You R In Love

Римус действительно вляпался. Очень основательно. Его угораздило влюбиться, что уже звучит не утешительно. Хотя по сравнению с тем, в кого он влюбился, это ещё цветочки. Сириус долбанный Блэк. Вы спросите, в чём же дело, ведь всё любят Сириуса Блэка. Так вот именно в этом. Его любят все. Почти каждая девчонка готова броситься ему на шею, если, конечно, он не против. Он любимчик многих учителей, даже если его знания хромают. Он пользуется популярностью среди парней, ведь он в команде по квиддичу, чистокровный, бунтарь, да ещё и все девочки к нему липнут. В общем, его любят все за малым исключением. Поэтому у Сириуса нет никаких оснований как-то выделять Лунатика на фоне остальных. Да, они хорошие друзья, соседи по комнате, сородичи в анимагической форме, в конце концов они – мародеры. Но это не то. Римус обычный. Слишком обычный для Сириуса. Римус уже смирился с этим, и не собирается терять друга из-за своих глупых надежд на взаимность. Он только надеется, что Сириус о нём хорошо думает. Пока на этом надежды закончились. Джеймс знает. Возможно, знал с самого начала. Как минимум с того момента, как Римус признался, что он гей. Он помнит этот разговор. Шестой курс, ноябрь, вечер. Все четверо сидели в комнате, делали домашку и иногда разговаривали. "Сейчас", – решил Римус и сел на кровати. – Я хотел вам кое-что сказать, – три пары глаз устремились на него. – Неужели у Лунатика появилась девчонка? – рассмеялся Сириус и подоткнул голову ладонью. – Это касается этой темы, – замялся Римус. – В общем... Ну... Короче, мне не нравятся девушки в этом плане. Повисло молчание, Римус боялся встретиться глазами с одним из своих друзей и не поднимал головы. Молчание прервал Джеймс: – Ты хочешь сказать, что... тебе нравятся парни? – Да... – Римус поднял голову и посмотрел на мародёров. – Мерлин, извините, я понял, что вам неприятно... – Нет, что ты! – перебил его Джеймс. – Просто неожиданная тема для разговора. Но мы не против, всё хорошо! Правда, ребята? – он в поисках подтверждения посмотрел на Сириуса и Питера. – Конечно. – улыбнулся Хвост и шмыгнул носом. Джеймс тоже ободряюще улыбнулся и потрепал Римуса по голове. Он взглянул на Сириуса. Тот внимательно разглядывал Лунатика и, встретившись с ним взглядом, мягко улыбнулся. "Вроде всё нормально" – подумал Римус и только потом позволил себе расплыться в улыбке. – Есть кто-то на примете? – спросил Хвост. – Секрет, – Лунатик опустил взгляд и вернулся к книгам. Сириус всегда был внимательным к друзьям. Он помнил как называется любимый шоколад Римуса, его любимые книги, интересные ему уроки. Бродяга никогда не подводил его. Он никогда не отменял прогулки, учебные вечера в библиотеке, хотя некоторые бойкие девчонки приглашали его на свидания, он всегда отказывал им. Он считал дни до полнолуния, когда надо быть особенно осторожным. Сириус всегда был особенно обходительным в эти дни. Ну и после них, конечно. Когда Римус просыпался, он всегда был в палате. Наверное, это то, что всегда делают друзья. Римусу хотелось верить, что это что-то большее, хотя он, конечно, знал, что это не так. – Лунатик, всё в порядке? – голос Сириуса вырвал его из размышлений, и Римус осознал, что последние минут 15 пялится на одну и ту же страницу. – Да... да, всё в порядке... – пробормотал он, переворачивая страницу и потирая лоб ладонью. – Ты бы отдохнул немного от чтения, – мягко сказал Сириус, поднимаясь со стула в библиотеке. – К тому же, уже совсем поздно, думаю, мы должны вернуться в гостиную. Римус проморгался и оглядел библиотеку: осталось только пара семикурсников и пятикурсник, готовящихся до ночи к экзаменам. Он встал и , положив книгу в сумку, медленно пошёл к выходу. Сириус быстро догнал его и, взглянув на него и улыбнувшись, пошел рядом. – Ты не должен так нагружать себя, Лунатик, подумай о своём здоровье! Нам сдавать экзамены только в следующем году, в этом ты можешь дать себе отдохнуть. – Хочу напомнить тебе, что в этом году мы тоже сдаем экзамены. – усмехнулся Римус. – Да, но они не такие важные и уж точно не важнее твоего здоровья! – не унимался Сириус. – И это же время ты бы мог проводить с друзьями, – он многозначительно посмотрел на друга. – Я очень рад, что ты за меня волнуешься, но, Сириус, ты же знаешь, со мной не интересно, я – зануда. – И вовсе ты не такой! – с жаром возразил Бродяга. – Мерлин, не говори такое о себе. Ты очень интересный человек! И мы это знаем и хотим просто проводить с тобой больше времени. Лунатик потупил взгляд, и дальше они шли тишине. На следующий день на завтраке Римус даже в глаза мародерам смотреть не мог. Неужели он и правда такой плохой друг? Он совсем про них забыл. Он отсидел уроки в нервном напряжении. Он отдалился от своих друзей. Они так много делают для него, а он отталкивает их. – Римус...– Сириус стоит рядом с его партой и касается его руки. Урок закончился, все студенты уже устремились к выходу из кабинета. – Да... да, прости, – он быстро сгребает книги в сумку и выходит. Побыстрее бы добраться до комнаты. У Джеймса тренировка, у Питера доп по травологии, а Сириус вроде бы собирался на свидание. Поэтому он будет один. Римус поднимается по лестнице, глаза застилают слёзы. Он закрывает за собой дверь, подходит к кровати и садится около, облокачиваясь на неё спиной."Придурок, придурок, придурок." Слезы вырываются наружу, текут по щекам, мочат рубашку и свитер. Римус закрывает глаза руками, ладони тоже намокают. – Мерлин, Лунатик, что случилось? – Сириус подлетает к нему, кладет руку на плечо. Он не должен быть здесь, хотя это уже не важно. – Сириус, мне так жаль, мне очень жаль... – бормотал он. – Я такой плохой друг... – Что? Нет, о чем ты? Ты просто замечательный друг, все это знают! – Я провожу с вами мало времени... – Римус, я не имел это в виду! Ты прекрасный друг, просто ты должен давать себе отдых от учебы, это совершенно не значит, что ты плохой друг, извини, что заставил тебя так думать! – Сириус сжал его плечо, заставляя поднять глаза, посмотрел в них и улыбнулся, после чего опустил взгляд, расправляя складки на воротнике рубашки Лунатика. Постепенно Римус выровнил дыхание и начал осознавать реальность. Они с Сириусом. Вдвоем. В их комнате. На полу. Близко. Даже очень близко. Его рука на плече Римуса. Сам Сириус старательно разглядывает его свитер. Чувствуя взгляд, он поднимает глаза, долго смотрит, как будто впервые видит лицо Лунатика, и непроизвольно закусывает губу. – Сириус? – тихо спрашивает Римус, будто боясь спугнуть его. Взор Бродяги всё ещё дрейфует по его лицу, цепляясь за каждую веснушку, каждый шрам, каждую царапину. – Тебе кто-нибудь нравится? Всмысле, ты любишь кого-то? – медленно спрашивает Сириус. Он, наконец, отрывается от созерцания и смотрит прямо в глаза. – Зачем ты спрашиваешь? – Хочу знать. — в самую точку. Римус не стал бы лгать, но теперь он точно не отвертится. Всё вроде бы просто. Одно слово. Одно маленькое слово. Нужно его просто произнести. – Да. – выдыхнул Лунатик. Вот и всё. Пути обратно нет. – Правда? – Сириус провёл пальцами по кончикам волос Римуса, снова отводя взгляд. – Девушка или парень? – Парень. – Римус почувствовал, как его дыхание снова начинает сбиваться. Оно может выдать его. – Наш факультет и наш курс? – сужает круг подозреваемых. – Да. – снова это короткое легкое слово, готовое решить его судьбу одним махом. Взгляд Сириуса метнулся к его губам. Напряжение можно было ножом резать. – Лунатик, пообещай, что простишь меня. – За что? – эта фраза очень смутила Римуса. Ещё несколько секунд Сириус оглядывал его, как бы решаясь. Ещё мгновение – и... – Бродяга, ты здесь? – судя по звуку Джеймс был уже на подходе. Сириус отскочил как ошпаренный, в один момент он оказался на другом конце комнаты. – Т-ты не на тренировке? – пробормотал Сириус и отвернулся, пытаясь выровнить дыхание и поправляя волосы. – Ты погоду видел? Я только начал тренировать охотников. Там град пошел, и туман теперь кошмарный, ничего не видно. – Вовремя, – Сириус... проворчал? Да, он явно был недоволен. – Ну чего такой хмурый? Отработку назначили, что-ли? – Нет! – отрезал он и ушел в ванную. – Какая муха его укусила? Лунатик, ты не знаешь, что с ним? – Джеймс нахмурил брови, по привычке запустил руку в шевелюру и взглянул на недоумеваюшего Римуса. "Хороший вопрос", – подумал тот, пожимая плечами и медленно вставая. Ему надо в библиотеку, там легче разобраться с мыслями. Можете считать его трусом, но сейчас он собирается просто туда сбежать. Он берет свою неразобранную сумку и сует туда еще несколько учебников. – В библиотеку. – говорит он находу Джеймсу и выходит. Книги ему помогут. Они всегда помогают. И тишина... – Римус, я говорил тебе отдохнуть.– Римус чувствует прикосновения чужой руки по голове. Приятно. Но вот где он. Лунатик открыл глаза. Мерлин, он заснул в библиотеке! Приподнявшись, он открыл глаза, хотя знал, кого увидит. Сириус. Стоит и улыбается. Его рука всё ещё в волосах Римуса. – Ты милый, когда спишь. – Римус поднял брови. – Всмысле, ты всегда милый, просто когда спишь... – Тут Сириус замолчал, видимо, осознав, что сказал всё вслух, и покраснел. Потом его взгляд стал твёрдым. – Пошли. Он убрал руку от шевелюры Лунатика и протянул. Тот недоверчиво взял её. Уже через мгновение они вылетели из библиотеки. – Сириус... Сириус, куда мы? – Римус еле поспевал за ним. – Там, где мы наконец-то сможем поговорить. – Ты хотел со мной поговорить? – Конечно, я хотел. Давно. Просто сейчас... ну, знаешь, я подумал... сейчас... Астрономическая башня. Лестница. Очередная. Сириус тянет за собой. "Ещё чуть-чуть" – напомнил себе Римус, преодолевая очередную ступеньку. И вот они здесь. Сириус останавливается, но не отпускает руку Римуса. Оба тяжело дышат после нагрузки и смотрят друг на друга. Оба молчат. Потом Сириус опускает взгляд и делает небольшой шаг к Римусу. Ещё один. И ещё. Теперь между ними считанные сантиметры. – Римус. – говорит он тихо, но твердо. – Сириус? – Я хочу, чтобы ты меня выслушал. – Лунатик кивает. – Хорошо. Спасибо. Я... Ты знаешь, ты... ты такой замечательный. Я имею в виду... Ты сам знаешь. Ты умный, красивый, внимательный, добрый. Я не смогу перечислить все прекрасные черты твоего характера. А ещё ты смелый. Очень смелый. Ты сказал нам об этом.– Сириус берет вторую руку Римуса. – Я имею в виду, на прошлом курсе. Тогда я долго думал об этом. Не то что бы я не думал об этом до этого, ты всегда был... другим. В хорошем смысле. С самого начала обучения. Я знаю, что ты прикладываешь много усилий, чтобы нравиться людям. Но ты понравился мне уже с того момента, когда я увидел тебя на платформе. От тебя как бы... веяло теплом, комфортом. Я... уже тогда я знал, что буду безгранично доверять тебе. И ты всегда оправдывал моё доверие. Когда я сбежал... Мерлин, поступил даже с тобой эгоистично. – После побега он прислал Римусу записку:"Теперь я сменил адрес. Приезжай как можно скорее." И Римус приехал. Так быстро, как только смог. – Ты как бы видел меня насквозь. Ты так меня поддерживал. Ты обнимал меня.Ты меня чувствовал. Мне очень помогла твоя поддержка. Мне кажется, ты просто идеальный. Я... я бы хотел... – Он не договорил. Римус быстро поддался вперед и прислонился своими губами к его. Сириус на мгновение остолбенел, а потом ответил. Без напора. Как будто боялся утратить этот момент. Но потом осмелел. Он притягивает Римуса за талию ближе к себе, сжимая его свитер пальцами. Чтобы не сбежал. Но никто никуда не бежит. Сириус чувствует прикосновение руки к шее. Его руки. Такой тёплой, родной, всегда готовой помочь. Воздух в легких катастрофически быстро заканчивается. С трудом дыша, он отрывается от губ Римуса. Он всё ещё не верит. – Римус, правда? Я правда тебе нрав.. – Сириус, что за глупый вопрос. Конечно, ты мне нравишься. – он говорит, как будто это всеизвестная истина. Пауза, после которой Римус вздыхает.– Ты идеален. Правда, правда. Ты это знаешь. Все это знают. – Плевать я хотел на всех. – бормочет Бродяга, сильнее сжимая свитер и прислоняясь лбом к Лунатику. – Ты всегда получаешь, что хочешь. Если тебе нужен я, ты знаешь, что я не откажу тебе... – Дело совершенно не в этом! Я...я...– "Тряпка, произнеси уже это", – завыл внутренний голос. – Я люблю тебя. Очень, очень сильно. Ты должен это знать. Я хочу, чтобы ты это знал. – Он смотрит Римусу в глаза. Тот расплывается в улыбке. – Я тоже. Тоже тебя люблю. – Звучит как предел мечтаний. По крайней мере теперь, когда губы Сириуса снова накрыли его.