Привязанность

Курт XXII

Домой мы не пошли. Я хотел поговорить в месте поближе, ибо чувствовал, что моё раздражение разрастется до той поры, что я наврежу Агни больше, чем стоило бы. Есть во мне дурная черта, растущая, как на дрожжах, агрессивность, мерзкая искорка, контролировать которую можно лишь в стадии зачатка. Поэтому я всегда старался решать проблемы сразу, пока не успел накрутить себя. Партнерам это не нравилось, но разве лучше дождаться, пока мои пальцы сомкнутся на чьей-то шее? Или треснет чужая кость? Конечно нет, а потому Агни придётся объясняться прямо сейчас, пока искорка не разгорелась в пламя. Прямо за библиотекой находится кафе, терраса которого обвивает три огромных дуба, имитируя ярусность. Мы пошли в самый конец, под густую крону, под которой натянут тент, чтобы случайная живность или труха не приправляли тарелки посетителей. Людей, желавших карабкаться на второй этаж было немного. Семейная пара сразу на входе и две девушки в центре. Мой разговор с Агни имел все шансы остаться в тайне от посторонних ушей. -Холодный чай и стакан льда,-делаю заказ, наскоро просмотрев меню.-Стол наверху. -Хорошо,-бармен кивнул и жестом подозвал человека из зала.-Покрывало нужно? -Да,-ответил за меня Агни. Бармен перевёл взгляд на меня и мне ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть. Официант провёл нас наверх, передал Агни свернутую в ролик плотную непромокаемую ткань и, пообещав, что заказ будет готов через несколько минут, удалился. -Зачем это?-я наблюдал за тем, как Агни стелит "покрывало" на широкий стул, оббитый мягкой цветастой тканью. -В общественных местах раб сидит на мебели с покрывалом, либо не сидит вообще,-внезапно он остановился.-Если желаете, я останусь на полу. -Мне будет неудобно с тобой говорить. Вскоре чашка чая и пластиковый стаканчик льда были на столе. Я дождался когда официант скроется из виду и лишь тогда заговорил. -Знаешь, как легко отучиться распускать руки? -Я не хотел причинить вам вред,-Агни ответил сразу, будто уже заготовленной фразой, а после, догадываясь, что лёд здесь не просто так, начал слишком активно уходить в собственные гадания, выдав лишь:-Я испугался, что кто-то услышит. -Себя нужно держать в руках, друг мой, а уж тем более не лезть в лицо. Так к чему я, в моём детстве была игра, дурацкая и опасная, "Соль и лёд" называлась,-беру чуть подрагивающую руку Агни и переворачиваю тыльной стороной вверх и все подальшие действия сопровождаю объяснениями:-На руку сыпали немного соли,-солонка со стола пришлась очень кстати,-а сверху клали кубик льда. Непонимающий взгляд невольника замер на собственной кисти. -А... дальше? -Ждали,-закатываю рукав выше локтя и пальцем обвожу старый шрам по виду напоминающий архипелаг Шпицберген на сервере Норвегии.-Соль понижает температуру льда и мы получаем сильный холодовой ожог. Как только Агни увидел шрам, его глаза наполнились страхом, а колющее ощущение на ладони привело в ужас. Но вопреки моим ожиданиям он ничего не сделал. Не попытался сбросить лёд или хотя-бы попросить остановить это. Нет, лишь страх, тихие всхлипы и смиренное принятие наказания. Мысленно я досчитал до ста, достал из сумки флягу и, смахнув лёд, промыл руку раба. Кожа покраснела, а в центре образовался маленький белый пузырёк, который вскоре превратится в ранку, но шрама не останется. Что-то в поведении Агни изменилось. Напряжение продолжало расти, переходя практически в оцепенение, при том, что льда больше не было. Что-то происходило в его мыслях, диссонанс такой силы, что на ожидаемое "извините" или "больше так не буду" не хватало ресурса. -Агни? Никакой реакции. И тогда я выставляю руку и резко щелкаю пальцами прямо перед его носом. Взгляд оживает. -Желает-те продолжить д-дома? -Нет, просто показываю наглядно что будет, если ещё раз позволишь себе руками махать,-снова тянусь через стол, на этот раз легонько касаясь острого подбородка. Взгляд переползает с раскрасневшейся ладони на меня.-О чём ты думаешь? -Разве обжигает не только огонь? -Не поверишь, но ещё кислота, щелочь, электричество и даже лёд. Что, ошпарился разок супом и теперь всю жизнь будешь ожогов бояться? -Нет, простите,-он с трудом отрывает взгляд от руки,-меня очень удивил лёд. Я всё уяснил, этого больше не повторится. Не знаю в чём конкретно, но я чувствую ложь. Дело не во льде, не в самой реакции. Но пока я не готов это выпытывать. -Можешь убрать руку, иначе вскоре ты прожжешь её взглядом,-беру ещё пару кубиков льда из стаканчика и бросаю себе в чай, остальное заливаю водой из фляги.-Иди ближе, давай полью тебя, мой цветочек, и поговорим о главном. Можно было и не приглашать, кажется, у него вечная жажда. Вообще не стесняясь посторонних взглядов становится на колени меж моих ног и с моей помощью пьёт. Коснуться губами руки не даю, на что Агни отвечает таким униженным взглядом, будто я только что заставил его вылизать пол на глазах у всего кафе. -Иди на место. Так, сейчас я буду задавать вопросы, а ты отвечаешь коротко "да" или "нет". Хорошо? -Да,-виновато опущенная голова и взгляд куда-то в сторону, тоже мне, бедный несчастный. -Выясним сразу, ты умеешь читать?-впечатленный реакцией парня в библиотеке я говорил тише, хотя-бы ради спокойствия невольника. -Да,-он не колебался. -И об этом не должны узнать другие? -Да. -Но и от меня ты хотел это скрыть? -Да. -И продолжил бы молчать до последнего? -Наверное да. -Тебе не стыдно? Агни запнулся. Хотел было что-то ответить, но ни "да", ни "нет" не подходили, по итогу он с непонятной мне ненавистью впился в краешек нижней губы. Выступила кровь, но парень быстрым движением языка убрал капельку, бросив в мою сторону настороженный взгляд. -Ладно, допустим, что где-то она в тебе есть, очень глубоко. Объясни мне внятно, почему никто не должен знать, даже я? Агни глубоко вздохнул, несколько мгновений задумчиво сверлил стол, но после заговорил: -Существует реестр, скажем так, образованных невольников. Содержание таких документируется в обязательном порядке и облагается налогом. -Зачем? -Один из моих прошлых владельцев говорил, что наличие таких рабов сильно бьет по экономике,-Агни сосредоточился на небольшом пятнышке на столе и кончиком ногтя пытался его отодрать.-Средний класс начнет стремительно терять работу, потому что владельцы предприятий предпочитают бесправных рабочих, которые трудятся за еду и без четкого графика. Тем более не нужно оплачивать больничный раба, страховку, заморачиваться с техникой безопасности и ещё куча всего,-он говорил быстро, со знанием дела, будто когда-то защищал диссертацию по этой теме.-Со временем создали комитет по борьбе с неоплачиваемым трудом и незаконной эксплуатацией невольников. Я положил ладонь на руку раба, которой тот активно отскребал засохшее пятнышко, что заставило Агни остановиться, а мне переварить сложные слова. -Для чего они были?-на всякий случай уточняю. -Для проверок. Всех рабов с предприятий, из частных владений, даже жалкие остатки от традиционных "желтушных троек" согнали в фильтрационные лагеря. Те, кто были дороги хозяевам, тех выкупили сразу, здоровых и уравновешенных отправили на помост, ну на рынок, чтобы перепродать и уже правильно оформить, остальных - на рудники. А следом - жесткий и бредовый закон "Синий ромб". Каждый образованный невольник стоит на учёте, проходит психиатрическую комиссию раз в два года и, если и меняет хозяина, то только с согласия ведомства, а если хозяин умирает...-голос Агни на мгновение дрогнул,-снова лагерь, комиссия и рынок, либо рудник, что вероятнее. Даже в наследство такого раба передать сложно. Нужно проверить - будет ли хозяин должным образом содержать его... -То есть, все эти лагеря и проверки в обмен на улучшеные условия содержания?-снова перебиваю я. -Не совсем. Условия могут быть те же, только хозяин должен строго контролировать перемещение невольника, его влияние на других рабов, следить за тем, чтобы не появилась какая-нибудь тайная переписка. Это только говорят, что целью было - спасти экономику, а на самом деле спасались от бунтов, конечно, тупым стадом же легче управ...-он осекся на полуслове. Да уж, у кого-то слишком длинный язык, который не всегда удаётся контролировать. Уже не такая невинная овечка, каким казался раньше. -Значит были бунты...-теперь картина мира стала чуть четче, но это дела почти шестидесятилетней давности, сейчас законы работают, но почему всё ещё так строго? Обдумывая всё сказанное, ко мне закрались подозрения: а ведь моя невинная овечка только что выдала вполне логичный вывод. Необразованная масса и вправду не так опасна, если её не ведёт кто-то достаточно умный и расчетливый.-Раз умеешь читать, значит ты не тупое стадо? -Я не лучше остальных,-его совершенно не смутил вопрос.-Умение читать мне ничего не даёт, разве что проблемы. А если не быть осторожными, то проблемы будут и у вас. -Угрожаешь?-откидываюсь на спинку стула, разговор всё интереснее и интереснее. Агни наконец поднимает глаза от чертового пятна. -И думать не посмел бы. От этого взгляда вечно подозревающая и недоверчивая сущность во мне начала гореть заживо. Я ждал насмешку, презрение или ненависть, что угодно, выдающее истинное мнение Агни обо мне. Но, как оказалось, он открыт передо мной, словно оголенный нерв. Бесхитростное создание, как прирученная мышь. -Хозяин, я ваш. Мысленно и телесно,-раб прервал долгое молчание, но глаз более не отводил, он хотел, чтобы я видел его искренность.-А ещё мне очень хочется жить. Очень хочется, вы, возможно, и не представляете насколько. Но вот тут,-он приложил ладонь к горлу,-что-то сломано, оно не работает без вашей руки. Я же прекрасно осознаю своё положение, я нуждаюсь в вас, а потому приму любое наказание, которое вы назначите, подчинюсь любому правилу. И никогда не посмею угрожать или подставить. Но... теми словами вы сами навлекаете на себя беду. -Какую беду?-под лёгким впечатлением от его тирады я растерял всё внутреннее раздражение.-Что будет? Ну отправят тебя в лагерь или... -А вас депортируют,-коротко и лаконично вставил Агни. -Та-а-к, а с этого момента подробнее. -Я знаю только про один случай, когда человек из Удви-Катра, этот город десять лет назад отошёл соседней стране, выиграл раба с синей биркой, но по какой-то причине не знал местных законов и оставил раба себе. -А что ему было делать? -Ну как...-Агни удивлённо посмотрел на меня, но быстро понял, что этих моментов я ещё просто не знаю.-Раб ведь как чек, как... валюта. Нужно было на следующий день прийти к проигравшему и обменять невольника на деньги. Если обычного раба, как меня, например, можно выиграть и сразу забрать в дом, просто имея на руках свидетельство о жизни, то раба с синим ромбиком на бирке,-Агни взял свою и указал на нижний край,-это что-то вроде брелочка, который припаивают к низу железных бирок, вот сюда, его нельзя просто так проиграть и забыть или подарить. -Но тот человек оставил и что было дальше? -Это вскрылось при первой проверке документов, человеку выписали штраф в 80 тысяч цут, а когда он всё выплатил, его депортировали. Для местных штраф меньше, может на пару тысяч. Но это всё равно много. Что было бы с вами, я не знаю. И не хочу узнавать. -Можно было об этом как-то раньше рассказать? -Вы изначально считали, что я неграмотный, не было причин вас в этом разубеждать. Тем более я не знал, как вы это воспримете, может вы знаете о законах и отправите меня в лагерь. Ещё до проверки на грамотность меня отсеят,-он снова коснулся своей шеи.-Смерти от обезвоживания я боюсь больше, чем наказания за ложь. Делайте со мной всё, что посчитаете нужным, я буду благодарен и покорен, только не выдавайте мою тайну. Я и не собирался. Даже не потому, что могу схлопотать штраф и депортацию, нет, просто общие тайны - это шаг к доверительным отношениям. В нашем случае, это скорее шаг с моей стороны. А ещё это многое объясняет. Сложно научиться ТАК говорить и столько знать, лишь слушая. Легко могу представить тихого спокойного Агни в роли книжного червячка. Но давать доступ к домашней библиотеке пока рано, у меня есть идея получше, чем его занять. По пути домой я забежал в один магазинчик за довольно специфическим для меня товаром, Агни ждал снаружи, а потому я заблаговременно спрятал покупку на дно сумки. Неплохая черта раба - не лезет с распросами. Поэтому сюрприз спокойно дождётся своего часа. -Хозяин, вы велели напомнить, что я наказан,-переступив порог дома практически сразу оповестил Агни. -Разбувайся, мой руки, будем подводить итоги разговора,-от меня не укрылась скованность позы и заметная дрожь в теле. А ведь хорошо держался всю дорогу. В сущности это ничего не значит, просто интересен уровень его самоконтроля. В детстве я оттачивал этот навык, чтобы ни одной мышцей не выдать, несколько мне на самом деле страшно. Разве что глаза выдавали. Но сейчас практически ничего не способно показать мои страх или слабость, никто и ничего не выведет на слезы и откровенную панику. С Агни не так... Говорил же, как оголенный нерв. -Становись в планку,-наблюдаю, как растерянный мышь, в сомнениях, сначала опускается на колени, а потом опирается на вытянутые руки и на мыски стоп.-Почти угадал. На локти. Нет, нет, нет, задницу мы не опускаем,-ногой легонько касаюсь передней поверхности бёдер, чтобы приподнялся, а после ладонью прохожусь вдоль позвоночника:-Спина прямая, вот так, молодец. Так и стой. Он не спрашивает как долго, вообще ничего не говорит, смотрит перед собой, а мышцы уже начинают подрагивать. Ухожу на кухню. Неспешно ставлю воду для макарон на плиту, достаю из холодильника яйца и полуразмороженные мясные шарики в упаковке. Не уверен, что после сегодняшних "фокусов со льдом" и планки секреты и недосказанности закончатся, но надеюсь, Агни вынесет из этого урок. Тихонько возвращаюсь в комнату, в полной уверенности, что парень халтурит, но в его понимании обычное упражнение являлось самым настоящим наказанием. Он всё ещё стоял. Дрожал, всхлипывал от боли в руках и пояснице, но стоял. Сколько уже? Минут шесть? Восемь? Для нетренированных мышц это пытка. И сколько ещё, интересно, простоит? "Не будь таким ублюдком,"-тут же мысленно одергиваю себя и иду к Агни. -Всё, всё, падай,-придерживаю под плечи, чтобы парень действительно не упал, а лишь осторожно лег на пол, поджав руки под себя. Но через пару секунд Агни заставил себя подняться и опустился передо мной на колени. Только сейчас я заметил две влажные дорожки на щеках. -Спасибо за заботу, хозяин. Какие будут дальнейшие распоряжения?-виновато опущенный взгляд и кровоточащая прокушенная губа почти вызывали жалость. Почти... -Какую к черту заботу? -Изгнание скверны - это же забота,-он бросил на меня вопросительный взгляд, мол как ты до сих пор не поймёшь. -Я здесь не скверну из тебя изгоняю, дружок, а пытаюсь донести до этой головы, что пока ты будешь от меня что-то скрывать,-каждое слово я подкреплял несильным тычком двух пальцев в лоб,-знай, рано или поздно это вылезет тебе боком. Очень больно вылезет. -Да, хозяин,-он понимающе закивал, а после чуть тише выдал:-В сущности, это ведь одно и то же. -Нет,-я тяжело вздохнул и пересел на диван, на что мышь почти мгновенно сместился ближе ко мне, но всё так же стоял на коленях.-Нет в тебе скверны, не существует её. Я её не вижу, никто не видит. Это выдумка, Агни. -Но... вы же как-то поняли или почувствовали, что меня нужно наказать, это и есть - понять, что в рабе больше скверны, чем обычно. -Считаешь, что случайно разбитая чашка - это проявление скверны? Пролитый суп? Или твои чертовы кошмары? Наказывать тебя за случайности или за вещи, которые ты не можешь контролировать? Это будет избавлением от скверны?-я старался не повышать голос, но буквально горел и полыхал от невозможности достучаться до Агни. Но похоже, что я его только пугаю. -Д-да,-он вжимал голову в плечи и неосознанно отклонялся назад, будто боялся удара.-Если скверна ещё не пробралась в умыслы, то проявляется через случайности. Она же скверна... ей свойственно вредить и портить. -Здорово,-со скепсисом фыркнул я,-и что же, значит ты благодарен всем тем, кто полосовал твою спину? Забота же. Парень смутился и потупил взгляд. -Иногда это была боль только ради боли. Мне не понятно зачем,-Агни быстро заморгал, избавляясь от внезапно выступивших слёз. Похоже, я задел что-то болезненное. -А горло? Тоже забота? -Не знаю,-душащие слезы заставляли голос Агни дрожать, парень прижал ладонь к шее, словно её нужно было от чего-то защищать. Да, вот я и нашёл то самое, болезненное. -Калечить - это не забота, Агни,-провожу ладонью по стянутым в хвост волосам, по влажной щеке, на что раб несмело подаётся вперёд, к руке.-А наказания - это лишь способ держать тебя в узде, заставлять следовать правилам. Никакого очищения, ничего сакрального или духовного. Понимаешь? Агни Конечно я понимал, я всё понимал. Не все люди в моей жизни наказывали во благо. Временами жестокость - это просто жестокость, боль - просто боль. Но чего я никак не мог объяснить себе, так это состояние, возникающее после наказаний, переходящих рубеж терпимой боли. Ни сорванный от крика голос, ни горящая кровоточащая плоть не в состоянии были затмить ощущение лёгкости в теле, растекающегося в груди тепла, окутывающего спокойствия и дурманящего тумана в голове. Хорошего тумана, который не утащит липкими лапами в темноту. Когда-то я поделился мыслями об этих ощущениях с господином Базилисом. В те времена мне часто доводилось говорить с ним о чувствах, он требовал, чтобы я описывал всё, что ощущаю, говорил, что думаю. Я был больше, чем открытой книгой, я был словно без кожи. Открыт и уязвим, мне попросту не давали обрасти панцирем, обзавестись чем-то личным. Всё сокровенное было снаружи: переживания, мысли, радости и страхи. "Да, мой мальчик, свободные пресыщены этим чувством,-говорил Базилис, ласково гладя меня по бедру, медленно переходя на живот, забираясь под тонкую ткань рубахи,-в нас не живёт скверна и эта лёгкость в теле позволяет свободным чувствовать искусство, создавать шедевры, исследовать, раскрывая разум морю информации, а после воплощать её в великих открытиях. Рабу же это не дано,-пальцы переползли на спину и кончиками ногтей задели каждую взбухшую полосу, от чего я поморщился, едва сдерживая всхлип.-Но эти крохи просветления и внутренней чистоты дают тебе возможность учиться, помни об этом, всегда." Этих объяснений было более, чем достаточно. Господин Базилис открывал передо мной огромный, непознанный мир, который люди в виде букв перенесли на листы бумаги. Я научился скорочтению и быстрому дословному запоминанию, и без особого труда читал чужие письма, дневники, записки, а после воспроизводил для Базилиса, даже если информация была полнейшим бредом, как, например, медицинские заключения. Подслушать и запомнить разговор, украсть деньги или письмо из книги с определенным названием, пробраться в чужой кабинет и найти нужную вещь - всему этому научил меня Базилис. За каждый навык, знание и информацию я расплатился кусочком кожи. Искренняя вера в правильность "методов обучения" Базилиса держали меня на плаву, собственно и сами результаты укрепляли мою веру. Я слушал речи тогдашнего хозяина о том, насколько ему меня жалко, как он страдает, когда приходится "очищать душу", как дрожит его рука, что заносит плеть. Что это, если не забота? Базилис никогда не бил меня в ярости. Никогда до потери сознания. Никогда не калечил. Это ли не забота? Но хозяин Курт отчего-то так не считает. Даже после этой... как её... планки? я чувствую это тепло внутри. Мышцы всё ещё ноют, но я же чувствую, что скверна ушла! Меня не тяготит чувство вины, не тошнит от постоянных переживаний. Я чист! Мягко и осторожно я попытался поделиться этими мыслями, на что хозяин как-то грустно улыбнулся, ласково провёл по моему лицу, вытирая остатки слёз и сказал: -Ладно, глупый мышь, закроем эту тему. Быть может когда-нибудь, ты меня поймёшь. -Может просто в ваших краях всё работает иначе?-предположил я, осторожно подбирая слова, не хочу, чтобы показалось, будто я неуважительно отзываюсь о родине хозяина.-В тех местах, откуда вы, даже солнце работает по-другому. Светит, но не греет. Здесь никогда не бывает снега, потому что солнце греет, а у вас он есть. Может и со скверной всё по-другому? И с заботой... -Может быть, может быть. Давай тогда я покажу тебе, что такое нормальная забота,-он встал, но в дверях остановился, заметив, что я не двигаюсь. В животе неприятно заныло, предчувствуя новую боль. Я вдруг осознал, что планки и того разговора на террасе мне более, чем достаточно. Морально я вымотан, физически - очень устал, кажется, в эту секунду я смотрел на хозяина с такой надеждой и мольбой, будто уже знал, что случится. -Видишь, в чем разница моей культуры и вашей,-хозяин подошёл ближе и протянул мне руку, помогая встать.-Моей заботы бояться не нужно. Мы просто идём есть.