Не принятый.

Хан Джисон упрашивает свою маму оплатить поездку на летние сборы. Мама сначала противится, отнекивается, говоря, что у неё чертовски мало денег (конечно, так мало, что недавно она себе купила новые духи от Gucci), но в итоге сжаливается над своим неугомонным щекастиком и отправляет его в долгожданный лагерь. Вы думаете, что ему сдались эти сборы? Нет конечно, ведь единственной причиной, почему он поехал сюда - самый талантливый в мире танцор Ли Минхо, на фотки которого Хан Джисон залипал часами, а по ночам сочинял «детские и невинные» истории о том, как Ли в этом самом лагере полюбит его, признается в чувствах и заберёт первый поцелуй. Ли Минхо же записался на сборы не потому, что ему сдался какой - то чудак-джисон, а потому что свои танцевальные навыки он стремится развивать. Да и о Хан Джисоне, который с невероятно любящим взглядом смотрит на него он ничего не знает и не планирует узнавать. Мечты Хана обрушились в одну чёртову неделю: их не поселили в одну комнату, хён вообще им не интересовался, а под конец сборов он не признался ему в любви и не поцеловал. Хан приезжает домой, пару дней ведёт себя как Питерский солевой и снова возвращается в прежнее русло жизни, по ночам с придыханием рассматривая новые фото в профиле Ли Минхо и мечтая абсолютно также, что и свойственно маленькому и беззащитному тренадцатилетнему бельчонку. Первое воспоминание Сейчас Джисону пятнадцать. Он значительно похудел, поменял стиль в одежде и стиль общения вовсе, но никакие изменения в жизни не привлекали его возлюбленного Ли Минхо. Он также не знал о существовании его чувств, жил своей жизнью и не собирался её менять. А зачем? С мамой идут разговоры о девушках, точнее о том, когда появится невеста. Мама не знает, что её сына гей с суицидальными наклонностями. Хан не хочет делиться своими переживаниями, мыслями и чувствами с кем - то. Всё это нависает на него тяжёлым грузом на сердце, лёгких и мозгах, не давая спокойно думать, дышать и функционировать вообще. Он загнан в угол, словно мышка кошкой, только на месте кошки одиночество, Ли Минхо и его безразличие к персоне Хан Джисона. Джисон привык. Привык чувствовать боль как моральную, так и физическую, нанося себе увечья, считая полоски и записывая себе зачем - то это в тетрадь: 29 сентября. «7» 1 октября. «11» 9 октября. «13» Именно 9 октября была последняя запись, дальше пустота... Пустота не от того, что он умер или просто перестал резаться. Он нашёл способ расслабиться. Нашёл то, что даст ему галлюцинации, проблемы со здоровьем, зависимость, но самое главное - хоть и временную, но свободу. Героин вкалывался в тело парнише сначала раз в две недели, потом по убыванию всё дошло до ежедневного укалывания. Здоровье, а точнее его отсутствие дало о себе знать через несколько месяцев, когда Хан Джисон после долгого перерыва в танцах и рэпе пришёл на занятие. — Господи, Хан - и? Что с тобой? Ты как зомби... — удивился Минхо, сказав данное вместо приветствия. В раздевалке как раз никого не было. Он устал и решил просто и прямо сказать. — Минхо, не важно. Нам нужно поговорить. Поговорить о моих чувствах к тебе. Я безумно, безумно люблю тебя третий год. Я не могу есть, спать и ходить на тренеровка адекватно. На уме только ты. Я устал чувствовать себя как мышь, загнанная в клетку. Я хочу ответа. Здесь и сейчас. Я слишком долго страдал, любил, пытался погасить чувства. Я хочу твоего голоса, объятьев, поцелуев... Я мечтаю об этом каждый день, каждую ночь, каждое утро. Я хочу быть твоим, пожалуйста. Скажи мне, просто скажи, любишь ли ты меня? — Выпалил Джисон, абсолютно не думая. Небольшая пауза, которая означала не смущение Минхо, а его шок и желание засмеяться, что он впринципе и сделал. — Хахахах, боже, Джисон, прости меня конечно, но ты меня никогда не интересовал, серьёзно... Если ты мне купил какие - то парные браслеты на день рождения, то это не значит, что я должен автоматически в тебя влюбиться. Сорри, Хан. Ты не в моём вкусе, честно. Резко, грубо, необдуманно - свойственно для подростка. Свойственно, а у Хана жизнь сломалась после такого жестокого отказа. Он не видит больше ничего, кроме серого кафеля, на который он упал после того, как Ли убежал, начал рассматривать свои изувеченные руки, худощавое тело, одежду, которая ему вовсе не нравилась, но нравилась Минхо. Он понял свою глупость с привкусом желания уйти. Уже не контролируя себя взял куртку (даже телефон не удосужился взять) и, чувствуя, как дышать становится сложнее, стук сердца бьёт по ушам, а всё становится похоже на обычную хорорр игру, он как ошпаренный выбегает из здания, хотя для него это всё было в режиме слоумо... и просто идёт...идёт... Не знает куда, зачем, почему, просто идёт. Куртку обронил уже на второй половине пути в никуда. А Хан всё идёт. В ушах звон, сердце также колотится, а он пытается убежать от людей, мира и реальности вообщем. Бельчонок доходит до многоэтажки, без особых усилий забирается на его крышу... Смотрит. Долго. `Прыгнуть? Почему? Я не хочу так быстро. Но боюсь ли я смерти? Нет. Боюсь ли реальности? Абсолютно верно.` И он уходит. Не потому, что зассал, а потому, что не хотел так быстро. А может и вправду зассал, ему было всё равно. Он возвращается домой, мать уже спит, заходит в свою комнату, находит новую дозу, не отмеряя вкалывает в себя всё, что осталось и также глупо умирает от передоза. Только передоз был не героином, а мальчишкой Ли Минхо, которому и вправду было абсолютно поебать на Хан Джисона. Полиция, судмедэксперты, суматоха вокруг... Мама не плачет. Ей не жалко своего сына. Ей без сыночка лучше. Хан Джисон не был никому нужен. Он не нашёл выхода из лабиринта страданий, которые устроила ему жизнь. Хан Джисон не виноват в том, что всем было плевать на его шрамы от порезов и уколов, что всем было все равно, почему у Хан Джисона выпадали зубы и появилась небольшая лысина. Хан не виноват, что его не ценили и что не ценил себя сам он. Джисон не виноват, что полюбил, окунулся в любовь, жил в своих мечтах и ожиданиях, а ещё не виноват в том, что ему отказали. Отказали помочь, любить и начать ценить. Что бы было с Хан Джисоном, если бы он нашёл выход? Что бы было с ним, если бы он признал то, что нужно жить дальше, что нужно бороться до конца, а не давать гнить себе внешнему и внутреннему. Хан погубил себя своей же болью, которая с ним теперь будет вечно. Хан погубил себя, принимая Героин, бисак, фуро. Хан погубил себя, не принимая самого себя. Хан погубил себя, полюбив своего красавчика Ли Минхо. А Минхо понял. Понял, что это тот человек, который любил его по - настоящему, жил ради него и потому, что сам Минхо живёт. Ли не сможет сказать "Прости меня, я был не прав и не знал о том, что сам тоже в тебя начал влюбляться". Нет, Минхо - Хён будет посещать могилу Хан Джисона, класть на неё чётное количество цветов, смотреть на портрет внизу которого цитата из написанной заранее предсмертной записки: "...Не принятый собой, другими, жизнью. Не нашедший нужного ключа для двери в белую полосу жизни, выхода из лабиринта. Не нашедший себя и любви мамы с Ли Ноу. Не отыскавший смысла...". И Минхо будет приходить каждый грёбаный день и плакать, разговаривать с погибшим и жалеть много и много раз. Минхо хороший отец двух детей, счастливый обладатель трёх котов и избранник своей супруги. Но Ли никогда не найдёт счастья. Ему Будет сниться Хан. Он будет искать его в прохожих и в своей жене. И Ли Минхо попросит сделать так, чтобы когда он умрёт, его похоронили рядом с Хан Джисоном. Но Ли не умирает. Он мучается. Мука хуже смерти. И Минхо отбывает своё наказание в жизни, каждый день находя новые и новые причины умереть. Но он не умрёт до того момента, пока не испытает всё то, что испытает Хан Джисон - причина его страданий, как когда - то он был чьей - то мечтой.