё же. Зачем ты меня сюда позвала? —Она хотела тебе кое-что передать! — Сказала за неё синеволосая девушка-вокалоид, и Отори, неловко покачавшись из стороны в сторону, отошла от друзей и вернулась через несколько минут с корзинкой полной фруктов. —Мне слишком много дали с собой... Я столько не съем, а когда узнала, что ты заболел, решила отдать часть тебе. Тебе будет полезно. Они мытые.— Пускай на её лице не было улыбки, а её голос звучал несвойственно для неё спокойно, Тсукаса ощущал каждой клеточкой своего тела, с какой заботой Эму говорила эти слова. Его это очень сильно удивляло. При том, что, грубо говоря, он для неё был незнакомцем, она всё равно считает своей обязанностью позаботиться о нём. Неужели он так много для неё значил, раз её сознание так хорошо его запомнило? —Но всё же это твои фрукты... —Я же сказала, что я столько не съем! К тому же, я себе отложила и даже вокалоидам часть отдала. Забирай! Он не мог ей отказать под её умоляющим взглядом, поэтому ему пришлось принять корзинку с фруктами. Ещё некоторое время они провели в секае в вокалоидами. Тенму пытались выгнать домой, но он отказался. К тому же, Он особо не принимал участия и в основном наблюдал, поскольку понимал, что ему не стоит тратить силы. Любые движения могут привести к ухудшению его состояния. Даже при его состоянии утром, находясь в секае, он не чувствовал хоть какие-либо последствия. Возможно, он был слишком увлечён наблюдением за беседой Эму с вокалоидами, чтобы обращать на это внимание. Но сам он об этом не задумывался. Вытянув из корзинки мандарин, он аккуратными, но быстрыми движениями счистил кожуру и окликнул подругу. — Эму! Будешь? Он указал на дольку фрукта в его руках, и она, кивнув, подошла к нему. Только он собирался ей протянуть её, как она чуть наклонилась к нему и открыла рот, намекая, чтобы он сам туда положил. Перепуганный и смущённый, он замешкался. Понимает ли она вообще, что заставляет кормить её с руки?! Но она терпеливо ждала этого, и он, не смея отказать, осторожно положил кусочек мандаринки ей в рот. — Вкусно. — Прокомментировала она, с удовольствием прожёвывая фрукт. Потом она подняла глаза на юношу и в её глазах отобразилось искренняя тревога. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ты покраснел. Может, температура начала расти?... — Пожалуй... Я пойду... — Старался выговорить он в ответ, что стало ещё сложнее, когда Эму приложила свою руку к его лбу. —Да... По-моему поднялась...прости.. — Поднялась?... — Из любопытства он тоже приложил руку ко лбу, и ему также показалось, что он горячее, чем был. Он также заметил, что стало немного знобить. —эх... Тогда к тем более пойду... И не извиняйся. Сам решил остаться. —Угу... —Выздоравливай, Тсукаса! —С горькой улыбкой попрощалась Мику, и он благодарно кивнул ей в ответ прежде, чем покинуть секай. Вернувшись, Тсукаса рухнул обратно на кровать и поставил градусник. Он стал чувствовать, что в самом деле ему стало хуже, а тело дрожать от озноба. —«Пожалуй, правда не стоило оставаться в секае так долго. » Юноша перевернулся на бок и стал размышлять, прикрыв глаза. Его радовало, что Эму по поведению никак не изменилась. Она всё также была дитя дитём, всё также беспокоилась о других и всё также впутывала его в неловкие ситуации. Но одно его сильно смущало. Одно и немаловажное... За всё время она ни разу не улыбнулась. Её глаза выражали удивление, восторг, удовлетворение или огорчение, но её уголки губ ни разу ни приподнимались в улыбке. Эму без улыбки на лице сложно себе было представить, и в больших случаях она всегда была искренней и искренне улыбалась, а если и натянуто, то это было очень очевидно. Но теперь... С одной стороны, не казалось, что она была несчастна. Даже наоборот-она выглядела так, будто её совсем ничего не тяготило. И это...казалось неправильным. Человек не может жить без переживаний. Он видел это несуразным и абсурдным. Он всегда корил себя за недостаток эмоций и дивился тому, с каким восхищением девушка всегда подходила к жизни. А теперь... У неё не было той искры, той любви ко всему миру, она казалось... пустой, но её, похоже, всё устраивало. Быть может... —«Быть может, она стала жертвой своих же желаний и чувств? » Он старательно стал вспоминать их последние встречи до всего инцидента. Старался воскресить в памяти сколько её слова и поведение, столько её образ и её мимику. Всё до самых мелких деталей.. —«Я... Постараюсь понять её, вжившись в её роль. Я тщательно проанализрую буквально всё, что знаю о ней, будто мне нужно будет сыграть её на сцене... Возможно, таким образом я смогу понять, что она чувствовала... Я возлагаю на себя ответственность за это, и возможно, что придётся обратиться за помощью к её братьям...» Тут запищал градусник. Уже на первом звоночке он уже показывал 37.8. Юноша вздохнул. —«Однако, с этим придётся повременить. Я очень хочу помочь ей, но в таком состоянии я вряд ли справлюсь с этой задачей... В конце концов, я ещё живого человека, знакомого и близкого, никогда не играл. Это будет сложно... С температурой у меня ничего не выйдет. » После этой мысли он немного расслабился и снова стал проваливаться в сон.