Заполни пустоту моей души

— И так у меня здесь нет никого, кроме неё.. - боль девушки заполняет все камеры, не утихая. — Я должна была уйти, потому что я косячу. — Не плачь, пожалуйста. - тихо слышится из уст Маши, когда она подходит и приобнимает подругу. Даша лишь наблюдает за действиями девушек, сидя рядом с Мэри на соседней кровати. Да, безусловно, ей жаль, что уходит Романова, ибо за последние недели они нашли общий язык и начали довольно хорошо общаться. Но явной грусти ни в глазах, ни в мыслях девушки нет, так или иначе у них идёт борьба и проработка собственных проблем, дружить сюда Поцелуева не приходила. В глубоком взгляде лишь стоит вопрос, как можно за 8 недель настолько привязаться к человеку, зависеть от его местонахождения на проекте, что видно сейчас по Свете. Она этого, наверное, никогда не поймёт. *** — Ну мы же знали, куда шли, это проект и каждую неделю будут выбывать близкие нам люди, не нужно раскисать, вы ещё поймёте всё это, я привыкла. - Мэри всеми силами пыталась поддержать девочек со своей комнаты. Прощание с Марией прошло очень тепло, девушки обнимались, бросали краткие напутствия однокласснице в новую жизнь, не давая волю своим внутренним эмоциям. Маша тоже старалась держаться, чтобы оставить после себя след позитива. Лишь Света всё продолжала рыдать навзрыд, боясь разорвать это последнее крепкое объятие на проекте. Всё это заняло уйму времени, прежде чем машина отъехала от дома, и девушки смогли разойтись по комнатам. — Верно, мы же здесь находимся ради себя, в первую очередь. - поддержала вступление Мэри Маша Сёмина. — Ну да, всё равно немного грустно. Машка хорошая такая, позитивная девчонка. - продолжила Алина. — А так совсем скоро мы все выйдем с проекта и встретимся, устроим вечеринку без алкоголя, позовём всех наших девочек. Даше не были интересны все эти разговоры, она не хотела участвовать в них, поэтому встала и пошла в сторону кухни заварить себе чай, а после посидеть на балконе наедине со своими мыслями. — И че же ты своей комнатой не плачешь? - слышит девушка тошный голос, включая чайник в розетку. — Подружка же твоя ушла, которую ты хуесосила в самое жёсткое время. — Блять, Диан, отъебись. - желания разговаривать с кем-то, а тем более с Адаменко, у Даши не было. — Иди, куда шла. — Просто ты не ценишь никого. Тебе лишь бы поиграть на камеру, выставить себя прекрасной в кадре, чтобы все считали тебя идеальной. - девушка не унималась, выплёскивая всю свою обиду и эмоции на бывшую девушку. — Ты просто высокомерная тварь, не знаю, как я могла влюбиться в тебя. - очередная наигранная, как казалось Даше, слеза покатилась по щеке. — Слушай, мне не интересно это всё, иди к своим подсоскам и оставь меня в покое. - ни одна часть лица девушки не дрогнула, всё тот же пустой взгляд, смотрящий в заплаканные глаза. Ей было всё равно на Диану, она не испытывала уже ничего к этому человеку, даже сексуального желания. Да, они были довольно близки, как это казалось в кадре, но даже в те моменты Даша не думала об их совместном будущем, серьёзных отношения и так далее. — Какая ж ты мерзкая. - блондинка хотела было ударить собеседницу, но вдруг послышался сильный грохот со стороны ванной комнаты, что побудило повернуться. — Всё блять, иди отсюда, пожалуйста. - и Диана правда ушла. Ей не хотелось разбираться ни в чём и смотреть, как Даша разговаривает с кем-то. *** — Ты чего тут устроила? - влетает в дверь Поцелуева, наблюдая картину, как Света сидит на полу, поджав ноги под себя, а рядом валяются осколки разбитого стекла от окна. В ванную вбегают другие девочки, наверное, тоже, услышав этот грохот. — Светик, ты чего? - подлетает к девушке Маша Сёмина. — Что случилось тут? - прикрикивает взволнованная Алина. — Да выйдите вы все отсюда блять. - срывается Света, наконец открывая обзор на заплаканное лицо и стекающую кровь на щеке от стекла. — Что с тобой, солнышко? - включает свою заботу Мэри, присаживаясь рядом. — Ты же знаешь, что мы всегда поддержим тебя и будем рядом. — Ну вам же сказали выйти нахуй отсюда. - не выдерживает всей этой нагнетающей обстановки Поцелуева. — Ладно, Свет, ты приходи потом, если хочешь поговорить. - кидает последнюю фразу Алина, прежде чем выйти. А Даша стоит. Все ушли, а она всё стоит и смотрит на эту ужасную картину. В голове нет понимания, почему она всё ещё здесь и не может сдвинуться с места. — Я сказала всем выйти. Я хочу побыть одна. - очень тихо произносит Света, смотря озлобленным взглядом на девушку, стоящую перед ней. А Даша всё не понимает, как ей поступить. Наверное, стоит выйти отсюда и заняться своими делами, ведь ей совершенно плевать на других людей и их проблемы. Её не волнует боль других людей, она пришла сюда ради себя. Но что-то в этот момент идёт не так, ведь фаланги пальцев тянутся к ручке двери, не чтобы выйти, а чтобы повернуть щеколду. — Нет, зай, так дело не пойдёт. - единственное, что произносит девушка, прежде чем направиться в сторону Светы и сесть рядом. Токарова не понимает ничего, да и не хочет ничего понимать в этот момент, не хочет как-то противиться, да даже если и хочет, то просто уже нет сил. Лоб снова опускается в колени, а с её рта слышатся тихие всхлипы. А Даша не знает, что делать. Она не привыкла сидеть вот так с рыдающим человеком на полу ванной рядом с осколками стекла. Да ей и не нужно это. Зачем она сейчас здесь, она не понимает. Может встать и уйти? Нет, наверное, это будет неправильно. А какая разница? - она не знает. — Из-за Маши? - единственное, что она может выдать из себя. — Да.. - Света тоже не знает, зачем и почему она отвечает. Она не хочет ни с кем разговаривать, но сидит и отвечает на вопросы Даши, как зомбированная, поднимая свой взгляд на девушку. — Зачем ты окно разбила? - голубоглазая не находит ничего другого, чтобы хоть что-то спросить. — Я не знаю.. — Почему ты здесь? — Знала бы я сама, точно бы тебе ответила. - их взгляды пересекаются, продолжая разговор, смотря друг на друга. — Я просто не знаю, как мне даже тут что-то делать. У меня нет сил. - слёзы мешаются с кровью. — Тебе нужно рану обработать, а то заражение пойдёт. - почему её это беспокоит, она тоже не знает. — Не нужно мне ничего. - резко и холодно кидает Света. — Может хоть кровь водой смоем? И Света не противится, разрешая Даше приподнять её за руки и подвести к раковине. Поцелуева отрывает маленький кусочек ваты, чтобы смочить её и поднести к лицу девушки. Движения очень мягкие, она почему-то боится причинить физическую боль девушке, хоть и понимает, что ту это никак сейчас не волнует. — Не больно? - хоть и холодным голосом, но с какой-то заботой спрашивает девушка. — Нет. Кровь пульсирует, не останавливаясь, наверное, осколок, попавший в часть щеки был довольно крупный, что образовало не мелкий порез. — Тут перекись нужна, зелёнка. — Не нужно мне ничего. Пожалуйста, я не хочу. — Ладно, дело твоё, мне плевать. - опять этот холод, Света этого никогда не поймёт. Даша кажется ей странным человеком, да, она пытается разглядеть в ней что-то хорошее, понимает, что, возможно, это защита, но те первые недели навсегда останутся в памяти. Те твердые кулаки, которые залетали в лицо Свете непонятно за что, те насмешки, когда девушку избивали Мила, Лиза, тот холодный взгляд без малейшего сочувствия. Это не забудется. Так почему же тогда сейчас Поцелуева сидит рядом с ней и пытается обработать её рану, как физическую, так и душевную? — Ты такая странная. - начинает Даша, смотря в глубину души девушки. — Вы все очень странные. Как вы не понимаете, что это проект, вряд ли ваша «дружба» продолжится после. Мы все разъедемся и будем жить своими жизнями. А ты сейчас сидишь и губишь себя из-за какой-то одноклассницы. — Заткнись. - с обидой кидает Света. — Маша - не просто одноклассница. Я никогда не встречала настолько близкого для меня человека. Она меня всегда понимала и была рядом. — Всегда - это 8 недель? — А до этого мы не знали про существование друг друга. Я уверенна, она бы никогда меня не предала. — Какая ты наивная, Свет. Все люди способны на предательство. Ты одна в этом мире. — Нет, ты просто никогда не поймёшь меня. Ты никогда так не любила. — А ты меня лучше всех знаешь? - уже с нарастающей злобой приговаривает Даша. — Я любила намного сильнее, но после убедилась, что все люди одинаковые. Каждый человек, которого ты любишь, потом вставит тебе нож в спину, уйдёт, а след этой боли навсегда останется с тобой. — Не все люди такие. — Все. — Тебе просто нужен человек, который докажет обратное, я же вижу, что ты очень ранимая и чувственная в душе. - нож в сердце Даши. — Нет, дорогая, это не так. - агрессия. — Каждый человек в конечном итоге становится тем, кто его сломал. Хорошими умирают только терпилы. А я не терпила, теперь я работаю только для себя и ценю только себя. — Почему ты тогда сидишь сейчас со мной, если тебе так плевать на людей? - опять нож. — Да потому что мне блять интересно, как можно так убивать себя из-за того, что человек, которого ты знаешь 8 недель, покинул проект, понимая, что вы потом увидитесь. — Да просто у меня здесь никого нет, кроме неё. - очередная слеза скатывается по щеке, мешаясь с кровью. — Её выгнали, теперь у меня не осталось вообще никого. — Ты слабая. Как можно привязаться к человеку за такой короткий срок и губить себя? - опять эти холодные очи смотрят в глубь души. — Задумайся об этом, малышка. А мне тут больше делать нечего. - собирается уйти Даша, но кончики пальцев собеседницы хватаются за рукав. — Подожди.. — Что? Сиди и ной дальше, меня это никак не касается, ты же хотела побыть одна. - этот пронзающий сердце холод. — Ты просто не понимаешь.. — Что я не понимаю? Вы ходите, как две половины яблока, не отрываясь друг от друга, потом её выгоняют, ты сидишь ревёшь, бьешь стёкла, прогоняешь всех, я пытаюсь с тобой хоть как-то поговорить, а ты начинаешь доказывать мне какую-то хуйню, что я не умею любить? - секунда молчания. — А, так ты её любишь не как подругу? Как я сразу не поняла. — Что? Нет. Я не знаю. — Любишь, Свет, не пизди хотя бы себе. — Да нет же, она же типо мой братишка, слияние душ, всё такое. — Это отрицание чувств. — Да не люблю я её. — Хватит, ври себе сколько хочешь, меня это не ебет, я съебываю отсюда нахуй, а ты разбирайся са.. - всё очень резко, губы впиваются в другие, не давая договорить предложение. Сердце, будто останавливается, Даша не может сделать ни одного движения, ни оттолкнуть, ни поддержать поцелуй. Света резко отрывается, не понимая, что она сейчас сделала. Она не может даже посмотреть на остолбеневшую девушку, ничего не может. — Извини.. - единственное, что получается выговорить, и то максимально скомкано и неуверенно. — Ты че блять? - нет никакой агрессии или презрения, просто непонимание. — Я не знаю, что это было, я не знаю, пожалуйста, прости.. — Давай мы сейчас просто разойдёмся и забудем это? Я умоляю. — Посмотри на меня. - Даша резко пришла в себя. Света не может, не хочет, но поднимает взгляд. Рука девушки ложится на кровавую щёку, очень нежно, очень не похоже на Дашу. — Ты не любишь Машу, убедила. - губы нежно накрывают соседние, а язык плавно проскальзывает в рот, накручивая движения внутри горящей полости. Жар тела соседней девушки нарастал. Этот момент похож на сон Светы. Это не Даша, это не она. Она так не может. Рука с щеки перемещается на талию, а вторая располагается на шее, грубым движением прижимая девушку к холодной стене. Уже она. Но момент всё равно, как из сна. Света никогда не задумывалась о чувствах к Даше, у неё просто был интерес к её личности. Ей было интересно, как она совмещает в себе две параллельные личности, и какая из них проявлялась на Диану в их сексуальной жизни. Света всегда склонялась к холодной и грубой, ибо Адаменко часто ходила растрёпанная и с крупными засосами по всему телу. Сейчас же она убедилась в этом. Даша в вывод своего собственного сочинения прикусывает губу младшей, отстраняясь и наблюдая беспрерывное дыхание девушки. — Уходить? - будто с насмешкой спрашивает старшая. — Нет. — Ты так хочешь, чтобы я теперь тебя убедила в правоте своих слов о чувствах? — В плане? - не понимает Света. — Я не умею любить, Свет. — Можешь тогда просто заполнить пустоту моей души? И Даша всё понимает, не считая нужным словесный ответ. Рука вновь перемещается на шею, перекрывая дыхание Светы, а губы впиваются в губы, в ключицу, в грудь, куда хотят. Руки гуляют по телу, оставляя красные следы, а дышать не получается вовсе из-за грубости рук. Грубые толчки, рваное бельё и последний поцелуй с привкусом крови. Краткое «обращайся» и резкий уход. Стекло, кровь, слёзы и убеждение в словах Даши. «Да, она не умеет любить, но она заполнила пустоту моей души, изранив её ещё больше.»