Привязанность

Агни XXV

Может это такая уловка? Но какой в ней смысл? Притупить мою бдительность, а после дождаться, когда я оступлюсь и... И что? За вчерашний день я не то, что оступался, я буквально бежал по граблям. И ничего ужасного не случилось. Пока. Страшно осознавать, что жестокость к себе я принимаю легче, чем доброту. Ведь хорошее отношение заслужить сложнее и если доброта и ласка появляются на ровном месте - это всегда предвестник бедствия. Можно сколько угодно спрашивать, выяснять в чём дело, но это всегда закончится болью, рабу остаётся либо подыграть и отсрочить её, либо действовать на нервы хозяину своими "почему" и "за что". Я всегда выбирал первый вариант, надеясь, что как-то подготовлюсь морально, возьму себя в руки и весь остальной бред. Не работает это так, я живу как на иголках, всё время ожидая подвоха. Но в своё время господин Базилис приучил, что любая ласка - это безоговорочный признак безопасности. Ласка никогда не сменяется резкой болью, не даётся просто так или во время наказания, либо пока я не буду прощён. Это мой условный рефлекс, будь он не ладен. Однако, хозяин Курт этих особенностей не знает и, сам того не осознавая, заглушает мой страх и нервозность. Плохо ли это? Не уверен, но за вчерашний день я получил ласки больше, чем бывало за неделю жизни с Базилисом. Да и в любом случае хозяин рано или поздно догадается, а пока всё идёт неплохо, я наконец-то понял к чему хозяину понадобились "птички", понял, что в отношении меня интим всё-таки планируется. Как он сказал, "может и тебе понравится"? Тоже мне забота, нравится должно хозяину, ибо от его заинтересованности и удовольствия зависит, сколько и как я буду жить. Я бы так не переживал, если бы не пропасть будущего, до зубного скрежета страшная и непонятная. Повезти дважды не может, уж точно не мне. Хозяин Курт - это предпоследняя остановка, а дальше конечная - Госпожа Смерть. Рядом с этой мыслью никакой интим и никакие извращения меня не пугают. Тем более, если в это "может и тебе понравится" не входит порванная задница и травмы, то я буду даже счастлив. Искренне счастлив, совсем как вчера вечером, когда хозяин позволил заснуть рядом с собой, вернее... на себе. Последнее, что я слышал - это рассказ про мышонка, а после и сам не заметил, как провалился в сон. Ни кошмаров, ни сновидений, тихая ночь, хорошая. А проснулся под утро, за окном едва занялся рассвет. Я лежал у стенки на спине, либо сам перевернулся ночью, либо меня довольно нежным образом сбросили. Хозяин ещё спал, положив руку мне поперёк живота. Рубаха задралась и даже в полумраке спальни я видел контраст нашей кожи, как белый и коричневый сахар. Наверное впервые у меня есть возможность рассматривать хозяина так близко и долго. По телу пробегает едва ощутимый холодок, когда я смотрю на закрытые веки слишком долго. Даже не видя глаз, я боюсь задержать взгляд. Необъяснимое чувство, привычка, вбитая ещё в далёком-далёком детстве, но ей легко сопротивляться. Я не в первый раз сталкиваюсь с тем, что человек хочет, дабы его раб смотрел прямо в глаза. Но глаза хозяина обладают своим потусторонним шармом. Ещё на рынке, находясь в крайне уязвимом положении, я позволил себе задержать взгляд на голубых авантюринах, на меня глядел могущественный ифрит, что одним нажатием пальцев исправил поломку во мне. Я представлял ифритов злыми миражами, что обитают средь палящих пустынь, на руинах и развалинах храмов. Зачем я ему понадобился? Меня последние два года мучают монстры в кошмарах и не удивительно, что в некоторых вещах мне мерещится ересь. Палящее солнце, боль от ударов и жажда сделали своё дело и в обычном иностранце я увидел необычное. Испугался ли? Не помню, мне так больно прилетело по голове от торговца, что и мысли все выбило. Но после я довольно быстро осознал, что мой нынешний хозяин - просто человек, никакой не ифрит, но если в какой-нибудь из дней он обратится огромным крылатым чудовищем из огня и смоли, ну чтож, удивлюсь и если не прихватит сердце, может успею заварить ему кофе. -Наблюдаешь? Я вздрогнул всем телом. Мужчина открыл глаза так внезапно, будто что-то почувствовал. -Хозяин? -Ух ты, признал,-лукаво улыбаясь, проводит пальцами по моему животу, запускает руку под рубаху и нежно обводит контур соска, тот мгновенно твердеет.-Чего не спишь? -С-сплю, почти. Кажется, я действительно не до конца проснулся. Мог придумать что-то ещё тупее, а? -Да ладно, я столько раз за ночь просыпался и не сосчитать. Но надо ещё хотя-бы часик сделать вид, что спим и тогда уже вставать, повернись спинкой,-не утруждая себя ожиданием хозяин сам разворачивает меня и за талию притягивает к себе. Заставляю себя расслабиться, когда чужое колено протискивается меж моих бёдер. С замиранием я ждал, что будет дальше, нога хозяина просто легла на мою и... больше ничего. "Сделать вид, что спим,"-мысленно повторил я про себя и закрыл глаза. -Сегодня не выходи на улицу и почту можешь не смотреть,-напутствовал хозяин, помогая мне справиться с чаем.-Когда вернусь, быстренько поедим и начнём готовиться. И ещё, это к сегодняшнему дню не относится, но, пожалуй, стоит ввести ещё одно правило: никогда и никому не открывай дверь, это ясно? -Даже вам?-не спешу вставать с колен, сначала нужно дослушать. -У меня есть ключи, так что к двери вообще можешь не подходить. Если будет нужно кого-то впустить, я предупрежу. -Да, хозяин, я понял. Никого не впускать, к двери не подходить. -Умница,-рука ласково проводит по моим волосам, отчего в груди расползается тепло. Да уж, и ради таких моментов я готов переться в какой-то засраный бордель, притворяться, врать налево и направо, и черт знает что ещё. И если Базилис заставлял меня заниматься подобным, то вчера я сам предложил свою помощь. Сглупил? Возможно. Но однозначно я скажу только к завтрашнему утру. Ключ щёлкнул в замке и я остался сам. Нужно готовиться уже сейчас. Сегодня уборка будет поверхностной, уберу постель и чисто символически протру полы. Нарезаю овощи и мясо для рагу, чтобы за час до прихода хозяина бросить всё это на сковородку и перемыть посуду. Теперь займёмся внешним видом. Информацию лучше выдают те, кто искренне желают помочь, либо же боятся за себя или за близких. Среди рабов альтруизм не очень популярен, поэтому придётся брать запугиванием. Я не выгляжу ни особо сильным, ни пугающим, ни жестоким, но зато мой хозяин, без пяти минут ифрит во плоти человека. Внутренней жесткой стороной ковра растираю локти, сдирая небольшой слой кожи, чтобы образовалась корочка и место обильно покраснело. Та же участь ждёт подвздошные ости и колени. Для достоверности пару раз проползаю по комнате от стены до стены, как будто снова участвую в "крысиных бегах". Легче ведь играть знакомую роль. На очереди запястья и щиколотки. Обычной бечевки хватает, чтобы самостоятельно оставить на них следы, как после связывания. Пара потёртостей в области живота, немного пыли на штанах. Одежда должна быть мятой и... пахнуть от меня должно явно не розами. Засовываю рубаху и штаны в кучу с грязным бельем, через пару часов будет самая кондиция. Даже хорошо, что я вчера в душе не был, мне нужно как можно больше доказательств, что я самая что ни на есть рабочая лошадка: и в игру, и в постель. Я должен создавать впечатление преданной хозяйской собачки, существа, которое отлично знает привычки и предпочтения своего хозяина и готово их любыми доступными способами удовлетворять, а по состоянию моей тушки должно быть ясно, что занимался я этим весь вечер. Время пролетело незаметно, я выключил газ под сковородкой ровно в ту секунду, как в двери скрипнул ключ. -С возвращением, как прошёл ваш день?-я выбежал в коридор, чтобы поприветствовать хозяина и забрать сумку. -Ва-а-ау,-протянул мужчина, окидывая меня взглядом. Одежда всё ещё напитывалась ароматами, а я ходил по дому в одном белье.-А есть такая опция, чтобы ты всегда так ходил? -Как вам будет угодно, хозяин,-чувствую, как краснеют уши. Но смущение быстро спадает, когда я натыкаюсь на недовольный взгляд. -Что с ногами? -Это же часть плана,-сгибаю руки в локтях, демонстрируя счесанную кожу.-"Крысиные бега", помните? -Ты же говорил... -Что подготовлю одежду и себя,-согласно киваю,-такие следы легко распознать, мне точно поверят. А если есть возможность оставить какой-нибудь след на лице... -Агни, мне очень хочется тебя сейчас ударить, но, по-моему, на это ты и намекаешь, я прав? Мне откровенно непонятно его недовольство, разве я плохо подготовился? Нужно было сильнее тереть? Или лучше было самому себе синяк поставить? -Простите, если этого недостаточно,-опускаю голову,-я сейчас же... -Ты сейчас же замолчишь и послушаешь,-перебивает он, подходя совсем близко.-Чтобы я больше не видел, что ты сам себе вредишь. Сегодня ладно, что сделано, то сделано, но впредь никаких самоповреждений. -Но это же для дела, так убедительнее... Ай!-сильный шлепок по заднице явно дал понять, что спорить не стоит. -Мои слова для тебя недостаточно убедительны?-кончики ногтей нежно проходятся вдоль рёбер, отчего кожа мгновенно покрывается мурашками. -Достаточно,-заверяю я, чувствуя лопатками прохладу стены, глупый конечно способ защититься, но я неосознанно вжимаюсь в неё, будто способен просочиться сквозь щелочку на стыке обоев. -А раз так, значит больше никакого вреда ты себе причинять не станешь, да? -Да, хозяин. -Вот и чудно,-он вновь гладит меня, легким движением отводит от стены, придвигается ближе, кончиком носа ведёт от шеи до мочки уха. Дрожь пробегает по телу и я чувствую, как губы хозяина впиваются в мою шею, оставляя болезненный багровый засос. Задерживаю дыхание, боясь дёрнуться, но через мгновение меня отпускают и бархатный полушепот греет моё ухо дыханием:-Только я могу оставлять на тебе следы, мой мышь. Помни об этом и больше не делай глупостей. Звонкий повторный шлепок стал точкой в этом разговоре. И на мне всё-таки остался след. После обеда меня ждали обновки. Мы обговорили это вчера, но в глубине души я надеялся, что хозяин сочтет их напрасной тратой средств. Однако нет, не счёл. -Это не собачий?-удивился я, заметив на плотном широком ошейнике четыре маленькие застёжки. Для собаки никто бы не стал так изворачиваться, вшили бы одну большую: защёлкнул и повел на прогулку. Для раба же ошейники, бандажи, сбруя, наручи, поножи, кляпы и многое другое - это всегда вычурные штуки. -Я дважды переспросил у продавца, так что нет, не собачий,-заверил хозяин, вынимая из сумки тонкую плетеную косичку, сложенную в несколько раз. -На собачьем можно было бы сэкономить,-в животе что-то неприятно сжалось при виде плетеного поводка.-А зачем дважды? -Да просто увидел строгий ошейник, вот такие шипы, представляешь,-он показал на пальцах.-Какой смысл использовать такое на человеке? -На человеке - не знаю, но некоторые находят забавным играть так с рабом,-возвращаю ошейник, чтобы хозяин помог мне его застегнуть.-Не всему нужен смысл. -Не давит?-расправившись с застежками хозяин просовывает два пальца под ошейник. -Нужно сильнее. Хотя-бы до одного пальца или туже. Не затягивать ошейник раба считается чем-то вроде дурного тона, господин Базилис сравнивал это с незастенутой ширинкой. Мол неприлично и всё тут,-мои слова вызвали у хозяина язвительный смешок. -Как заботливо с его стороны, теперь фраза "задушить заботой" заиграла новыми красками,-ошейник обхватил шею чуть сильнее, но всё равно свободно пропускал целый палец.-Но кадык - не яйца, друг мой, поэтому мы позволим себе немножко бескультурщины. Как сюда бирку цеплять? -Позвольте я сам,-наощупь раздвигаю колечко и вдеваю свою бирку. -Кстати, представляешь, индо-арийскую филологию прикрыли, к сожалению не навсегда, просто весь факультет на карантин отправили, недели на две. -Заболел кто-то? Чем? -Кыр-фыр как-то там, не запомнил в общем. Зато две недели никаких индусов, просто благодать. Вздрагиваю всем телом, когда сзади щелкает карабин. Все эти металлические лязги плохо на меня действуют. -Последний штрих?-хозяин протягивает мне кохлию с сурьмой. Маленький деревянный сосуд с тонкой палочкой внутри. -Да, пожалуй. Становлюсь у зеркала и быстрыми умелыми движениями наношу сурьму на внутреннюю и наружную часть века. Да, господин Базилис считал, что она вредна, но разве это повод? Если меня собирались использовать в постели - я часто был с сурьмой на глазах. "Она так оттеняет твои медовые глазки. В тебе столько похоти и порока, слишком сладостно и грязно,"-неустанно приговаривал Базилис, когда раздевал, играл, брал. Он всегда говорил, что это скверна настолько извращает внешний вид и поведение раба, что свободному человеку сложно сдержаться и не отыметь похотливую соблазнительную плоть. Базилис уверял, что никогда бы не сделал ничего подобного с моими свободными сверстниками, а я... я грязный, я заслуживаю. Закончив с сурьмой, надеваю рубаху и штаны. Запах не сильный, не мерзкий, но и комфортным не назовешь. Когда же я вернулся в комнату, хозяин переоделся. Джинсы, лёгкая льняная рубашка темно-синего цвета с подвернутыми рукавами. Красиво. Мне кажется, даже в мешковине хозяин будет выглядеть красиво. Рядом с ним я чувствую неловкость. Не потому что завидую ему или стыжусь самого себя, нет, просто сейчас пропасть между нашими мирами ощущается особенно остро. Мне мерзко от того, как я выгляжу, как себя чувствую, а больше всего от того, что это так привычно. -Вы восхитительны,-говорю абсолютно искренне, позволяя себе ещё немного поразглядывать. -Завтра я вымою тебя, сниму всё это кожаное блядство и тогда уж поговорим о твоей восхитс... конченый язык,-хозяин улыбается и гладит меня по щеке.-Du bist großartig, meine kleine Maus! Прежде чем отправиться в публичный дом, хозяин устроил для себя небольшую экскурсию улочками западных районов Мадинат-Катра, хотя я бы назвал это "успокоить нервы". Даже не знаю, что пошатнуло эти нервы больше - волнение ожидания или местное такси. Когда для меня открыли багажник и подстелили брезент, взгляд хозяина нужно было видеть: смесь удивления и глубинного отвращения, будто я собирался не в багажник залезть, а в дерьме изваляться. -Но так всегда было,-мягко возражал я, когда мы забрели в уютный скверик с двумя старенькими кованными лавочками, окруженными клумбами.-Когда ещё были повозки и кареты раб ехал на облучке, либо на запятках, но никогда внутри. -На брезенте, в багажнике, в жару,-чуть-ли не по слогам отчеканил он.-Ладно, пятнадцать минут ехать, а если час-два? -У этих марок специальные отверстия есть для воздуха, совсем не душно, вернее, совсем чуточку...-я искренне не понимал его возмущения, вот бежать за едущей машиной - это издевательство, не спорю, а так лежишь тихонько, едешь, ну трясёт иногда, так голову прикрывать надо и всё будет хорошо.-Условием остаётся голос? -Думаешь, если сменишь тему, я перестану ворчать?-хозяин накручивает поводок на руку и мне приходится идти совсем близко. -Боюсь забыть. А можно немножко воды? -Не душно ему, не жарко,-фыркает хозяин указывая на лавку.-Не знаю сколько мы там пробудем, так что напейся на ночь вперёд, если можешь. Ошейник пришлось снимать. Из-за его ширины нереально добраться до места, на которое нужно давить. -Спасибо,-успеваю коснуться губами руки прежде, чем хозяин её отдернет.-Если вам неприятно, просто прикажите и я перестану. -Ты вкладываешь в это действие совсем другой смысл, нежели я,-ошейник снова затягивается, хозяин бережен, не спешит и не дергает. По фасаду здания не сразу угадывалось его пестрое дерзкое чрево, простота и скромность дворика, серые кирпичные стены, на окнах решётки, даже на втором этаже, а ещё неброский кованый забор с острыми пиками. Да уж, милое местечко. Сбежать точно не получится. Ещё не столь поздно, но свет на втором этаже горит в большей половине комнат. Да ладно, откуда аншлаг во вторник? -Нам сюда,-хозяин потянул за поводок и я засеменил следом, пытаясь унять внезапно возникшую дрожь в коленях. -Приветствуем дорогого гостя!-из неоткуда вынырнул пухлый юноша, лет двадцати пяти. Лёгкая шепелявость и подергивающийся кончик носа придавали ему схожести с кроликом, когда тот жуёт траву. -Добрый вечер, мне вас рекомендовал... -Да, да, да, господин Джалиль предупредил меня,-юноша улыбнулся и широким жестом пригласил пройти.-Он сказал, вы называете их "птички", как это прелестно. Эм... прошу прощения, со своим... эм, со своими птичками нельзя. А это уже обо мне. Бросаю в сторону хозяина наигранно-растерянный взгляд, мол на улицу же не прогонишь. -Да, об этом хотел уточнить. Меня неожиданно пригласили на игры, не мог отказать дорогому другу, пришлось брать раба с собой. Малыш отлично потрудился сегодня,-грубым хозяйским жестом меня потрепали по затылку,-не стану же я гнать хорошую собаку ночевать во двор. Можно ли привязать его где-то внутри, ни кормить, ни поить не надо, просто пусть где-то посидит тихонько. Я услышал шелест купюры в руках хозяина. Шепелявый кролик тут же растекся в улыбке. -Не проблема, в ждальне посидит, старшая за ним присмотрит,-пухлые ручонки сцапали денежку и скрылись в глубоких карманах. -Вести себя хорошо и тихо, ты меня понял?-сложенный в двое поводок коснулся моего носа. -Д-да, хозяин,-даже играть не нужно, эта вещь, да и тон правда пугают. Через каких-то десять минут помощница кролика вела меня туда, куда я и предполагал, правда раньше я не слышал, чтобы такую комнату называли "ждальня". -Умайма, присмотрите за ним,-бросила помощница, перебросив конец поводка сухонькой опрятной женщине, с влажным глазами и вдавленным шрамом на подбородке. -Здравствуйте,-я сделал легкий полупоклон и участливо заглянул в глаза. Холодные черные камни. -Быстро садись,-она указала на низкую длинную лавку, где уже сидели двое. Местный контингент. Откровенные халаты, запахи, как из сада падишаха, потухшие глаза. Я примостился в углу, поводок закреплять не стали, видимо, я не вызываю даже грамма настороженности. Арх Умайма быстро согнала девушек с лавки, приказав не вертеться в ждальне, ведь пришел новый клиент. -Скажи им, чтобы голос делали грубее,-между делом бросил я. -Это ещё зачем?-арх жестом остановила подопечных и повернулась ко мне. -Чтобы иностранец их не выбрал. Девушки услышали мой совет и обеспокоенно обернулась к арх. -Чего встали, быстро в зал! Умайма ушла вместе с ними. Поглядеть на диковинку. Главное оружие хозяина - это его внешность и наши местные предрассудки. Скоро арх сама придёт ко мне, за новым советом. А тем временем через ждальню провели четырёх девушек-иностранок. Ого, вот это сокровищница, я надеялся, что хотя-бы две найдётся. А после провели ещё двух. Шестеро! Откуда столько? -Почему он говорит о продаже?-легка на помине арх вошла в комнату, явно чем-то взволнована.-Для чего они ему? -Известно дело,-пожимаю плечами. Да, это хорошая арх, подопечные для неё как дети. Что, жалко отдавать на растерзание иностранному монстру? -Понимаю, что жизнь с ним то ещё дерьмо,-Умайма села рядом и развернулась всем корпусом,-но может пожалеешь девчонок, им там не место. Хочешь есть? -Нет, спасибо, я на особом питании,-приставляю два пальца ко рту, всем известный жест, так рабы предупреждают друг друга, что хозяин может проверяеть содержимое желудка. -Урод,-сплевывает Умайма, но не сдаётся:-Что я могу предложить тебе? Выдерживаю паузу. Умайма не дура, не торопит. -Мне и самому будет лучше, если хозяин купит не местную. Я увидел тут шестерых иностранок, не знаешь, откуда их столько? -Месяц назад привели, совсем свеженькие, ни жару не переносят, ни языка не знают, ужас просто. -Совсем не говорят? -Лепечут на своём этом, странном. Я в английском немного знаюсь, но с этими сложно, плохо говорят. Норге Берген, Норге Берген и всё тут. Одна только хорошо понимает, Ольха, рыженькая такая, но её лучше хозяину не советуй. Вздорный нрав. -Может они к своим лучше относятся,-предположил я.-А почему их так много? Раньше еле-еле двух можно было отыскать по всему району, а тут в одном месте и сразу шесть. -Ещё трое мальчиков, если хозяину твоему интересно будет. Но их в зал пока не пускают, вообще не слушаются, упираются бычками, а вчера один в петлю полез, представляешь каков кретин? За него деньги плочены, а он такое устраивает! Нет, нет, нет, если и подохнут, то только не тут, не на моих глазах,-Умайма нервно поправила подол платья, разгладив несуществующие складки.-Везут и везут их на мою голову, как эту чертову железную дорогу построили, так всё, жития нет. -Думаешь, их поездом перевозят? -Почем мне знать, но, в отличие от прошлых годов,-Умайма понизила голос,-этих так не накачивают. -Может времени достаточно прошло вот и оклемались быстро. -Много ты знаешь,-женщина скривила тонкие губы и фыркнула,-я почти двадцать лет тут живу, думаешь, не видела какие они приезжают? Какие они через неделю, две, думаешь, не видела? -Думаю, видела, просто меня удивляет ТАКОЕ количество иностранцев. Кстати, а может дурь другая? -Может и другая, потому что спокойные они приехали, как будто добровольно. Знаешь, как оно бывает, привозят обколотых, те ничего перед собой не видят, а все равно ворчат что-то на своём, зовут кого-то, за ноги, одежду хватают, а эти совсем другие,-она ещё с мгновение пребывала в своих опасливых мыслях, но быстро вернулась к делу:-Ну так что моим-то делать? Северян пусть хоть всех забирает, а моих девочек не надо. -Пусть улыбаются. -Что?-Умайма нахмурилась, будто я тут бред несу. На самом деле да, несу, но это бред согласован с хозяином, поэтому всё сработает. -Передай своим "девочкам",-внутреннее меня подташнивало от заботы арх об этих людях, не знаю почему, возможно потому, что в своё время обо мне никто так не переживал,-пусть улыбаются во весь рот и голос делают грубее. Это раздражает хозяина. Очень раздражает. -Не поубивает он их там?-во взгляде Умаймы угадывалось подозрение. -Сдались они ему, ну прикрикнуть может,-нарочито пренебрежительно бросаю я. Внезапно в комнату заходит кролик, прерывая наш разговор. -Ты чего тут расселась, выводи Астру и Ингу, живо!-капельки слюны полетели в мою сторону и я тут же замер, опустив голову. -Инге нездоровится, я же говорила,-Умайма закатила глаза и резко встала.-Пусть северянки сегодня потрудятся. -Они у этого. Кролик не уточнил, но я уже знал, кого он имеет ввиду. -Что? Все? -Не все. А ну закрыла рот и привела Астру и Ингу! Живо!-управляющий, наконец, начал припоминать, кто же тут главный. Арх, хоть и с недовольным видом, подчинилась и скрылась за дверью. Моей щеки коснулись чужие пальцы, я рефлекторно вздрогнул и отстранился. -Прелестник,-улыбнулся мужчина и снова коснулся моего лица, в этот раз отстраняться было некуда. От него пахло кремом для рук и шоколадом, но мне не понравилась пылкая похотливая искорка в его глазах. Как вдруг изучающие пальцы переместились к моим губам, а вторая рука к ширинке на брюках:-Открой ротик, милый, мы быстро. Внутри всё похолодело. Что делать? Бежать не вариант. Подчиниться? Не-е-ет, я может и вещь, но я чужая вещь. -П-простите, не могу, хозяин будет злиться,-пытаюсь хоть немножко отодвинуться, сердце бешено клокочет в ушах. Боги, скорее бы Умайма вернулась и отвлекла его! -Не волнуйся так, милый, он не узнает,-большой палец настойчиво надавил на ямочку на подбородке.-Давай, давай, не упрямься. -Так нельзя,-ещё одна попытка вывернуться из рук, крепко стискиваю зубы и отворачиваю голову,-мне этого не простят, пожалуйста, сжальтесь. Не надо! -Да что ты такой упрямый... Он дергает поводок, чтобы я вернулся в прежнее положение, но так дальше продолжаться не может, ещё немного и меня нагнут прямо тут! Решаюсь на отчаянный шаг, резко разворачиваюсь и бьюсь головой о стену. -Нельзя так! Нельзя!-зажмурив глаза, продолжаю биться и, как только чувствую, что мужчина бросил поводок и отстранился, всем корпусом откидываюсь назад, чтобы удариться снова, но перенести основной удар на спину.-Хозяин будет злиться! Нельзя! Дожать до истерики не получается, но кролик сбит с толку, проходит несколько секунд прежде, чем он пытается остановить меня. Хватает за плечи и оттягивает от стенки. -Не надо, прошу!-опускаюсь на колени и складываю ладони в мольбе, но уже по лицу вижу, что всё сработало: ни желания, ни возбуждения, лишь ошарашенный брезгливый взгляд. -Тьфу ты! Больной ублюдок,-он бросает поводок, наспех застёгивает брюки и спешит покинуть комнату. Через минуту возвращается Умайма с двумя девушками. Провожаю взглядом развевающиеся полупрозрачные юбки, мимо проносится сладкий мускусный запах с едва ощутимым послевкусием куркумы. От едкости ароматов становится дурно. Голова, как огромный колокол, гудит и вибрирует болью, кажется, даже немного подташнивает. Растираю ушибленный затылок, крови нет, уже хорошо, но так больно, до рези в глазах. Ладно, уж если я такой больной ублюдок, то статус нужно держать. Скручиваю болтающуюся часть поводка, чтобы не мешал, и, чуть пошатываясь, иду в комнаты, где живут рабы. Дверь ведёт в узкий коридор, что резко поворачивает направо и я натыкаюсь на вторую дверь. Дергаю ручку, похоже, не заперто. Это пристройка к первому этажу, две одинокие лампочки освещают тесный коридор и три двери на засовах. Что, денег на нормальные замки не хватило? Заперта только третья, отодвигаю шпингалет, толкаю дверь. В нос бьёт резкий запах мочи и уксуса. Полумрак рассеивает мигающая лампа с подкопченым боком. На меня устремляются глаза, испуганные настороженные взгляды. Пятеро мужчин, хотя куда там, юноши, сидят по разным углам комнаты и, кажется, даже не шевелятся. Трое из них - европейцы, обмениваются друг с другом взглядами и косятся на арабов, но те неподвижны. -Т-с-с!-приставляю палец к губам, призывая не шуметь.-Вы все новенькие, да? Замечаю массивные кандалы на ногах и цепь, что тянется через всю комнату, соединяя невольников, как ключи в связке. -А ты ещё кто?-араб осматривает меня с ног до головы, но, увидев ошейник, чуть успокаивается. -Мне приказали узнать откуда эти трое, сам не знаю зачем,-киваю в сторону европейцев и вижу, как меняются их лица. Им страшно. Вообще не понимают языка. -Попробуй, конечно,-улыбается второй, окончательно расслабляясь.-Мы пытались, но даже имён толком не узнали. -Вы давно тут? -Не знаю, если честно, может дня три, карантин выжидаем и когда анализы будут готовы,-любезно поделились со мной.-Бесит только, что с этими тремя приходится сидеть, чуешь вонь? Даже отмыть себя не дают, особенно этот, ещё и бросается на всех, как собака. -Сочувствую,-оборачиваюсь на "этого". Светлокожий юноша, смотрит настороженно, исподлобья, левый глаз заплыл кровью, а на шее свежая отметина от тонкой цепи, которой тот, видимо, пытался удушиться. Я не сразу заметил скотч на прижатых к груди руках. Опускаюсь перед ним на корточки, специально приподнимаю голову, показывая цепь, мол я такой же как ты, не нужно бояться. А после показываю на него и говорю: -Name? Мои познания в английском ограничиваются словами: name, no, fuck. До сегодняшнего дня мне достаточно было этих трёх, не для пользования, а просто как забавная информация, вроде той, что пишут в газетах под заголовком "Десять необычных фактов о ...". -Джозеф,-еле слышно ответил парень, охрипшим голосом.-Джозеф Райль. -Хорошо, а name страны?-последнее слово я попытался изобразить жестами. Но меня не поняли. Обернувшись к другим я проделал что-то похожее, но ничего не добился. -Я же говорил. Не заморачивайся, скажи что-то левое, какие там страны есть? Рим? -Это город,-вздыхаю, не без интереса разглядывая парня. Какие же у него красивые глаза. Почти как у хозяина, но несколько светлее.-Ду бист гросартиг... -Können Sie deutsch?-взметнулся юноша, услышав мою жалкую попытку повторить слова хозяина, я и не надеялся, что парень знает этот язык. От скрипа в его голосе мне стало не по себе. -О, а что ты ему сказал? -Сам не знаю... Трое северян вдруг заговорили. Очень бегло, эмоционально, я растерялся, увидев слезы в глазах связанного парня и агрессию в голосах других двоих. Поток непонятной речи тёк и тёк, они что-то говорили, перекрикивались, пока связанный просил, кричал, окончательно срывая голос. Попытавшись вспомнить ещё хоть что-то из того, что прежде говорил мне хозяин, я вдруг понял, что это бесполезно. То же, что протянуть утопающему руку, но не вытянуть из воды. Я зачем-то дал одному из них надежду. Небесно-голубые глаза загорелись, в них были слёзы и мольба. Я не понимал, что он кричал, но знал о чём. Внезапно меня захлестнула паника, подобралась и ударила мощной волной и я бросился прочь. Выбежал из комнаты, запер дверь на засов и прижался спиной к холодному металлу. Кретин. Какой я кретин... Голоса смолкли слишком быстро. Наверное, они всё поняли или просто испугались, что сейчас прибегут на крик. Мне стало до боли жалко того парня, но я ничем не смогу помочь. Ему стоило понять это ещё когда я вошёл, по ошейнику, по виду, хотя нет, ему стоило понять в ту секунду, как на его щиколотках сомкнулись кандалы. Никто не сможет помочь. А может он и так это понял, ведь почему-то же полез в петлю. И чего я так испугался? Разве впервые вижу в глазах мольбу? Нет, но в ТАКИХ глазах впервые. Мне казалось, что голубые холодные кристаллы не способны выдать слабость, по крайней мере я равнял по хозяину, но выходит, что северяне такие же как и мы, просто люди, которые боятся, надеятся и страдают. Я бросил последний взгляд на дверь, со мной такое впервые. "Тоже мне, неженка,"-фыркаю себе под нос и до боли прикусываю нижнюю губу, пока на языке не остаётся металлический привкус крови. Ладно, что есть - то есть. Мельком заглядываю в оставшиеся две комнаты, они просторнее, есть матрасы, топчаны, корзины и низкие тумбы с одеждой, косметика, масла, полотенца и даже простенькие украшения. Это женская и мужская жилые комнаты, в последней мне даже попались "жильцы". Двое мужчин спали и ещё один сидел у зажжённого ночника-розочки в обнимку с потрепанным халатом, при том, что на потолке горела лампа, света было достаточно. Странно, но на меня даже не отреагировали. Быстрый взгляд на дверь, а после снова к ночнику, к голубоватым мерцающим лепесткам. Я не стал его тревожить и тихонько ушел. Давящая атмосфера. Когда был младше, я до конца не осознавал, почему у рабов в подобных местах такой потерянный вид. Когда я жил с Базилисом, то очень тяжело переносил всё, что связано с интимом, но мне не давали замкнуться в себе, хозяин заставлял говорить о чувствах, давал им названия, объяснял, что стыд и боль - это то, что будет сопровождать меня всю жизнь, что это хорошо, ведь испытывая их я искупляю грехи прошлой и этой жизни. И пока мне давали уверенность, что я нужен, что хозяин мной доволен, я сохранял в себе желание жить и стараться во благо моего покровителя. Однако в публичном доме раб не знает ни поддержки, ни любви, ни заботы. Старания арх - это капелька в море, она не способна защитить ни от побоев, ни от грубого секса, ни от истязаний, ни от вечного чувства пустоты внутри. Когда я вернулся в ждальню, меня ждала Умайма. На иссохшем лице растянулось даже какое-то подобие улыбки. -Думал, что спрячешься там?-арх скрестила руки на груди.-Если бы иностранец начал искать, я всё равно выдала бы тебя, уж прости. -Да я не от него,-облегчённо выдыхаю, арх сама себе придумала объяснение моего исчезновения, уж разубеждать не стану.-Ваш управляющий это... лез ко мне, представляешь, если бы хозяин узнал? -Зря ты не согласился, зря, он очень хороший человек, больно бы не сделал, да и я замолвила словечко, может и выкупит тебя у этого ирода бледного. Но вот отсосал бы разок, мои слова убедительнее бы звучали. -Какое к чертям словечко? О чем?-вдоль позвоночника пробегает холодок. Нет, нет, нет, хозяин ни за что не согласится меня продать. Вернее... надеюсь, что не согласится. -Не волнуйся, я сама предложила, на тебя хозяин не подумает,-женщина попыталась положить руку мне на плечо, но я редко дернулся в сторону.-Ну, ну, что ты? Посмотрим, может иностранец уже ушёл, потому что с девочками он закончил где-то пол часа назад. Твои советы... -В каком смысле ушёл?-я перешёл на крик.-Что ты там наговорила?! Отвечай! Умайма растерянно глядит на меня, ошарашенная внезапной вспышкой гнева. Нет времени. Бросаюсь к выходу, в надежде, что хозяин ещё не ушёл, или хотя-бы недалеко. Как вдруг в дверном проёме возникает фигура, я не успеваю притормозить и буквально врезаюсь в человека. Сильный толчок в грудь и я отлетаю назад, едва успев сгрупироваться, падаю на пол, больно ударяясь ободранным локтем. -Куда летишь, мой мотылёк?-в комнату входит хозяин и протягивает ко мне руку. Не смотря на боль в локте и всё ещё дрожащее от испуга сердце, я чувствую облегчение. Ощущение, будто даже дышать стало легче. Наощупь нахожу конец поводка рядом с собой и вкладываю в протянутую ладонь. -Простите, ваш покорный раб испугался, что вы ушли,-поднимаюсь на ноги и сразу же опускаю взгляд. -Почему не привязан?-вопрос скорее к арх, но хозяин в упор глядит на меня. А что я? Думает, сам отвязал? -Невольник был спокоен, не было нужды привязывать,-всё-таки решает вступиться Умайма. -Ага, так вот кто тут мать-добродетель. Это ты предложила обмен?-хозяин наматывает поводок на руку, от чего внутри меня всё сжимается. Что вообще происходит? Он злится на меня? -Если дорогому гостю будет угодно, он может поговорить с хозяином о сделке, я ничего здесь не решаю,-спокойно ответила женщина, избегая прямого взгляда. -Я спросил: это ты предложила обмен? -У мальчика неплохие данные, я просто сказала об этом хозяину. -Желаю быть осторожней с советами,-излишне резко бросил хозяин и дернул поводок.-Домой. Да что случилось? Пост кролика сменил мужчина постарше и с доброжелательной улыбкой проводил нас за ворота. Прохладный предрассветный воздух запустил свои пальцы под одежду и я зябко поежился. Хотел было заговорить, но, ощутив раздражение хозяина, решил голос не подавать. -Ну, рассказывай, как ночь прошла? Надолго ли ещё собирался остаться?-в голосе звучало обвинение. Но я и близко не понимал, в чем же провинился. -Я кое-что узнал, если желаете, могу сейчас расска... -Нет, нет, это ждёт,-резкий рывок поводка и я чуть не падаю, но всё же умудряюсь удержать равновесие.-Признайся честно, хотел в борделе остаться? -Нет. И не думал об этом, клянусь,-заверяю я, заглядывая в глаза и ища поддержки.-Всю ночь я был в ждальне и ни о чём, кроме иностранных рабов не говорил. И о вас почти не говорил. Хозяин... На последнем слове мой голос вздрагивает. Неужели мне не верят? Ещё какое-то время мы шли в тишине, хозяин думал о чем-то, раздраженно вертя в руках поводок, то складывая конец пополам петлёй, то наматывая на кулак, то резко дёргал за два края, отчего тот издавал характерный лязг, а я инстинктивно вздрагивал. Не знаю, сколько прошло времени, но мужчина потихоньку оттаял. -Ну, может ты и прав, а я просто придираюсь,-коротко бросил хозяин, едва заметно улыбнувшись и отстегнул поводок.