Поворот

      — Добрый вечер! — Макото с улыбкой выбежал из комнаты и спустился на первый этаж. — Такаши! И тебе добрый вечер! — Он уселся на стул рядом и заболтал ногами в воздухе.       — Ты че такой радостный? — Такаши отложил палочки и подпер голову рукой. — Тебе завтра исполняется одиннадцать. Радуешься тому, что каждый день становишься все ближе к смерти? —       — Такаши! — Фумико ударила рукой по столу. — Не можешь просто порадоваться за брата? Он на каждый твой день рождения радуется. —       — Да мне-то что, пусть хоть обоссытся от радости. — Парень фыркает и поднимается из-за стола. — Буду поздно ночью. —       — А куда ты? — Макото с улыбкой обернулся. Каждое слово брата он старался пропускать мимо ушей. Потому что ничего доброго он от него не слышал. Наверное, с момента своего рождения. Все же Такаши был старше на пять лет. И сейчас, когда Макото вот-вот исполнялось одиннадцать, старшему уже было шестнадцать. Логично было бы посудить, что с маленьким ему просто скучно.       — На проверку смелости. Сегодня будем мелких и новичков проверять. — Он подошел к выходу и обулся. — И нет...       — Ну возьми с собой! Ну, пожалуйста!       — Макото! Ты еще слишком маленький, и вряд ли он будет следить за тобой. — Фумико взяла младшего за руку и повела обратно на кухню.       — Ну нет, я хочу с ним. Ну, мама! — Он упирался, как мог ногами, и с глазами, полными надежды, смотрел на брата.       — Ладно, присмотрю за ним. — Все же сдается Такаши и кивает.       — Ура! Ты лучший брат на свете! — Брюнет вырвался из схватки матери и тут же обулся.       — Да что ты... — Такаши пропускает младшего вперед и ухмыляется сам себе. Будь тут отец, запретил бы брать Макото с собой. Но вот мама ничего против не имела.

***

      — Что все это значит, Шин? — Сигэо сложил руки на груди. — Может, и семья у тебя еще жива? —       — И вы ему верите!? Да он же бредит, мы никогда не были братьями. Я такого брата никому не пожелаю! — Моцубара потер переносицу и тихо выдохнул. Не хотел смотреть на Макото, даже часть его тела не хотел задевать взглядом. Боялся? Стыдился? Внутри было слишком много чувств. Макото все так же на пять лет младше, но уже давно не его младший брат, который постоянно пытался завоевать любовь старшего. Наоборот, хочет его смерти. И эти мысли время от времени били по слабым местам.       — Ты всегда был уродом. С самого детства. — Макото ухмыльнулся и прикусил нижнюю губу. — А понял я это слишком поздно. — Головой мотает. — Скинуть десятилетнего ребенка в колодец, и ты себя человеком считал после этого? —       — Так... стоп. — Якудза хотел было что-то сказать, но его тут же заткнул Сатоши.       — Погодите чуть-чуть.       — Это я бы никогда себе такого брата не хотел. Ты пытался убить отца, пытался убить мать. И если бы не я... Тогда бы они умерли. — Какие-то вещи все равно приходится скрывать. К примеру, то, что и мать, и отец живы и живут спокойно в доме. Да, далеко, но живут. — Ты меня в колодец скинул в ту ночь. Ты знал, что я захочу с тобой. Наврал про эту проверку, а сам... — Сильнее зубы стискивает и отворачивается. — Я ведь... Сука, я ведь верил тебе...

***

      — А где все остальные? Ты ведь сказал, что будут еще люди. — Макото следует за старшим и попутно собирает цветы, которые в обилии росли на территории заброшенного дома.       — Один сидит в колодце, а остальные скоро подойдут. — Такаши с ухмылкой двигался прямо по направлению к колодцу.       — И ему не страшно там? — Собирает еще три цветочка и протягивает букет Такаши. — Это тебе. —       — Не страшно, это же проверка. — Старший продолжает ухмыляться и все же берет цветы. — Хороший букет, такой на могилку красиво будет поставить. —       — На чью могилку? — Макото аккуратно подошел к колодцу и заглянул в него, слегка опираясь на него руками.       — На твою. — Такаши вновь улыбнулся и схватил Макото за ноги, после чего перевернул его и опрокинул в колодец.       — Такаши! — Младший закричал во весь голос и зажмурился в момент, когда тело ударилось о воду. Благо колодец не был пустым, и вода в нем была постоянно. Вынырнул он почти сразу и постарался нащупать дно ногами, но все было тщетно. Ребра сжали легкие от сильного удара, и каждый вдох давался с огромным трудом. А из-за нарастающей паники тело не хотело слушаться, из-за чего Макото с истошными криками начал тонуть.       — Ты слишком надоедливый. Давно надо было тебя сюда сбросить. Вряд ли тебя в скором времени найдут. — Парень с улыбкой наблюдал за бултыхающимся братом, который раз за разом пытался вынырнуть и протянуть руку вверх. — Тебе никто не поможет. У тебя даже друзей нет. На что ты надеешься? —       — Такаши! Помоги! — И все же Макото смог найти в себе силы более-менее успокоиться. — Пожалуйста! Такаши! — Мальчик смог удержать себя наплаву и перевести дыхание. — Брат, пожалуйста! Мне страшно! — Продолжал кричать, надрывая связки, но видел лишь ухмыляющееся лицо сверху. — Такаши! Не уходи! —       Вновь Макото тянет руку вверх. Однако по голове прилетает что-то тяжелое и острое. От чего ребенок снова кричит и прикладывает ладонь к ушибленному месту.       “Кровь?” Макото с ужасом смотрит на свои пальцы, и рядом с ним в воду снова падает тяжелый предмет. “Он...Камни кидает?” Очередной камень прилетает четко в лоб, и он жмурится, стараясь уйти под воду как можно скорее. “Больно...” в горле застрял огромный ком, который невозможно было проглотить. Родной брат скинул в колодец и начал закидывать камнями. “Разве так поступают старшие братья?”       — Ты там сдох? — Такаши заглянул в колодец и увидел плавающее тело, которое не подавало признаков жизни. — Отлично, значит, сдох. — Вслед за последним камнем в колодец полетел и букет, который Макото так старательно для него собирал. — Тебя все равно никто не любил. — Парень отходит от колодца и направляется в сторону дома своего друга. Его не заботило то, что он сделал, ведь все было спланировано заранее. Такаши знал, что Макото пойдет за ним хвостиком, знал, что младший его безумно любит. Потому скинуть его в колодец было делом одной минуты.       — Такаши... — Макото поднял голову и стиснул зубы. Он притворился мертвым, просто не двигался даже тогда, когда в спину продолжали прилетать камни. — За что... — Слезы из глаз лились сами собой, а руки потянулись к букету. Он его взял аккуратно и прижал к себе. И больше не кричал. Даже не пытался. Знал, что никто не придет на помощь. — Ты ведь... мой лучший старший брат... — Теперь уже Макото и вовсе не сдерживал слез, плакал навзрыд и прижимал к себе букет цветов, все еще стараясь удержать себя наплаву. Но долго ли десятилетний ребенок сможет держать себя на воде?

***

      — Еще и...камнями закидывал? — Рин внимательно наблюдал за эмоциями Макото и не видел в его глазах ничего, кроме боли.       — Шин... Ты...животное... — На плечо Макото легла рука Сатоши. — Это было в прошлом... — Но Макото дернул плечом, скидывая чужую руку.       — Я верил тебе, все для тебя делал, отец и мать тоже все для тебя делали, а чем ты отплатил?! Ворвался в дом и попытался убить их! — Макото сорвался на крик, прожигая взглядом Шина. — Мы все делали для тебя! Все! Защищали! Отец даже вину за тебя на себя брал, а ты! А ты! — Головой в бок дергает и отворачивается ко входу, не в силах больше смотреть на старшего.       Давно воспоминания не тревожили его разум, но и точно так же давно Макото не называл Шина своим братом, не вспоминал его настоящее имя и всячески пытался выкинуть из головы то, что они родня. Но сейчас ему нельзя было расклеиваться. Нельзя было взять и просто зарыдать. Это не тот мир и не та ситуация. Тут нет жалости ни к кому. И понять это Макото смог только тогда, когда переступил порог штаба Шина в желании работать на него. Хотел узнать больше и в нужный момент нанести удар, но слишком поздно понял, что бессилен, что в одиночку не справится. И пусть он ненавидел Шина больше жизни, хотел его смерти. Но сам никогда бы не нажал на курок. Знал, что дрогнет рука, что не сможет.       — Господин Сигэо... — Сатоши прошептал на ухо Якудза. “Прошу, позвольте нам уйти. Для выяснения всех обстоятельств сможете назначить любое место и время встречи. Мы приедем без оружия.”       Мужчина махнул рукой в одобрении, и Рин взял Макото под руку, выводя из здания.       — А вот ты останешься. — Сигэо указал на Шина. — Прямо сейчас встанет вопрос о твоем отстранении и устранении. —       — Все хорошо. — Сатоши усадил Макото назад и сел рядом с ним, а Рин сел за руль, и машина тронулась с места. Больше их не задерживали и дали спокойно выехать с района. — Сейчас у тебя есть Кацу. Мы. Он получит то, что заслужил. Мы отомстим и за тебя, и людей, которых он лишил жизни. — По плечу поглаживает и видит, как брюнет наклоняется и лбом упирается в сиденье. — Макото... —       — Пусть придет в себя, не трогай его. — Рин посмотрел в зеркало на Сатоши. Оба никогда не видели, как Макото показывает эмоции. И как и в любой другой команде, если плохо лидеру, если он колеблется или в душе нет покоя, это чувствуют все. Сейчас Сатоши и Рин, услышав рассказ из чужого детства, и сами были на взводе, словно пропускали каждое слово и каждую эмоцию через себя. Они думали, что Макото сам по себе камень, который мало кому открывается. Но, как оказалось, почти все его детство Шин пытался убить его. Да и просто ненавидел брата всей своей душой. А после стал Якудза.       “Как же так?” Воспоминания один за одним врывались в голову Макото, и он всячески старался заглушить душевную боль, которая вновь начала терзать его. “Я ведь все делал, чтобы тебе было хорошо...” Пусть они уже многие годы не были близки, не жили под одной крышей, но Макото искренне надеялся, что когда-то они снова смогут стать обычными братьями. Но, увы, этому никогда не сбыться.       Сатоши был прав. Рядом с ним Кацу и эти двое. Но Кацу... Макото каждый раз находил в нем сходство с Шином. Полная бесчувственность и холод в глазах. Разве что Кацу не ухмылялся и в принципе был скуп на эмоции. Но то хладнокровие, с которым оба говорили, что-то делали и убивали, как реагировали на окружающий мир. Слишком похожи. И в день, когда Кацу зарезал троих несчастных, с какой ненавистью смотрел на него, как кричал, что Макото должен вспороть себе живот. Перед ним словно стоял Шин, но тот, двадцатилетний. А Макото словно снова было пятнадцать. Это пугало. Но ведь Кацу не такой. С виду холодный, бесчувственный, но ведь помогает. Действует в интересах Макото. Да и Кацу не трус.       И лишь недавно он до конца понял, почему Шин положил глаз на Кацу. Потому что увидел в нем себя. Большой потенциал? Но Кацу действовал исключительно из своих побуждений. Да, он стал таким из-за той аварии, но... Но ведь и до этого он слишком наплевательски относился к чужим жизням.       — Есть возможность дозвониться до Кацу? — Рин встал на светофоре и обернулся на Сатоши, но тот лишь помотал головой.       — Телефон выключен. Уже трижды звонил и оставлял сообщения.       — Кацу? — Вдруг подал голос Макото. — Он ведь такой же...       — Тихо-тихо... — Сатоши пошлепал последнего по спине. — Сейчас за тебя говорят эмоции. А Кацу любит говорить одно и делать совершенно другое. Не сравнивай их. —       И он замолчал, закрывая глаза. Надеясь, что поездка домой пройдет быстро. Сейчас хотелось только спать. Внутри даже не было переживаний, как он там и что с ним. Не было мыслей о том, что где-то там сейчас переломанный Кацу может находиться в опасности, что ему может быть нужна помощь.       — Как приедем, я найду его, а ты останешься с Макото. — Рин вновь посмотрел в зеркало и увидел еле заметный кивок.

***

      Ведь сейчас ему тоже было плевать на чужую жизнь.       Кацу вновь замер на половине пути. Выдохнул продолжительно и закрыл глаза. “Наблюдатель.” Он ведь просто наблюдатель. Смотрит вокруг себя и ни в чем не участвует. В чем-то намеренно, в чем-то просто потому что не хочет. Это правильная позиция? Должен ли он кому-то помогать? Для чего?       Оборачивается медленно и смотрит на край пристани, где они еще недавно стояли. Снова продолжительный выдох.       “Так нельзя...” Голос в голове громкий, звонкий. “Ты должен его спасти!” “Но я никому ничего не должен.” Самая сложная битва — это битва с самим собой. Ведь для того, чтобы победить себя, чтобы переспорить, нужно стать другим, измениться. Стать сильнее. “Просто оставишь его умирать? Ты ведь еще можешь его спасти!” “Я не хочу его спасать, мне плевать.” “Тогда почему ты остановился?” “Просто так.” “Просто так?” “Да.” Вновь разворачивается и делает пару шагов в сторону своей машины. “Снова себя обманываешь?” Замирает, а сердце пропускает удар. “Сам то не устал?” “Это не я.” “Не ты? А кто ты?” “На родителей тебе тоже плевать?” “Нет.” “Почему не был у них на могиле все два года?” “Заткнись.” Снова делает пару шагов и вновь замирает. “Ты ведь знаешь, что он умрет.” “Знаю.” “Так почему продолжаешь уходить?” “Потому что мне плевать.” “Уверен?” “...” Тишина. Кацу вновь разворачивается и смотрит на край пристани. Опускает глаза на свою руку, что была подвешена и убирает бинт. Медленно снимает с себя пальто и скидывает его. После чего опускается на колено и начинает бить левой рукой о пристань, разбивая гипс. Было ли больно? Было. Но... Так ли это важно сейчас?       “Тебе же плевать.” Вновь голос, и Кацу поднимается, скидывает остатки гипса и сжимает руку в кулак. “Заткнись.” “Так значит, не плевать?” Над ним подшучивает собственный голос? Собственная слабость? “Плевать.” “Тогда зачем? Иди к своей машине и уезжай.” Голову поднимает к краю пристани и зубы стискивает. “Спасешь того, кто тебя потом убьет?” “Тебе ведь плевать, так уезжай.” “Ты ведь не хочешь этого.” “Чертов лжец!”       Он срывается с места, не обращает внимания на острую боль в ноге, что давала о себе знать. Отталкивается от края пристани и ныряет в ледяную воду. Холодно. Но не так, чтобы застыть или поймать судорогу. Выныривает и смотрит по сторонам. Тело точно должно быть тут. “Ты опоздал.” “Мало того, что лжец, так еще и никчемный.” Но вновь ныряет в то место, где видел Нобу в последний раз. И что это? Удача? Он хватает правой рукой руку Нобу и поднимает его, стараясь держать чужую голову над водой. Поднимает глаза наверх. “Слишком далеко... Я его не докину...” Смотрит в бок. До берега прилично плыть, но есть ли у него выбор? Нет никакого. “Лжец!”       Крепче прижимает к себе бессознательное тело левой рукой и жмурится от острой боли. Но все же гребет к берегу, стараясь больше двигать ногами. Вода слишком холодная. Дыхание сбилось почти сразу, а голос в голове лишь продолжал сбивать с курса. “Так что же ты? Кацу Оосима?” “Заткнись.” Благодаря острой боли в ноге вторую не сводило от холода. И вновь ему сопутствовала удача. Пусть дыхание и сбитое, пусть сил практически не осталось, но Кацу вытаскивает Нобу на берег и кладет на свое колено. “Откашливайся, придурок неуклюжий.” Ругается внутри, однако вода начинает выткать из чужого рта на снег, и Кацу старается сделать все, чтобы привести парня в чувства. Кладет обратно на спину и начинает оказывать первую помощь. “Давай начинай дышать, не заставляй еще и губами тебя касаться...”       Вновь повезло. Блондин наклоняется к Нобу и чувствует на своей щеке дыхание. “Дышит.” Теперь ему нужна больница. А для этого нужно дотащить Нобу до машины. “Что такое?” “Силенок нет?” “Теперь бросишь его тут? Ему ведь помогут добрые люди.” “Заткнись.” Кацу стискивает зубы от боли в теле и все же грузит парня к себе на плечи. Теперь нужно встать. Старается вставать аккуратно и все же первый раз падает на колено. Тело трясет, а внутри ощущение, что ему снова ломают ребра, только уже все разом. “Просто брось его здесь, ты же умеешь это лучше всего.” На второй раз ему удается подняться, но и шага сделать не может от разрывающей боли во всем теле. Не может сдвинуться. “Бросай его, давай, обмани себя еще раз.” “Как же ты задрал!” Про себя думает, но вслух начинает рычать от боли. Первые звуки за эти дни. Но все же делает шаг вперед и тащит парня к своей машине. Сейчас Кацу был больше похож на муравья, который поднял вес больше своего. И пусть Кацу почти плакал от переломов. Но он не остановится. “Больно...” “Им тоже было больно, когда ты проходил мимо.”       В этом голос был прав. Нобу, остальные. Им было больно, когда Кацу проходил мимо. Карма? На нее удача не работает?       Закидывает тело на заднее сиденье и из последних сил садится за руль, направляясь к самой ближайшей больнице. “Когда же ты уже определишься?” “Уже.” “Снова врешь.” “Ты не знаешь, чего хочешь.” “Ты даже не знаешь настоящего себя.” “Или знаешь?” “Ой.” “Ты что, боишься самого себя?” Кацу морщится от голоса в голове. “Боишься самого себя?” “Боишься, что способен отдать за других свою жизнь?” “Но ведь и это не твое мнение, так?” “Это ведь Макото.” “Заткнись.”

***

      — Чертов ты идиот, зачем!? — Макото вытащил Кацу из петли и привел его в чувства. — Совсем конченный!? —       — Да какой в этом всем смысл? — Откашливается и поднимается, но сразу же садится обратно на кровать. — Не хочу я жить! Мне оно не надо! —       Комнату наполнил звонкий звук пощечины. Кацу тут же замолчал и, казалось, пришел в чувства окончательно.       — Не хочешь жить для себя, так живи для других. Иди вон, отдай жизнь за кого-нибудь, так полезнее будет. Идиот! — Макото видел, как на бледной коже появляется след от ладони. Переборщил с силой. — Сделай полезное что-то. Помоги кому-нибудь, но не лезь в петлю просто так. Ты этим ничего не решишь! —

***

      — Он в тяжелом состоянии, но жить будет. Вы успели его вовремя привезти, спасибо вам большое, вы его с того света вытащили. — Медсестра поклонилась Кацу, который сидел в коридоре, и улыбнулась. — Это ваш друг? Можете зайти к нему, с ним все будет хорошо. —       Кацу лишь молча кивает и заходит в палату. Слышит, как за ним закрывается дверь и смотрит на лежащее тело. Недавно и сам он так лежал. Значит, и Нобу выкарабкается. Такие, как он, обычно живучие тараканы.       “Ты его спас. Сколько уже спасенных на твоем счету?” “Пошел ты.” “Дважды Макото, семья Рина и этот псих, а ты в гору идешь.” “Плевать.” Голос внутри смеется. “Не обманывай ты сам себя.”       “Так чего же ты хочешь?” “Какая разница?” “Без желания не будет результата.” “Плевать.” “Так ответь же, чего ты хочешь?”       Внутренний спор с собой прерывает открывшаяся дверь и вошедший в нее человек. Кацу поднял голову от лежащего Нобу и развернулся всем телом. “Шин.” Сам Моцубара собственной персоной, стоял в проеме, смотря то на Кацу, то на Нобу.       И они стояли так минуту или две. Время тянулось слишком долго. Все это время Кацу прожигал старшего взглядом. С ног до головы и от головы до ног, не пропуская ни миллиметра тела.       — Что тут случилось? — Он подошел к лежащему и обернулся на младшего. — Что ты с ним сделал? — Однако в ответ слышит лишь молчание. Это была вторая их встреча вживую. — Какого дьявола ты молчишь? — Он нахмурился и сделал шаг вперед. Но Кацу и с места не сдвинулся, лишь поднял голову повыше, чтобы видеть чужое лицо. “Почему он молчит?” “Что это за взгляд такой?”       Каждый раз Шин говорил о том, что Кацу и Макото - убийственный дуэт. И боялся он вовсе не Макото. И даже не их дуэта он боялся. Он боялся Кацу, потому что видел в нем себя. Но куда сильнее.       — Почему ты молчишь!? — Срывается на крик и снова делает шаг вперед. Смотрит прямо в глаза и видит в них лишь холод. Холод, который пронзает насквозь, заползает в саму душу и заставляет ее замерзнуть. — Я убью тебя прямо сейчас. — Хочет было достать пистолет, но лицо напротив заставляет Шина запаниковать.       Кацу вдруг поменялся в лице, ухмыльнулся, словно хищник, который поймал свою добычу и вот-вот с ней разделается. Он сделал два шага вперед и поравнялся с Шином.       — Я не буду повторять. — После нескольких дней молчания голос Кацу слегка хрипел, да и ледяная вода оставила свой отпечаток. — Скажу один раз. Мужик ты вроде умный, запомнить должен. —       И Шин молчит. Смотрит перед собой и молчит.       — Приготовься хорошенько. — Голову поворачивает и с ухмылкой смотрит на лицо Шина. — Мне плевать, кто ты и сколько там у тебя людей, но сдохнешь ты от моей руки в самых страшных муках. —       — Что ты... — Моцубара повернул голову в ответ и посмотрел в черные глаза. Сейчас он жертва? Этот мальчишка перед ним хищник? В голове не укладывалось.       — Даю тебе неделю жизни. В следующую пятницу ты будешь лежать в луже собственной крови. — После этих слов Кацу подошел к двери и открыл ее, но снова замер в проходе. — И поверь мне, никто тебе не поможет. Никто даже не будет знать. — Дверь захлопнулась за его спиной, и Шин лишь молча перевел взгляд на лежащего Нобу.       Сейчас все оборачивалось против него. Сначала его раскрытая тайна и напоминание о том, что у него есть брат. Теперь встреча с Кацу, которая выбила его из колеи окончательно. Он неосознанно посмотрел на свой телефон. “Пятница, 16 февраля.”       — Значит... двадцать шестого числа... Нет... — Его затрясло, и мужчина аккуратно сел рядом с койкой, в ужасе смотря в календарь. — Нет, он лжет, не сможет меня убить эта малолетка... — Но внутри боялся и верил. Верил, что ему осталось жить всего семь дней. — Нет! Я не позволю ему меня убить! —

***

      “Наконец-то ты нашел для себя ответ.”