Неловкость первых встреч

Служанка по особым, мать его, поручениям. Сказать, что Маомао удивлена, значит не сказать ничего. С детства она умела приспосабливаться к любым невзгодам и не унывать, сохраняя житейский оптимизм, ясный ум и сдержанную, едва заметную улыбку. Жить Маомао было не в тягость — жила она с любопытством и смирением перед волей богов. Но горела в ее сердце свеча справедливости — она жаждала спасать, а не мстить, и ей повезло с добродушной госпожой Гёкуё, которая не стала бы пользоваться ее знаниями аптекаря во зло другим людям, в частности наложницам. И все же… Служанка по особым поручениям? Как это понимать? Маомао готова была выполнять черную работу, а не отдыхать. Не то чтобы она имела что-то против, но… К установившемуся порядку необходимо привыкнуть. Радушный прием служанок покоробил ее. Она ожидала осуждения и нападок, а получила участие и озабоченность. Госпожа Гёкуё славилась не только красотой, но и осторожностью. Должно быть, она тщательно подбирала служанок… Но кто бы мог подумать, что ее слуги так же отражали ее характер? Да, наверное, в этом все дело. Госпожа Гёкуё не потерпела бы угнетения в своем дворце. Какая она всё-таки замечательная женщина… Но обольщаться не стоит. Милость господ в следующую секунду может смениться гневом. Высокопоставленные люди живут прихотями. Они милостивы точно так же, как и жестоки. И лучше жить тихо, не навлекая на себя их гнев, ведь если они тебя заметят, то не смогут оставаться равнодушными. Стук вырывает из размышлений. Маомао так и подпрыгивает на постели. В комнату неспешной, почти плавучей походкой входит Джинши. Он осматривается в ее покоях с таким вниманием, словно ему предстоит в них переселиться. От одной мысли ее передёргивает, но она сохраняет невозмутимый вид. — Хорошо устроилась? — Грех жаловаться, — пожимает плечами она и надеется, что ее ответ не звучит слишком дерзко. — Нефритовый зал отличается от прачечной… — говорит он задумчиво. Озадаченная словами главного евнуха, Маомао отвечает невпопад: — Разумеется, господин. Простите, а вы… — Тихо, — велит он ей шепотом и прикладывает указательный палец к губам. Маомао послушно замирает. Твёрдые шаги в коридоре миновали. У Джишни отличный слух. И, кажется, он не хочет, чтобы кто-то знал, что он навещал ее. «Он не уходит, потому что ему что-то от меня нужно? Может, всё-таки нравится мучить меня? Знает ведь, что я не могу расслабиться в его присутствии. Каков наглец!» Джинши посмеивается в сгиб локтя, словно слышит шорох ее мыслей. — У меня не было дурных намерений, Маомао. Я всего лишь хотел знать, не нуждаешься ли ты в чем-либо. — С чего вы решили, что я подозреваю вас в чем-то? И к чему вам знать о желаниях простой служанки? — На твоём лице все написано. И теперь, когда ты служанка госпожи Гёкуё, ты не просто служанка. — Невозможно, — ахнула Маомао и было непонятно, что именно ее так удивило, но путем недолгого анализа Джинши понял, в чем дело. — Шучу. Твое лицо было каменной маской, но на секунду мне удалось ввести тебя в замешательство. Ты осторожна, но не позволяй управлять твоими эмоциями с такой лёгкостью. Во дворце каждый хочет уличить другого в оплошности. И сделать это проще, если ты проявляешь доверчивость и неосмотрительность. — А вы в первую очередь. — Что, прости? — Вы в первую очередь хотите поймать всех за нос. — За нос, может, и нет, а за руку — вполне, — в подтверждении своих слов Джинши сократил расстояние между ними и невесомо пожал кончики ее пальцев. — Теперь у тебя много завистников. И я желаю тебе удачи. — С чего бы? — Маомао внезапно осмелела и стала задавать много вопросов. Она рада, что Джинши не стал ее наказывать, но в будущем ей и впрямь следует сохранять самообладание, которое до этих пор ее не подводило. — Ты нравишься мне, — подмигнул Джинши. — Думаю, нам вместе предстоит разгадать множество загадок. Если бы Джинши ведал, насколько пророческими были его слова. Маомао даже не улыбнулась. Ее лицо скривилось в таком натуральном отвращении, что Джинши прыснул со смеха.