В затонувшей бухте я услышал твой голос

Над прозрачно-водным, кристально чистым океаном взошло яркое белоснежное солнце, проникая под поверхность воды и освещая весь подводный мир, домики маленьких рыбок и больших чешуйчатых хищников. Проснувшись и как следует размяв затёкшие после сна плавники, Сынмин пустил волну дрожи по своему шикарному, длинному голубоватому хвосту с прозрачными пастельными плавниками чтобы как следует проснуться и отправиться в очередное мини путешествие по неизведанным местам бесконечного океана. Сынмин был еще очень молод, через неделю ему исполнялось уже сто десять лет, что на человеческом возрасте числилось восемнадцатью, совершеннолетием и свободой, которую так жаждал парень. Уплыть далеко-далеко, бросить родной дом к которому он сильно привязался и каждый день изведовать новые просторы, он жаждал этого. Встрепенувшись и расчесав каштановые пряди обрамленные ободком из перламутровых ракушек и жемчуга он расправил плавники и закружившись в танце пузырьков вынырнул через не большую дыру в стене что служила окном и открывала вид на прекрасное морское дно где было полно маленьких домиков и больших, различных форм и размеров, из которых выплывали рыбки и отправлялись по своим делам. На массивном синем хвосте с перламутровыми волнами выступали рельефы напряжённых мышц, королевский плавник разрезал воду и активно сновал в разные стороны что выдавало нетерпение его хозяина. Сынмин плыл со скоростью, от его не маленьких размеров фигуры стремилась прочь вся живность на пути, не особо желая попасть под раскрытые острые плавники раззадоренного юноши. Сынмин кружился с пузырьками и маленькими рыбками, махал им своими большими но тонкими запястьями с перепонками и переливчатыми чешуйками что по поверьям старых моряков являлись слезами океана что нашли себе утешение на поблекших телах утонувших людей. Заплывая за многоцветный коралловый риф из множества различных кораллов он заприметил один непримечательный объект в далеке что был похож на сундук необычной формы, деревянный, с какими-то торчащими по бокам гнилыии палками. Мин двинулся дальше, любопытствуя и плывя вместе с присосавшимися к его хвосту рыбками-прилипалами и парочкой черепашек с желтоватыми панцирями с необычными рисунками на своих спинках. Чем ближе он подплывал тем интереснее ему становилось, на глазах сундук рос и блестел, он как-будто эволюционировал прямо перед любопытной душенькой Сынмо которому не терпелось уже утащить чтобы это ни было домой. Сделав коронный рывок к желанному русал оказался перед входом в небольшую пещеру, то что раньше было сундуком превратилось в целый склад из них, деревянные с золотыми вставками и узорами, полностью серебристые или обломанные - из которых горстями падали золотые монеты и драгоценности. Мальчишка кажется забыл про существование жабр и буквально прекратил дышать, он смотрел на эти богатства что предстали пред ним во всей своей красе, заставляя Сымина быстро-быстро моргать своими ресницами - лезвиями на которых тепло ютилось семейство пузырьковых рыб, что ну уж очень любили компанию русалок и находили любой повод чтобы остаться с ними на подольше. Смахнув крох со своих глянцево-мокрых ресничек он под их милые писки как заворожённый двинулся к этим сокровищам, плавно маша хвостом и благоговейно дрожа в предвкушении. Сначала его когтистая ладонь ухватилась за необычайных красот сапфир, цвета самой насыщенной ночной лагуны и шёпота бледно-мертвых скал, с фигурными гранями что были отточены словно самым острым тесаком которым разделывали рыбу мелкими словно перо ломтиками на королевской кухне. Он поедал его глазами, он уже решал на какое украшение он пойдет и с какими камнями и ракушками он будет лучше сочетаться, как вдруг из глубины словно ночной пещеры послышались высокие, жуткие завывания, словно кто-то играл на древней флейте в которой уже успели поселиться крабы и мох. Как только паренёк это услышал он моментально схватил один из сундуков своим накаченным за долгое время хвостом и обвив его двумя свободными концами в виде маленьких щупалец он бросился плыть, как можно быстрее и дальше, домой, в родное гнездо где его ждали братья и сестры, совершенно не желая становится хрустящей закуской для очередного хищника. Его самоуверенные братья сказали бы что он последний жалкий трус, конечно же не столько в обиду сколько в шутку, но на его месте они бы поступили точно также, узнав кто издавал этот протяжный и дикий вой. В след уплывающему синеватому русалу смотрело страшное существо. Тёмно-болотные глаза с бушующим в них терпким и вязким гневом смотрели ему в бледную спину, прожигая в ней дыру в форме огромного черного креста что был над смоляной бровью с множеством проколов. Такие же густые угольные волосы спадали на впалые щеки с острыми скулами словно крюк самого мощного якоря, остальное было не разглядеть из-за плавающей рядом травяной пыли и странного дыма что скрывал явно недовольное существо что вообще не двигалось со своего места, выглядя словно статуей. Видимо так подумала яркая рыба-клоун, подплывая прямо к точеному носу хищника, смотря на него своими выпуклыми белыми глазками, вскоре оказавшихся в клыкастой пасти высокого существа что сквозь шипение удалилось обратно во мрак.