Поворот

      Темнота. Вокруг обволакивающая темнота. Она словно давит внутри, заставляет сердце биться через раз, а легкие словно свинцом наполнялись от ощущения тьмы. Голова болит в основном в области затылка. Все же получить бутылкой по голове весьма неприятно. Еще и под носом чувствуется корочка. “Почему именно я?” В голове эхом раздается и Кацу морщится. Даже думать было больно. “Этот шут гороховый прав был?” Голос в голове чужой: “Похитить могут или убить.” Получается, что его похитили и теперь убьют?       Осенило блондина не сразу. Раз может думать и боль чувствовать, значит в себя пришел. Но на глазах повязка? А руки? А руки за спиной. Связаны и привязаны к стулу. Ноги? Тоже привязаны к ножкам. “Твою мать.” А о чем еще думать в такой ситуации? Даже на миллиметр не может ногу сдвинуть.       — Проснулся? — Сверху слышится голос басистый, а щека тут же гореть начинает от силы пощечины.       “Молчи” И Кацу молчит, лишь кривится из-за боли. “Пусть убьют сразу, хоть на работу не надо будет.”       — Ну? — И вновь щеку огонь опаляет.       “Молчи” Снова мысль пробегает. Однако, когда с глаз срывают повязку, становится не до шуток. Оказывается, ему и смотреть больно, и моргать, и существовать в принципе. Что вокруг? Пустота? Он в чертовом пустом ангаре? Мужчина перед ним в маске. Лица не видно, только глаза с губами. Где-то внутри Кацу надеялся, что это Макото решил выкинуть очередной прикол. Но ведь ради прикола об голову бутылки не разбивают. Ради прикола тебя не крадут с прогулки и не разбивают нос.       — Ты сегодня будешь говорить? — Мужчина был раздражен, и это чувствовалось. Словно его заставили сидеть тут с блондином. — Еще пощечину хочешь? — Он наклоняется к Кацу.       “Молчи” Ну не хотел он говорить, пусть его лучше прямо тут, на месте убьют, смерти давно страшиться перестал. Нет. Конечно, внутри все еще было ощущение, что все это просто шутка. Очень жестокая. Да и на кой черт им нужен именно Кацу? Вон пусть Макото с работы крадут. Он и помощнее будет, да и знает побольше.       — Что на работе душнила, что тут. Вообще за жизнь свою не переживаешь? — Мужчина из-за спины пистолет достал и прикладом снова нанес удар по чужому носу. Ожидаемо. Но Кацу лишь выдыхает шумно и жмурится. Больно. Ужасно больно. Но молчать будет до талого. Да и откуда он знает про работу и как блондин себя вообще ведет? Получается, что его знают?       — Я друг Макото. — Все же говорит, но в интонации не было и капли страха, скорее усталость. В принципе, у Кацу была пожизненная усталость к жизни.       — Ты? Друг Макото? — И мужчина смеется громко, по плечу заложника ударяя. — С этим идиотом нормальный человек дружить не будет. — А вот и первый звоночек. Значит Макото не только Кацу с ума сводит. “Стоп... Он его знает?” “Значит...Мафия?”       — Требую переговоров с Шином. — Блондин сглатывает шумно и видит удивление искреннее в глазах напротив.       — Ты откуда его знаешь? — Мужчина присел перед ним на корточки, внимательно в глаза смотря. — Тебе Макото рассказал? — Голову чуть в бок наклоняет.       “Молчи!” И Кацу вновь молчит, смотрит внимательно в глаза чужие. Да и с чего вообще говорить должен? “Если расскажу, то ведь Макото подставлю...” Выдыхает блондин шумно и глаза в сторону отводит. “А с чего я о нем вообще беспокоюсь? Может, он с ними за одно.”       — А рассказывал, что у него Додж Челленджер в гараже у бабушки стоит? — Он смеется и ударяет кулаком блондина в солнечное сплетение, весь воздух из легких вышибая за раз.       “Очень надеюсь, что стоит.” Думает про себя и согнуться от боли хочет, но руки связанные не дают. За что ему все это? Почему надеется, что этот чертов шут с работы его спасет? Слишком больно. Вдох не сделать от слова совсем.       — Мне нужны переговоры... — Говорит каждое слово через раз, но не успевает закончить, как вновь чувствует болезненный удар в то же место и отсутствие кислорода в легких.       — Я тебя услышал, он скоро подойдет, вопросы по тебе решает. — Неизвестный отходит на приличное расстояние. Значит, Кацу может спокойно все осмотреть. Однако глаза цепляются лишь за ящик и, при повороте головы ворота. Проезд тут был сквозной. “Макото, не будь ты пиздаболом, спаси.” Сам про себя молится и внимательно смотрит на вошедшего мужчину.       — Господин Шин. — Мужчина кланяется чуть ли не в ноги вошедшему. — Как и просили. — Его рука на Кацу указывает.       “Просили!?” Блондин смотрит на Шина. Он был без маски, и в голове тут же проскочила мысль, что это был чертовски красивый Якудза. “И это все, о чем ты подумал?!” “ Ну да, все равно жить от силы час осталось.”       — Кацу. — Шин наклоняется к побитому лицу и улыбается. —Приятно тебя видеть, как себя чувствуешь? —       “А голос какой приятный” “Прекрати!” Сам себя в мыслях останавливает. “Ладно, Макото, можешь меня не спасать.”       — Я ничего не знаю, просто гулял. — А глаз от чужих не отводит.       — Знаешь. Ты уж слишком много знаешь, а не должен. — Он помедлил, все так же улыбаясь и пальцами дотронулся до разбитого носа Кацу. — Прости моих людей за грубость, я тебе все возмещу. — И блондин кивает молча, вздрогнув от прикосновения. Это ведь какое-то движение в его офисной жизни? Вроде даже не скучно. Однако все мысли о возмещении ущерба были прерваны звуком рычащего мотора где-то за пределами ангара. Шин выпрямился моментально.       — Кто-то еще знает где мы? — На что получает отрицательное мотание головой от человека в маске.       “Макото?” Ответ появился слишком быстро, мозг даже сообразить не успел. Ворота со спины с ужасным грохотом протаранила машина на всей скорости и остановилась почти вплотную к стулу, фарами слепя Шина и его пешку.       Кацу даже заулыбался нервно. Уж слишком громко та рычала. Слишком быстро затормозила, слишком близко к нему, непозволительно близко. А поворот головы вызвал такой истеричный смех, что он заглушил чужой двигатель. За спиной стоял Додж. Чертов черный Додж протаранил ворота и остановился прямо за Кацу. Какого дьявола только что произошло, блондин не понимал, но продолжал смеяться, голову запрокидывая.       — Это за мной приехали. — Продолжает улыбаться и видит Макото, что вышел из машины и тут же развязал чужие руки с ногами. Наконец-то свобода и Кацу был безумно рад. “Не пиздабол все-таки.”       — Забрал вот от бабушки. — Настроение, казалось, у него было просто превосходное. — Это я тоже забираю. — Он за шкирятник поднимает Кацу со стула и отталкивает к пассажирской двери. — В машину. —       — Да. — Блондин тут же кивает, садясь на пассажирское сиденье. Приказ дан, приказ выполнен. Тем более в такой ситуации.       — Не многовато ли на себя берешь? — Шин руки на груди складывает и смотрит на блондина, что уже пристегнулся. — Для бывшей пешки слишком уж ты заинтересован делом. — Взгляд его был донельзя жадный по отношению к Кацу. — Отдай мальца по-хорошему. Ты ведь меня знаешь, я все равно его заберу. — Мужчины достали пистолеты и тут Кацу осенило, что все приколы вышли за рамки возможного. От чего постепенно начала накатывать истерика.       — Макото! — Он окно открывает и кричит. — Садись! — Однако его... Друг? Коллега? Продолжает стоять со своей дебильной улыбкой. — Левый руль... Ужас... — Ворчит, переползая на водительское. — Еще и автомат. — Фыркает. Но действовать, как показалось, нужно быстро. Кацу переключает коробку и тут же по газам дает, чтобы отпугнуть Шина и оградить от него Макото.       — Вот же... — Он с улыбкой открывает дверь и смотрит с... Гордостью на бывшего начальника. — До встречи. — И внутрь заглядывает. —А ты лезь обратно на пассажирское. — Блондин тут же переползает обратно. — Доставил же ты мне хлопот. — Он педаль газа выжимает и разворачивается в сторону выбитых ворот. — Ты не мог свою прогулку пропустить? Или пойти хотя бы днем? — Машина на скорости начала удаляться от ангара, оставляя там Шина и его пешку.       — Как ты вообще узнал? — Его трусит нещадно, а сказать что-то без заиканий дается не легко.       —Я ведь предупреждал тебя в пятницу. Но ты же у нас самый умный, а я так, клоун. — Казалось, что мужчина был не слабо обижен.       — Виноват. — Кацу кивает и вновь голову поворачивает на своего спасителя. — Прости, что не верил. — На лице мягкая улыбка появляется. —Просто... — Медлит, с мыслями собираясь. — Не каждый день будешь работать с тем, кто из мафии живым вышел. Уже два года как. —       — Я не живым вышел.       — Чего?       — Умер.       — Такой ты дебил конченный, боже, лучше бы не спасал.       — Чего дебил то сразу?       — Ну как ты умер, если спас вон меня и два года уже со мной работаешь?       — Реанимировали...       — Иди нахуй. — Кацу в окно уставился. Что теперь будет дальше? Как жить? Ходить на работу и просто существовать? Как там его Марк? — Что дальше? — Вдруг голову поворачивает на Макото. — Они ведь от нас не отстанут теперь. Да и зачем им я? —       — Слишком много знаешь, моя вина. —Макото вздохнул грустно.       — Чего? — Он хмурится и, кажется, впервые за два года эмоции показывает. — А за каким хером ты мне все это рассказывал?! — Кричит, смотря на виновника теперь и жизненных проблем. — Зачем ты поставил под угрозу мою и так никчемную жизнь?! — Спиной об сиденье ударяется, так как ударить старшего не может. —Зачем!? — Чуть ли не на хрип срывается.       Макото тормозит так резко, что Кацу чуть ли головой в торпеду не влетает.       — А не ты ли говорил, что я могу доверять тебе все, что угодно? — Мужчина поворачивается. — Зачем тогда кофе пил со мной, выслушивал каждый раз? Чего не прогнал от себя, когда я к тебе пересел работать? — Хоть в голосе и слышалось раздражение и обида, но Макото был спокоен.       — Да из жалости! — Выкрикивает, в глаза смотря. — Все с тобой общались только из-за того, что ты постоянно хуйню про свою Мафию несешь. Кто же знал, что все это дерьмо правда?! — Выдыхает шумно, ведь уже горло заболело. — И я не говорил такого. — Голову отворачивает обратно на лобовое.       — А когда мы в баре напились? — Слова про жалость за живое задели. Но было понимание, что в офисе он являлся настоящим шутом. — Ты единственный не смеялся, а молча слушал. — Кацу вздыхает на эти слова тихо, все так же на пустую дорогу смотря. Слишком болела голова и лицо, чтобы продолжать. Макото был прав.       — Поехали домой. — Говорит совсем тихо и губы поджимает.       — Придется пожить у меня какое-то время. —Машина вновь с места трогается, скорость набирая.       — Вези, что уж... — Кацу лишь головой кивает. У него нет выхода. Нет. Один есть, но слишком лень заходить за веревкой и мылом. ***       — Чувствуй себя как дома. — На пороге своей квартиры говорит Макото и улыбается как-то неловко. — Тебя отмыть надо. —Головой чуть вскидывает, на затылок чужой смотря.       — Да я уж сам как-нибудь       — Глаза на затылке есть?       — Нет       — Вот и не пизди.       Они еще с минуту смотрят друг на друга перед тем, как Кацу начал изучать жилплощадь. Удивительно, но ремонт был весьма хорошим и свежим. А минимализм парень очень любил.       — Вот одежда. — Он отнес футболку с шортами и бельем в ванную. — Моя... Тебе великовато будет, но другого выхода нет. —       Кацу вновь кивает молча. Для своих двадцати лет он был слишком спокойным, ко всему быстро привыкал и слишком часто принимал позицию смирения.       — Но это после душа. Сначала давай помогу кровь с головы отмыть, а дальше уж сам. — Это странно. Все происходящее. Они стояли друг напротив друга. В квартире Макото, после того, как он ворвался на Додже из бабушкиного гаража. А ведь бабушки у него нет, как и гаража. Только что приехали от мафии, которая похитила Кацу и сейчас вместе пойдут отмывать блондина от крови. — Пойдем? — Более аккуартно спрашивает, зная о раздражительности последнего.       — Пойдем... — Вновь смирение в голосе и взгляде, что удивляет Макото. —Но, если будет больно - откручу голову. —       — Будет...       — Да что ты. — Улыбается саркастично и первый в ванную заходит, осматриваясь.       — Давай это... На колени вставай. — И улыбается так тупо, как только может, чем вызывает легкое раздражение у Кацу.       — Сам вставай. — Выдыхает шумно и опирается руками на край ванной, вставая на колени. А голову перевешивает через край.       — Готов? — Воду настраивает и смотрит на окровавленный затылок.       — Нет. — Головой мотает и жмурится еще сильнее, когда чувствует воду теплую на затылке. — Ну понеслась... —       По началу боли не было от слова совсем. Но как только на дно белоснежной ванной начала стекать кровь вперемешку с водой, ведь болячка начала размокать под струями воды, Кацу даже зашипел. Ибо постепенно рану начало щипать. Нужно перетерпеть, иначе придется терпеть во второй раз. Однако из груди стон болезненный вырывается, когда рука чужая начинает мягко волосы вокруг раны промывать.       — Очень больно? — Спрашивает аккуратно.       — Терпимо. — Врет нагло, ведь голова болела адски, и не только внутри. — Долго еще? — С шипением спрашивает и жмурится. Но тут же прохладу чувствует, ведь вода была выключена и душ поставлен на место. А на голову упало мягкое полотенце. “Совсем он не веселый.” Думает, пока руки чужие волосы вытирают.       — Прости. — Говорит тихо и поднимается аккуратно. — И спасибо. — Они теперь в одной лодке гребут в одном направлении. — Прости за то, что не верил и относился как к идиоту. — Кацу всегда было плевать кто и что чувствует, но сейчас собственное сердце вдруг пропустило удар.       — Да ладно. — Брюнет рукой машет и вновь возвращается к полотенцу, стараясь волосы аккуратно промокнуть. Но в глаза не смотрит. Старается не смотреть.       — Буду рад послушать твои истории перед сном. — Говорит вдруг искренне. — За бутылочкой пива. —       — Че у тебя с лицом? —Макото вдруг хмурится, чужую улыбку увидев. — Нерв задел? Контузило?       — Я так улыбаюсь, дебил! — В момент на злость переходит.       — Шучу я. — Убирает полотенце в стирку. — Расскажу, только если ты пообещаешь верить во все, что я скажу, и повиноваться каждому приказу. —       — Обещаю, я уже понял, что ты не шутишь и разбираешься во всем лучше меня. — Кацу кивает, но видит взгляд, сменившийся на серьезный.       — Нет. Верить вообще во все. Даже, если я скажу прыгнуть с крыши, ты должен прыгнуть. —       Внутри екнуло что-то, и Кацу завис. До него пока не дошло, что шутки закончились еще с утра вчерашнего дня. “Прыгнуть с крыши?”       — Обещаю. — Соглашается так же быстро, чем вновь вызывает удивление. Все же сегодня началась серьезная игра, которая не должна закончиться плохо для них двоих. Даже не то, что не должна, не может, просто не может закончиться плохо.       — Спасибо...       — Только... — Кацу медлит минуту. — И ты мне пообещай кое-что. — Голову все же поднимает, чтобы в глаза посмотреть.       — Что? — Мужчина вдруг напрягается.       — Исчезнуть из моей жизни, когда это все закончится. — Тон был серьезным, как и взгляд. Макото лишь кивает, немного погрустнев.       — Обещаю. — Что он еще ответит в этой ситуации? Обещает, куда денется, ведь Кацу ему пообещал. Но...       — Но, если ты хоть раз не выполнишь свое - я не выполню свое обещание. — Руку протягивает к младшему.       — По рукам. — И руку жмет чужую. Все было честно. Если обманет один, обманет и второй. — А теперь выйди, я буду мыться. ***       — Ты что есть будешь? — Макото от плиты отворачивается, и его тут же пробирает смех. — Прости... Боже... — Медлит, стараясь хоть как-то успокоиться. —Я не думал, что ты такой маленький. — Видит злость и старается скрыть смех как может.       Мало того, что Кацу ростом не вышел. Жалкие, как он думал, метр шестьдесят пять, так еще и худым был, как спичка. Потому одежда брюнета на нем висела, как на неправильно подобранном манекене. Ведь Макото был не только метр восемьдесят шесть, так еще и довольно накаченным.       —Смешно, да? —Продолжает злиться. — Ну не всем же быть тупыми качками, как ты. — Разворачивается недовольно и на диван падает, все так же взглядом прожигая старшего. — Накачался и угорает теперь, молодец. —       Увидеть у блондина хоть какие-то эмоции, кроме усталости - победа и Макото лишь кивает.       — За семь лет работы на Шина и не таких размеров будешь. — Плечами пожимает и на столик ставит тарелки лапшой.       — Семь лет? — Удивляется и на пол садится. — И во сколько ты начал на него работать? —       — В двадцать три...       Кацу давится лапшой и с распахнутыми глазами поднимает взгляд на мужчину.       — Тебе тридцать?! — Воскликнул громко, в сказанное не поверив.       — Всего на десять лет старше тебя.       — Всего?       — Всего.       — Ты дед старый.       — Не дави на больное и сидишь ешь, а то голову откручу.       Кацу лишь ухмыляется. Так вот оно, слабое место Макото. Будет теперь знать, как его подкалывать. Ужинать с кем-то было куда приятнее, чем в одиночестве. Да и готовил брюнет уж очень вкусно.       — Ты хороший повар. — Показалось, что похвалить старшего нужно в обязательном порядке. И не зря.       Макото тут же улыбаться начинает и даже краснеет слегка. Все-таки слышать похвалу в свой адрес было слишком редким явлением. А услышать такое от Кацу - завтра весь их мир перевернется. ***       — Ненавижу тупые японские шоу. — Кацу оставляет уже третью пустую бутылку пива и открывает четвертую. Однако смеется с того, как человечек в зелёном падает.       — Желтый победит. —       — На что спорим? — Руку к старшему протягивает.       — Ты будешь Додж неделю водить. Левый руль, автомат - самое твое ненавистное. — Пожимает, от телевизора глаз не отводя, и через пару минут слышит довольный и громкий смех со стороны.       — Зеленый победил! Лох! — Выпили они уже достаточно, потому смеялись буквально над всем, как и спорили почти на все. ***       Макото глаза открывает медленно и голову поворачивает на работающий телевизор. 5:34ам. Потом на Кацу смотрит и улыбается полупьяно. Отрубились оба перед телевизором. Похоже, что все-таки его компания устраивала блондина. Мужчина встает аккуратно и убирает бутылки с дивана на столик, после чего идет в комнату, чтобы взять пару пледов и подушек. По пути обратно захватывает две бутылки минералки и, поставив их рядом на пол, Кацу укрывает пледом, подсунув ему подушку под голову. После чего сам ложится на противоположный край, в сон проваливаясь моментально. ***       — И что делать будем? — Уже знакомый мужчина, что был в маске, принес Шину графин с саке и аккуратно налил в пиалу. — Господин Шин? —       — Есть одна идея. — Мужчина улыбнулся ехидно.       — А зачем он вам? —       — Рин... — Вздыхает устало, словно ему тупой вопрос задали. —Макото - тупой идиот, которого уже можно списать со счетов. А вот мелкий... — Улыбаться продолжает. — Из него можно слепить то, что не получилось слепить из Макото. Ему всего двадцать, не думаю, что он умом блещет. — После сказанного отпивает из пиалы, хищным взглядом куда-то в стену смотря. ***       Додж у здания офиса паркуется.       — Напомни мне с тобой больше не пить. Нельзя уходить в запой на целый выходной! — Кацу буквально из машины выползает и снова смеется с лица товарища. — Какая же у тебя морда опухшая. —       — Иногда это полезно. —Улыбается еще пьяно. —Пойдем давай, у нас работу никто не отменял. — ***       — А вы с каких пор вместе на работу приходите? — Интересуется девушка, видя два опухших лица, что из лифта вытекли.       — С таких, как вместе жить начали. —Выпаливает Макото, но злости в глазах блондина не видит. На нем красовалась еще пьяная улыбка.       — Мы разрабатываем план по уничтожению мафии после того, как меня похитили. — Продолжил Кацу, чем вызвал восторг у Макото и грустные вздохи у коллег, собравшихся рядом.       — Этот тоже больной теперь. —Она лишь головой мотает и уходит в свой отдел, оставляя парней вдвоем.       — Ты тоже в шуты решил заделаться? — Макото на свой стул садится с улыбкой.       — Сольно у тебя плохо получается выступать. — Падает рядом, смотря в монитор, но тут заветные слова слышит.       — Кофе? — Мужчина смеется тихо.       — Погнали. — Кацу кивает и слышит голос Акиры из своего отдела.       — Мальчики! У нас новенький! — Она явно была возбуждена этой новостью, а ее щеки румянцем горели. — Какой красавчик! Вы бы только видели. Зовут Шин. —Голову поворачивает в сторону лифта. — Идет... Ох, Господин Шин. —       — Господин? — Макото глаза распахивает и поворачивается в сторону лифта.       — Шин? — Кацу за него заканчивает и точно так же поворачивается.       Казалось, что в этот миг замер мир вокруг. Время остановилось, а внутри упало все, что только могло упасть. Даже сердце перестало перекачивать кровь по венам. Такого просто быть не могло. Конечно, на войне все средства хороши, но оба слишком не ожидали такого поворота событий, потому сидели с распахнутыми глазами и открытыми ртами.       А Шин, словно в замедленной съемке, вышел из-за угла с улыбкой победителя. Однако хищность во взгляде никуда не пропала, когда он остановился рядом со столом Макото и Кацу. После чего проговорил с такой довольной интонацией, что двоих чуть со стульев не скинуло.       — Доброе утро, коллеги. —