Поворот

      — Как ты? Руки, ноги и ребра? — Нобу зашел в квартиру и поставил пакеты с едой на пол, после чего принялся разуваться. — Все же в ледяную воду прыгнул за мной. Ничего себе не застудил? —       — Я не прыгал. Это черепахи тебя вынесли. — Пакеты берет и уносит в комнату. Расставляет все аккуратно на столике и усаживается. — Как он вообще отпустил тебя? И что с ним происходило всю неделю? Усилил охрану? Старался прятаться? — Как только Нобу сел, на него обрушились все вопросы этого мира.       — Так-то спокойно. — Открывает коробочку с лапшой. — Боится. Но я сказал, что пойду говорить тебе ложный план, чтобы подставить. А на самом деле навру ему и скажу правду тебе. — Парень улыбнулся довольно и продолжил есть. — Сложная ситуация. Но боится он очень сильно. Впервые вижу в человеке столько страха. —       — Смотри. Будет глупо мне лезть во все, потому основную работу будут выполнять люди Сигэо. Рука начала срастаться неправильно, потому мне пришлось вызывать знакомого доктора. — Приподнимает кофту и показывает вновь загипсованную руку, что была подвешена бинтом. — Я еще не до конца дурак. Нога потерпит до завтра. — Берет в руку палочки. — Не знаю, можно ли будет рассчитывать на помощь моих друзей. В последнюю нашу встречу мы поссорились. Потому надейся на себя и охранников. —       — Понял. Что удивительно, он решил сидеть в штабе. Охрана будет. Вокруг будут ездить пять машин разных марок. Так же кабинет будут охранять четыре человека. Но знаешь, в чем самый сок? — Нобу улыбнулся и съел креветку.       — В чем?       — Они все отступят, как только придут люди Сигэо. У нас намечался неплохой такой боевичок. Однако никто не хочет его защищать и умирать за него. И все пять машин спокойно пропустят нас. Но. Всегда есть одно но. Его два охранника будут рядом с ним. Договориться не вышло. — Вдруг парень заулыбался хитро. — Не боишься, что еда отравлена? —       — Ты меня не убьешь. — Кацу усмехнулся.       — С чего ты взял? Я все еще хочу тебя убить.       — Так заколи меня палочками. — Он перестал есть и посмотрел на Нобу. — Прямо сейчас. —       — Сейчас не хочу. И вообще, наше сражение должно быть на ножах. Кровавое танго. — Он мечтательно посмотрел в потолок и продолжил есть.       — Сигэо после всего заберет тебя к себе работать. Я с ним договорился. — Они оба продолжили есть и Нобу после этих слов даже ахнул.       — Ты врешь! Серьезно? Заберет к себе?       — Вряд ли ты сможешь жить обычной жизнью. Потому я подумал, что работа у него тебе подойдет. — Плечами пожимает. — По-моему, самый хороший исход событий. —       — Ты настоящий друг! — Нобу обнял Кацу, и тот лишь тихо зашипел от боли. — Не в школе, так сейчас подружились. Что может быть лучше! А на ночевку можно у тебя остаться? —       — Нет.       — Ну, пожалуйста! Как у друга!       — У меня всего одна кровать, спать будешь на полу. — Все же соглашается, продолжив есть. Кацу давно начал замечать, что слишком часто идет на уступки другим. Как сейчас или в ситуации с Макото.       — Мечта, а не друг.

***

      — Иди обратно на пол. — Кацу открывает глаза и злобно смотрит в потолок.       — Там страшно. — Нобу же уже залез под чужое одеяло и довольный лежал рядом на кровати. — А тут тепло, и бабайки меня не достанут. —       — Ты сам как бабайка. Вали давай. — Блондин начал плечом толкать последнего со своего места, однако сдался после первой же минуты. Так как Нобу поддаваться не собирался и уж точно не хотел спать на полу. — Ты ведь с самого начала знал, что будешь спать со мной? —       — Ага. — Он улыбается довольно и поворачивается к блондину. — Тебе разве не холодно спать одному? —       — Я после аварии холод почти не чувствую, как и сильную жару. — Все же закрывает глаза, стараясь не двигаться. На спине спать не очень нравилось, но из-за переломанного тела другого варианта не оставалось. — Только не ворочайся сильно, а то ребра заденешь. —       — Тебе кто больше нравится, девушки или парни?       — Твою мать. — Кацу вздохнул и снова открыл глаза, смотря в потолок. — Мне больше всего нравятся машины и комплектующие для них. —       — А если серьезно?       — А если серьезно. То меня забронировали еще два года назад и мнения не спрашивали. Но мне все еще нравятся машины.       — Ты про Макото то? Он ведь тебе тоже не безразличен. Не думал признаться? — Нобу переполз головой на подушку Кацу.       — В любви я признаюсь и буду признаваться только своей машине. А еще я не могу от тебя отвернуться. Потому, будь другом, отвернись сам. — Он повернул голову на надоедливую муху и дунул ей в лицо. — Отворачивайся. —       — Но ты все равно не начал отрицать то, что он тебе тоже нравится. Знаешь. Когда-то может быть уже поздно. Будешь потом всю жизнь жалеть, что не признался. — Нобу игнорирует дуновение в свое лицо и продолжает улыбаться. — Ну, скажи мне по секрету, нравится он тебе? —       — Мне нравятся машины. — Кацу повторяется и снова дует в чужое лицо. — И не нравится, когда у меня над ухом жужжат. —       — С тобой даже не посплетничаешь. — Он фыркает и замолкает на минуту. — А помнишь того паренька из старшего класса, за которым все девчонки бегали? — И все же Нобу не оставляет попыток поболтать, так как теперь Кацу говорил. А значит, есть надежда на нормальный диалог. — Помнишь же. —       — Придурком он был конкретным. — На лице Кацу все же появляется улыбка. — А как он еще волосы зализывал, типа крутой. — Слышит хихиканье Нобу и вдруг решает рассказать. — У меня есть пара бутылочек саке... —       — Что ж ты раньше не сказал! — Нобу вскочил с кровати. — Ночь сплетен? —       — Но только один раз. — Все же блондин сдается окончательно и усаживается на кровати. — Тащи их из холодильника. —

***

Пятница. 16 Февраля. 10:47ам.

      В комнате звенит один будильник. За ним второй, и так по нарастающей. На полу же валялись пять пустых бутылок из-под алкоголя. И все же один из будильников выключается. После такой попойки и “ночи сплетен” вставать очень не хотелось. Но нужно. Кацу бубнит что-то неразборчивое, вроде: “Надо вставать.” А Нобу в ответ только угукает, продолжая спать. Однако блондин все же начинает просыпаться и чувствует, что под лицом явно не подушка. И лежит он не на спине, а на половине тела Нобу, носом зарывшись в чужую шею.       — Какого хера? — Кацу окончательно открывает оба глаза и смотрит на Нобу, который продолжал подкимаривать. — Почему я на тебе сплю? —       — Забыл, что ли? — Он открывает один глаз и сонно смотрит на нового друга. — Мы напились, ты начал плакать, что Макото тебя не поддержал. Как ты его любишь и что он несправедлив. Потом я тебя начал успокаивать и обнял, а ты отрубился у меня на плече. —       И правда. Кацу начинает медленно восстанавливать картинки ночи и вновь злобно смотрит на Нобу. Потому что обычно не позволяет себе ничего такого.       — Если ты это кому-то расскажешь, то я тебя убью...       — Да ладно тебе. Это ведь крутая ночевка была! — Он так же садится на кровати и потягивается. — А теперь завтрак, в душ и выполнять задуманное! —       — И я люблю машины! — Блондин кричит вслед уходящему на кухню Нобу.       — Да-да, конечно!

***

11:14ам.

      — И ты каждый раз хлопьями завтракаешь? — Кацу читал состав, однако, не возникая, завтракал тем, что предложил ему Нобу.       — Это вполне себе легко и сытно. — Он лишь пожимает плечами. — Разве что лучше с настоящим молоком. Но у тебя аллергия. Хотя на кокосовом тоже вкусно. —       — Когда пойдешь в душ, я позвоню Сигэо, и тогда будет начинать готовиться. — Видит, как Нобу кивает и кивает в ответ. — И еще раз: никому не рассказывай о том, что я говорил этой ночью.       — Да не расскажу я.       На ночевках Кацу раньше не бывал, да и не звал никого к себе. Предпочитал находиться дома один. Макото он не считал за ночевку. Все же ситуации разные. А тут они напились, разговорились. Вместе ужинали и завтракают. Кажется, сейчас Нобу должен пойти домой к родителям, а родители Кацу, наоборот, должны приехать. Но слишком другой мир. Однако даже с таким учетом ему понравился такой эксперимент.

***

12:46рм.

      — И правда, пять машин. — Кацу сворачивает к штабу Шина и смотрит на Нобу, который что-то смотрел в телефоне.       — Видишь, они дают нам спокойно въехать. Не хотят они этого всего.       — Я их даже понимаю с какой-то стороны. — Он кивает и действительно спокойно паркуется у входа в штаб. А машины клана Сумиёси точно так же останавливаются и вооруженные люди выходят. Целятся и видят, как охрана опускает пистолеты и отходят от входа.       Однако когда Кацу с Нобу хотят спокойно зайти, дорогу преграждает уже знакомая черная машина, которая выехала из-за угла.       — Кацу, стой! — Сатоши выбежал из машины. — Вы че тут затеяли!? Ты серьезно обратился к Сигэо? — Он в шоке смотрит на блондина и думает, как его притормозить.       — А к кому еще? Вы решили сидеть, поджав хвосты. Мы идем внутрь или нет? — Блондин делает шаг в сторону и смотрит на вышедшего Макото. — Ну. Лидер? —       — Идем. — Он кивает, и люди Сигэо остаются на улице в недоумении. — За нами идти не надо. Все равно они не собираются нападать. —       — Макото. — Начал Кацу по пути. — Та авария. Виновник скрылся с места происшествия. — Пятеро замерли у входа в кабинет. Даже внутри все люди, что работали на Шина, просто молча вышли из здания, позволяя пройти. — Виновником аварии был твой брат. Это его номера и его машина. —       — Что? — Брюнет теряет дар речи и в шоке смотрит на Нобу. — То есть он?... —       — Да. Он задел мою машину. Он пьяным сел за руль, и из-за него погибла моя семья. — Кацу кивает и берется за дверную ручку. — Оставайтесь тут. Я скажу, когда можно будет зайти. —       — С чего бы это? Мы с тобой. — Сатоши мотает головой. — Вдруг он убьет тебя. Это не шутки и не учебный бой. —       — Меня невозможно убить, придурок. Да и я его убить должен. Я сказал, что он умрет, значит, умрет от моей руки. — Все же открывает дверь и оставляет четверых по ту сторону.       Макото хотел бы его остановить или надавить, чтобы последовать за ним. Но даже сейчас не сможет наблюдать за смертью брата. Или смертью Кацу.       Внутри, на удивление, не было двух охранников. Только понурый Шин, который сидел в своем кресле и смотрел прямо на Кацу.       — Пятница... — Он дергает головой и тихо вздыхает, разводя руками. — Можешь убивать. Охрану я отпустил, а все остальные от меня отвернулись. — Моцубара вновь вздохнул, после чего выложил два пистолета и нож на стол. — Я даже пытаться драться с тобой не буду. Какой толк? —       — Будешь безоружным? — Кацу сделал пару шагов вперед и снова замер, смотря в грустные глаза. — В чем подвох? —       — Подвох? А в чем он должен быть? — Плечами пожимает с усмешкой. — Все ушли. Абсолютно все отказались что-либо делать. Думаешь, я не видел, как мои же машины просто пропускают вас? Как мои люди расступаются? Что мне, по-твоему, делать? — Отводит взгляд на окно. — Я слишком много дерьма сделал. Что-то я осознаю и понимаю. К примеру, взять Макото. Я ведь даже сам не понимаю, за что я его ненавидел. Зачем скинул его в колодец или натравливал на него собак. Не знаю, зачем тогда пьяный пошел на обгон твоей машины. Почему не остановился, тоже не знаю. Деньги? Власть? Может, что-то хотел доказать отцу. А толку? Мертвецу ничего не докажешь. —       — Твой отец жив. И мать тоже. Макото не убил их. — Кацу, казалось, смягчился и уже не так торопился убить Шина. Скорее наоборот. Хотел его выслушать. Спасти?       — Вот как... Я думал о подобном. Это же Макото. Он и муху не мог обидеть, даже когда та жужжала постоянно и мешала спать. И все равно, какой в этом толк? Что я кому хочу доказать? На кой черт ты мне нужен был. Все эти теракты... Жизни сотен людей были отняты по моей команде. А все для чего? Чтобы вот так сидеть и ждать своей смерти? Я ведь знаю, что ты все равно выстрелишь. — Шин поджимает губы и вновь вздыхает, только уже судорожно, словно старается что-то скрыть.       — И поэтому ты отпустил охрану? Чтобы я просто мог тебя спокойно убить? — Кацу опустил руку с пистолетом и сделал еще пару шагов вперед, теперь уже точно просто слушая. — Вроде как ты собирался биться до последнего, а сейчас просто сидишь. Даже не будешь сопротивляться? Топить за начатое дело до последнего? —       — А толк? Ну, убью я тебя. За дверью меня будет ждать твой телохранитель в лице Макото и остальные. Еще и люди Сигэо. Ну, получится у меня убить и их тоже. А кому я нужен? Отцу? Матери? Они про меня забыли, как за порог выставили.       — Господин Хироаки рассказывал про тебя... — Кацу развел руки в стороны и смотрел на Шина теперь больше с жалостью, нежели злобой. — Винил себя в том, что тогда должен был не выгонять тебя, а попытаться снова поставить на правильный путь. Винил и в том, что не увидел тот момент, когда ты стал... вот таким. —       — Правда?       — И что все еще считает тебя своим сыном, пусть и непутевым. Даже с учетом того, что ты пошел не той дорогой, он все равно любит тебя. Ты его сын. И был он очень искренен, когда это все рассказывал. — Кацу вдруг чувствует, как сердце пропускает удар, потому что по чужой щеке потекла слезинка. — Такаши... —       — Какой идиот... Был ведь шанс все исправить, изменить. — Он вытирает щеку и улыбается, коротко кивая.       — И до сих пор есть... — Кацу убрал пистолет и обогнул стол, протягивая руку Шину. — В чем проблема все исправить? Это ведь в твоих силах. —       — Не у меня... — Он мотает головой и левой рукой берет Кацу за запястье. — Не у меня шанс все исправить, а у тебя. —       — В каком...смысле? — Блондин опешил, смотря прямо в глаза напротив, из которых внезапно пропала вся грусть.       — Кацу... Подвох в том, что и ты, и твои друзья-идиоты. Знаешь, почему ты непригоден для этого мира? — Шин завел правую руку за спину. — Потому что ты доверчивый. Ты поверишь в любую слезинку и любое признание. Мне даже на коленях ползать не пришлось. —       — Сукин ты... — Он хотел дернуться, но чужая рука его слишком крепко держала, а дуло пистолета теперь было направлено в грудь.       — Ты правда думал, что я раскаиваюсь? Что мне жаль? Правда поверил в то, что я вот так просто отпущу охрану? — В кабинете раздался щелчок предохранителя, но Кацу не отрывал взгляда от чужих глаз. — Знаешь, как я смеялся, когда видел твои пустые глаза по телевизору после аварии? И твои эмоции, когда тебе сказали, что во всем виноват ты. Я честно тебе скажу, я просматривал эту запись несколько раз. —       — Тебя даже животным назвать нельзя. — Кацу продолжал стоять, не двигаясь. Знал, что если дернется, то сразу же получит пулю. И понимал, что в любом случае победа теперь не за ним.       — И Макото я еще раз сто с радостью скинул бы в колодец, но кидал бы уже булыжники, чтобы наверняка. Вы - шайка дебилов, поверившие в то, что стали для кого-то там героями. Для кого? Для всей этой массы? Тот героизм на Сибуе! Какая красота. Только вот сдохнуть должны были все. А не двадцать пять человек, которые решили пожертвовать собой. — Палец медленно ложится на курок, и Шин смеется. — Ты так запросто поверил, что я раскаялся. А твое лицо в этот момент. Ты бы себя видел со стороны. —       Кацу продолжает молча стоять и слушать. Было ли у него что-то внутри, что заставило бы вырвать руку и выстрелить? Было. Это компания, которая стояла за дверью. Но если он позовет их. То его убьют прямо на глазах Макото. И пусть лучше это произойдет за закрытой дверью. Да и как он выстрелит, когда левая рука в гипсе и подвешена.       — Ты молодец. Провернул все это. Договорился с нужными людьми. Это достойно похвалы. Ты бился до победного. Но не всегда удача бывает на твоей стороне. — Дуло пистолета вплотную прижимается к груди, и Шин вновь улыбается. — Удачи повидаться с родителями, Кацу. — В кабинете звучит громкий выстрел, и блондин в шоке делает пару шагов назад, после чего смотрит на футболку в области сердца.       — Ты... — Однако, как бы ему ни хотелось впасть в ужас. Видит, что Шин расслабился, и сразу же достает пистолет, вспоминая лишь единственные слова Хироаки. “Никогда не сомневайся перед ударом.” И стреляет. Вот только не один раз, а несколько. И Моцубара хочет увернуться, однако все четыре пули настигают цель моментально, и он падает замертво. — Твою мать... — Вот теперь, когда враг повержен, Кацу прикладывает руку к ране и смотрит на кровь, что продолжала течь.       — Кацу! — Первым ворвался Макото и впал в ступор, видя, как блондин с потерянными глазами смотрит на свои окровавленные пальцы — Кацу...       — Я... Умираю? — Он улыбнулся и после сказанного почувствовал слабость в ногах, от чего упал на колени и шумно выдохнул, ощущая давление и боль в грудной клетке. — Умираю... —       — Скорую вызовите! — Закричал Сатоши стоящим на улице охранникам и забежал с остальными в кабинет, полностью игнорируя тело Шина.       — Тихо-тихо. — Макото сел рядом на колени и прижал к себе хрупкое тело, стараясь сдерживать нарастающую панику и слезы. — Все будет хорошо. Ты у нас везунчик. Справишься. Сейчас приедут врачи и спасут тебя. — Но Кацу постепенно обмякал в его руках.       — Мой единственный друг. — Нобу, как и остальные, сел рядом. Вот только слез не сдерживал.       — Все хорошо будет, слышишь? Посмотри на меня. — Макото аккуратно уложил чужие ноги на пол, а сам продолжал держать тело блондина, который смотрел только на Макото. — Чуть-чуть потерпи, слышишь? Совсем чуть-чуть. Пожалуйста. —       — Тихо, подождите... — Кацу шумно выдохнул и сжал руку Макото здоровой рукой. — Я знаю, как умирают и что чувствуют... —       — Не умираешь ты. Не можешь умереть. Мы тебе запрещаем. — Брюнет же головой мотает и видит слезы на глазах у всех. — Прекратите! Он будет жить. —       — Макото, пожалуйста. Мне очень холодно. Впервые за два года очень холодно. — Вновь сжимает чужую руку и улыбается. Искренне улыбается, медленно моргая. — Нобу был прав, если вовремя не сказать потом очень будешь жалеть. — Но даже в такой ситуации, когда тело слабело с каждой секундой все больше и больше. Когда глаза начинали моргать все медленнее. Даже сейчас Кацу не спешил. — Макото... — И сам блондин старался не плакать, лишь улыбался, смотря на старшего. — Я тебя люблю. Все два года, наверное, любил, но понял слишком поздно. — Хотелось плакать. Хотелось показать, что он впервые боится смерти и точно не хотел бы умирать вот так. Не хотел умирать. Потому что потеряет и Нобу, и Сатоши с Рином, которые уже срывались на истерику. — И вас всех тоже люблю... Друзья... — Вновь улыбается и судорожно выдыхает, потому что Макото не сдержался и все же заплакал, из-за чего крепче прижал Кацу к своей груди.       — Прошу тебя, потерпи немного, слышишь? Не закрывай глаза, пожалуйста. — Макото прикусил губу, чтобы хоть немного задержать слезы, но ответа не слышит. — Кацу? — Спрашивает снова и смотрит на Сатоши, который спрятал лицо в ладонях и головой уткнулся в пол. — Кацу... — Он отстраняется немного и, увидев закрытые глаза, начинает мотать головой. — Нет-нет-нет, нет-нет-нет. — Ладонью проводит по щеке и все же срывается. — Открой глаза, Кацу. Посмотри на меня, слышишь? Кацу! Открой глаза! — Вновь прижимает к себе блондина. Слышит плач всех остальных и сирену скорой помощи. А в следующую минуту чувствует, как его оттаскивают от тела люди Сигэо. Видит врачей в специальной одежде. — Спасите его! Я вас умоляю! Он не может умереть! —

***

Три месяца спустя.

      — Обожаю май. Тепло, все цветет. — Сатоши открывает бутылку пива, сидя на берегу, и протягивает ее Нобу.       — Редко мы раньше выбирались на свежий воздух. Да и не купались никогда толком. — Рин укладывает второй плед и ставит еще один холодильник с пивом. После чего смотрит на Макото, который раскладывал принесенную с собой еду. — Как ты? —       — Уже получше. — Он кивает и усаживается поудобнее. — Все стало слишком спокойно... —       — Да, даже непривычно. — Нобу кивает. — Однако у Сигэо тоже не все так гладко. Это у вас тишина да спокойствие. И денежный запас имеется. —       — Ой, да ладно тебе. Работать на крупную группировку Якудза не каждый может, тем более вторую во всем мире. — Сатоши фыркает недовольно и слышит приближающуюся музыку. После чего резко поднимается и начинает кричать. — Кацу, придурок! Нельзя на пляж заезжать на машине! — Все оборачиваются со смехом.       — Плевать мне! А музыку как слушать? — Парень вышел из машины, прихватив ящик с саке. — Умные такие. Как людей валить, так все законно, а как под музычку посидеть, так нельзя. Она же не заведена! — Он с улыбкой садится на плед и снимает футболку.       — Красивый шрамик остался. — Рин улыбается и протягивает блондину открытое пиво, после чего все четверо поднимают руки вверх.       — За нас и нашу победу. — Макото делает глоток и довольно тормошит белые волосы на чужой голове.       — Так значит, это конец? — Сатоши садится напротив и берет в руку палочки.       — Это только начало. — Кацу улыбается и отпивает немного.       — Начало чего? — Нобу переспрашивает и осматривает всех. — Что это за начало такое? Вы что-то без меня затеяли? —       — Друг мой, это начало счастливого будущего. Жаль, что не спокойного. Ведь кое-то у нас в добрую мафию подался. Наш лидер, командир. — Блондин берет креветку руками и смеется. — А нам что делать? Придется идти за ним. —       — Не ворчи! Все равно рад же. Будем спасать людей. — Рин вновь поднимает бутылку и созывает всех удариться горлышками.       — Тогда не за конец, а за начало! — Они вновь ударяются бутылками и громко кричат хором, чем пугают посетителей пляжа.       — За новое начало! —