Дорогой дневник

      2 августа 1998       Странно снова писать в дневнике после того, что произошло раньше. Но в моей голове вертится так много вещей, о которых я не могу говорить вслух… Гермиона помогла мне выбрать дневник в магазине перьев Скривеншафта несколько недель назад. Она убедилась, что он не проклят, и заколдовала его, чтобы он реагировал только на меня.       31 августа 1998 Наконец-то!! Завтра мы возвращаемся в Хогвартс. Такое чувство, что нас не было целую вечность, но прошло всего три месяца. Лето оказалось не совсем таким, на какое я надеялась. Я была уверена, что Гарри будет с нами в Норе, но начало лета он провел на похоронах, а затем большую часть оставшегося времени занимался восстановлением Хогвартса. Я хотела помочь, но мама сказала «нет». Конечно, Рон и Гермиона должны были быть там. Я спросила Гермиону, с кем Гарри проводил время, после того как они с Роном стали парой. Она сказала, что он в основном держится особняком, но я ей не верю. Сегодня я узнала, что все восьмикурсники сегодня отправляются в Хогвартс. Гарри сказал, что директриса Макгонагалл хотела, чтобы они заселились до прибытия остальных учеников, а поскольку он уже был в Хогвартсе, казалось глупым возвращаться домой к ужину только для того, чтобы снова уехать. Не могу дождаться, когда смогу посидеть с Гарри в гостиной. Надеюсь, Рон не будет вести себя как придурок! Прошло три недели с нашего последнего поцелуя!!       12 сентября 1998 Прошло почти две недели, а я провела с Гарри ровно один вечер! ОДИН!! Макгонагалл решила, что восьмикурсники должны жить отдельно, и оборудовала для них комнаты на первом этаже! Я думала, может, у нас будет хотя бы несколько совместных занятий, но нет. И снова Макгонагалл решила, что восьмиклассникам нужен «другой подход к образованию». Мерлин! Я понимаю, что они больше всех отличились на войне, но ведь и остальные из нас не сидели сложа руки! Я была такой же активной, как Невилл, в Отряде Дамблдора. Блин, я думаю, моя мама уговорила Макгонагалл позаботиться о том, чтобы мы с Гарри не оставались наедине. По крайней мере, мы провели ту ночь вместе. Это было чудесно – обниматься на диване в гостиной, целоваться украдкой, и никакого Рона, который приставал бы к нам! Я представляю нас – спустя годы – в обнимку на диване после долгого дня. Дети наконец-то засыпают, и мы сидим вместе, шепча о нашем дне, а потом он раздевает меня…       25 сентября 1998 года       Завтра отборочные матчи по квиддичу!! Опять Макгонагалл и ее дурацкие правила! «Восьмикурсникам запрещено участвовать в качестве членов факультетских команд по квиддичу. Присутствие в командах старших и более опытных участников было бы несправедливым преимуществом». Полная чушь! Я думаю, что это старик Слагхорн устроил бурю в стакане воды, потому что вернулись только трое слизеринцев, а Малфой единственный, кто раньше был в команде. За Гриффиндор играли бы Гарри, Рон и Дин. Не все так плохо, по крайней мере, мне не придется снова быть охотницей и уступать место ловца Гарри. ♥       26 сентября 1998 года       Сегодня были пробы, и, если я могу так сказать про себя, я была великолепна. Я летала лучше, чем когда-либо в своей жизни. Понимание, что Гарри наблюдает за мной, заставляло меня парить! Я до сих пор не уверена, зачем он привел с собой Малфоя, чтобы посмотреть, как я летаю. Было странно видеть, как они с Малфоем сидят с Роном и Гермионой… Все они смеялись и вели себя как лучшие друзья. Я спросила Гарри об этом после проб, и он просто выдал мне свое обычное: «Мы просто разговаривали, Джин. Не придавай этому большого значения». Я знаю, он говорит мне, что Малфой изменился, но я этому не верю. Я думаю, он что-то замышляет, и Гарри просто слишком добренький. Гермиона сказала мне, что их поставили в пару на зельеварении. Гарри говорит, что это потому, что никто другой не стал бы, но я думаю, что это чушь собачья. Гарри всегда был до смешного помешан на Малфое. Мне придется пустить в ход все свое обаяние, чтобы заставить его обратить на меня внимание!       

***

      – Я думала, мы проведем весь день в Хогсмиде, – надулась Джинни. – Ты обещал…       Гарри беспокойно провел рукой по волосам.       – Я знаю, Джин, но это было до того, как Слагхорн задал эссе о бадьяне. Его нужно сдать в понедельник. Два свитка пергамента, – практически захныкал он. – Ты понимаешь, сколько мы с Драко убьем времени, чтобы собрать два свитка информации о бадьяне и его свойствах?       Джинни медленно повернулась и посмотрела прямо на Гарри.       – О, так теперь он Драко, да?       – Мерлин, Джин! Это его имя. Ты же не ожидаешь, что я буду работать с ним каждый день и называть его Малфоем? – Он покачал головой.       Медленно вдохнув, Джинни расправила плечи.       – Я не хочу ссориться, Гарри. Я просто хочу побыть с тобой хоть немного. – Она подошла ближе и обняла его за талию, положив голову ему на плечо, посмотрела на него сквозь ресницы. – А ты хочешь провести со мной время? – Она скользнула рукой вниз и погладила Гарри по заднице. – Мы могли бы повеселиться.        – Господи, Джин! – Гарри грубо отстранился. – Ты добиваешься, чтобы нас исключили?       – Я пытаюсь дать тебе понять, что я открыта для большего, чем просто для нескольких украденных поцелуев в гостиной! – Она стиснула зубы. – Что мне нужно сделать, чтобы ты зашел дальше поцелуев? Разве ты не хочешь прикоснуться ко мне?       – Конечно… конечно, хочу, – запинаясь, пробормотал Гарри. – Только не посреди двора, где кто угодно может нас увидеть, включая МакГонагалл.       Джинни снова придвинулась ближе и прошептала:       – Тогда давай пойдем в Визжащую хижину в субботу. Мы можем устроить пикник. Я принесу одеяло, и мы сможем провести время вместе. Только мы вдвоем. – Она подмигнула и одарила Гарри своим самым провокационным взглядом. – Никто нас не побеспокоит. Ты можешь делать все… – она подчеркнула «все», – что ты хочешь.       – Не получится, – Гарри снова отступил на шаг. – Рон и Гермиона будут искать нас, а мне нужно вернуться сразу после обеда, чтобы поработать с Драко над эссе.       – Драко, Драко, Драко! – закричала Джинни. На них начали оглядываться, когда ее голос стал громче. – Может, тебе просто стоит пойти в Хогсмид с Драко! Так ты сможешь провести весь чертов день, работая над своим эссе!       Она повернулась и бросилась к замку, остановившись через несколько шагов и оглянувшись.       – Почему бы тебе просто не проводить все свое время с Драко, а я найду кого-нибудь, кто захочет быть со мной!       

***

      2 октября 1998 года       Вчера мы с Гарри ужасно поссорились. Я даже не знаю, с чего все началось. Мы были во дворе, говорили о походе в Хогсмид на этих выходных, и вдруг Гарри заявляет, что работает с Малфоем над каким-то дурацким эссе по зельеварению. Он ныл, что ему нужно написать два пергамента или еще какую-то хрень, а следующее, что я помню, он практически говорит мне, что не хочет проводить со мной время. Я не могу понять, что с ним не так. Я, черт возьми, чуть не предложила ему заняться со мной любовью, а он только и говорил, что должен написать это чертово эссе с Малфоем. Кажется, я сказала, что, если он не будет осмотрительнее, я найду кого-нибудь другого, с кем смогу проводить время. Я была уверена, что это привлечет его внимание. А он просто таращился на меня.       Я его не понимаю. Я знаю, что Рон и Гермиона занимались сексом! Нужно быть слепой, чтобы не знать. Черт возьми, он едва дотронулся до моей груди. Чего он ждет? Я начинаю думать, что мне просто придется раздеться и броситься ему на шею, чтобы заставить его прикоснуться ко мне! Может быть, я затащу его в пустой класс и засуну его руку себе в трусики.       10 октября 1998 года       Прошла неделя с тех пор, как мы с Гарри поссорились. Я ходила в Хогсмид с Каллумом Харпером. Он охотник в слизеринской команде. Я думала, Гарри разозлится. Когда я убедилась, что он узнал, он просто спросил, хорошо ли я провела время. АРРРРГГГХХХ!!! Он один из самых рассеянных мужчин на земле. Это часть того, что я люблю и ненавижу в нем. Но в следующие выходные – время действовать. Операция «Залезь в штаны Гарри» началась!!       17 октября 1998 года       Что за неделя выдалась. Я нашла старую классную комнату, в которую никто никогда не ходит. Вряд ли даже Филч помнит о ней. Наверное, впервые в жизни я была благодарна маме за то, что она научила меня уборочным заклинаниям. Комната представляла собой кошмарную помойку. Как только я прибралась там, я выпросила у Винки постельное белье из прачечной и превратила старый письменный стол в кровать. Это потребовало некоторых усилий, но в конце концов я уговорила Гермиону помочь мне с некоторыми заклинаниями. Она научила меня, как наколдовать это потрясающее голубое пламя в банке, так что у нас будет определенная атмосфера, и это поможет сохранить тепло в комнате, когда мы разденемся.       Я подкупила одного когтевранца, чтобы он дал мне сливочного пива (мы никогда не скажем Гарри, что мне пришлось сделать, чтобы его достать), и стащила крекеры и сыр с ужина. Я возьму немного фруктов, и мы сможем остаться там на всю ночь. Я не могу дождаться, когда почувствую его на своем теле. И больше ничего не будет нас разделять.       Этим летом я прочитала книгу, в которой говорилось, что в первый раз бывает больно, но мне все равно. Завтра в это время я уже не буду девственницей. Ну то есть я думаю, что я все еще девственница. Пальцы другого парня же не в счет? Я имею в виду, что я бы никому, кроме Гарри, не позволила заниматься со мной любовью… но в прошлом году был тот единственный раз, когда я была почти уверена, что мы умрем. Кроме того, Гарри отправился гоняться Мерлин знает за чем, а Майкл был здесь. Нет, я все еще девственница… По крайней мере, до завтра.       

***

      – Я не понимаю, зачем завязывать мне глаза, Джин. – Голос Гарри звучал сердито. – Мы уже под мантией-невидимкой. Ты не можешь просто сказать мне, куда мы идем?       – Это сюрприз, Гарри, – ответила она, сдерживая себя. – Если я скажу тебе, сюрприза не получится. – Она сжала его руку. – Поверь мне, тебе понравится.       Они прошли по тихому коридору, единственным звуком были их шаги по каменному полу. Джинни улыбнулась про себя.       – Мы почти на месте, еще около пяти футов … и остановимся. – Она сняла мантию-невидимку и взмахнула палочкой. – Алохомора.       Она затащила Гарри в комнату, прошептала заклинание, чтобы зажечь синие огоньки в банках, затем левитировала их, так что они закружились по комнате.       – Готов?       Гарри кивнул, и она встала у него за спиной, развязала ленту на глазах и стала ждать.       Он оглядел комнату, нахмурившись в явном замешательстве.       – Что это?       Джинни обняла Гарри за талию и обошла, чтобы встать перед ним.       – Я почти не видела тебя в этом году. Я хотела провести немного времени с тобой наедине. Только ты и я.       Гарри улыбнулся.       – Джин, это великолепно.       Он поколебался, облизывая губы, затем опустил голову и запечатлел на ее губах нежный поцелуй. Его руки скользнули вниз по ее спине, и она прижалась ближе, когда поцелуй стал более глубоким. Когда они наконец отстранились друг от друга, их лица раскраснелись, а дыхание было быстрым и поверхностным.       – Если ты проголодался, я устрою пикник.       Гарри кивнул.       – Конечно.       Джинни взяла его за руку и потянула к краю одеяла.       – Разувайся и устраивайся поудобнее.       Она выскользнула из своих мокасин. Они сели на мягкие одеяла, и Джинни начала доставать еду из корзинки, наблюдая, как Гарри оглядывает комнату. Она увидела, как его взгляд остановился на кровати, и улыбнулась, когда румянец окрасил его скулы.       Она намазала немного сыра на крекер и поднесла его к его рту.       – Попробуй, – тихо сказала она.       Он взял крекер в рот, изучая ее, пока она медленно подносила свой палец ко рту, обхватывала его губами и медленно вытаскивала. Глаза Гарри расширились.       – Я не очень голоден.       Он потянулся к ней, и Джинни, обрадованная, подвинулась так, что оказалась верхом на коленях Гарри, целуя его в шею. Она почувствовала, что он твердый, и потерлась об него.       – Джин, – грубо сказал он.       – Я хочу тебя, – прошептала она ему в шею. – Я так долго хотела тебя.       – Но… – слабо запротестовал Гарри.       Джинни отодвинулась ровно настолько, чтобы просунуть между ними руку. Она расстегнула блузку, стянула ее и бросила в угол. Когда она потянулась к подолу его футболки, он нерешительно поднял руки, прикусив нижнюю губу. Она сняла ее, прежде чем прижаться к нему, их разделял только лифчик.       – Джинни, – простонал он хрипло. – Ебать…       Она слегка рассмеялась, схватив его руку и положив ее себе на грудь.       – Это наш план.       Она просунула его пальцы себе под лифчик, и он обхватил ее грудь, осторожно проводя по соску большим пальцем. Она наблюдала за его лицом, за тем, как он смотрел на свою руку, касающуюся ее, его рот был слегка приоткрыт, брови сосредоточенно нахмурены. Почувствовав внезапную нежность к его очевидной неопытности, Джинни взяла его другую руку и положила себе на спину. Он возился с крючками, пока Джинни не рассмеялась и сама не сняла мешающую одежду.       – Ты такая красивая.       Он сглотнул, его кадык дернулся, прежде чем он нерешительно наклонился вперед, втягивая ее напряженный сосок в рот. Она выгнулась навстречу ему, прижимаясь к его эрекции.       – Кровать, – простонала она. Поднявшись на ноги, зная, что низ короткой юбки, которую она надела, находится на уровне глаз, она повернулась, чтобы уйти. Он обхватил ее за ноги, запечатлев поцелуй на тыльной стороне бедра.       – Пожалуйста, – взмолилась она, поднимая его на ноги и подводя к кровати. – Я хочу тебя.       Она остановилась у края кровати, глядя ему в глаза, и потянулась к пуговице на его джинсах. У него перехватило дыхание, и мышцы живота задрожали. Медленно она расстегнула каждую пуговицу, ее руки намеренно касались его члена, который натягивал ширинку. Гарри не был маленьким, и ее сердце забилось чаще при виде этого. Быстрым движением она просунула руки под его трусы и стянула их вниз вместе с джинсами. Она упала перед ним на колени, пораженная собственной напористостью. Его эрекция была прижата к животу. Она закрыла глаза и задержала дыхание, прежде чем быстро провести языком по всей длине.       – О боже, – выдохнул Гарри. – Пожалуйста, Джин. Отсоси мне.       Джинни отстранилась и быстро встала, сморщив нос. У него был солоноватый вкус, пахло мускусом, и ей это не нравилось.       – Эмм, может быть, позже. Разве ты не хочешь закончить раздевать меня?       Гарри моргнул, как будто удивленный просьбой. Ему потребовалось мгновение, чтобы пошевелиться, но он наконец отреагировал, игриво толкнув ее обратно на кровать. Он наклонился над ней, и его пенис прошелся по ее животу. Он был влажным и немного мягким, но она попыталась не обращать на это внимания. Он снова поцеловал ее, его руки поднялись, чтобы сжать ее груди.       – Не так грубо, – сказала она. – Они сделаны не из глины!       – О, прости, – пробормотал Гарри и ослабил хватку.       Низ живота Джинни пульсировал от желания. Она взяла Гарри за руку.       – Пожалуйста, прикоснись ко мне, – прошептала она. – Но нежно.       Она опустила руку вниз и прижала ее между ног. Ее трусики были мокрыми, и она подумала, что взорвется, если он сейчас же не прикоснется к ней!       Гарри отдернул руку.       – Что? Подожди, я…       Джинни поерзала и задрала юбку до талии.       – Сними их, – велела она, потеряв терпение. Она указала на крошечные розовые трусики. – Я такая мокрая, что скоро взорвусь.       Гарри уставился на нее, застыв на месте.       – О, ради Мерлина! Я сама должна все это делать? – Она оттолкнула Гарри в сторону и выскользнула из нейлоновой полоски. Потом легла обратно, притянув Гарри к себе. Его эрекция немного ослабла, что было не очень лестно, но она была уверена, что как только он прикоснется к ней и почувствует, насколько она готова, он оправится от шока.       – Теперь, – приказала она. – Положи руку мне между ног и просунь палец.       Гарри неуверенно пошевелил рукой, остановившись на мягких волосах, покрывавших ее холмик. Джинни раздвинула ноги, ожидая, когда он снова начнет двигаться. Спустя, казалось, целую вечность, она взяла его руку, прижала к своей влажности и попыталась дотронуться его пальцем до своего клитора.       Гарри сел. Вся кровь отхлынула от его лица, и он выглядел испуганным.       – Я не могу, – пролепетал он. – Я… это… о боже. Джин, прости. Я просто… Я не могу.       Он спрыгнул с кровати, натягивая штаны. Он заметался по комнате, почти обезумев.       – Моя футболка, где, черт возьми, моя футболка?       Он наконец нашел ее и натянул через голову.       Джинни сидела на кровати, прижав одеяло к обнаженной груди, и смотрела, как мужчина, которого она любила, мечется, как крыса в клетке.       – Гарри?       Он остановился и посмотрел на нее.       – Прости… Я думал… Я хотел… Я действительно хотел… – пробормотал он. – Прости, – и он выбежал из комнаты.       Джинни сидела на кровати, оцепенев. Ей хотелось заплакать, но слез не было. Она медленно пошевелилась и натянула трусики. Машинально она оделась и начала убирать еду и одеяла. Внезапно в ней закипела ярость. Она пнула одеяло, и остатки пикника разлетелись по полу, посуда разбилась, а еда забрызгала стены. Она пинала осколки и бесновалась, пока от пикника ничего не осталось, а затем тяжело опустилась на пол. Она увидела мантию-невидимку Гарри возле двери и на мгновение задумалась, не сжечь ли ее Incendio, но не могла уничтожить одну из немногих вещей, которые остались у него от родителей. Когда она задумалась, почему это имело для нее значение, она поняла, что все еще любит его. И наконец пришли слезы.       

***

      18 октября 1998 года       ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРОИЗОШЛО? Я ПРОСТО, БЛЯДЬ, НЕ ПОНИМАЮ!!!       

***

      – Он просто ушел, Гермиона, – плакала Джинни. – Только что мы собирались заняться любовью, а он вдруг вскакивает, одевается и уходит. – Джинни вытерла нос бумажным платком. – Он оставил меня сидеть там…голой!       Гермиона протянула Джинни еще один платок.       – Он что-нибудь сказал перед уходом?       – Ну, он пробормотал что-то о том, что сожалеет, а потом просто повторял «Я не могу». Все шло так хорошо…       – Джинни… – сказала Гермиона. – Даже в первый раз, когда мы с Роном сделали это, все прошло далеко не хорошо. Это было неловко и немного смущало. На самом деле неловко было не раз. Это требует практики. А теперь расскажи мне снова, только отбрось фантазии и перечисли факты.       Она нежно похлопала Джинни по руке.       Джинни вздохнула.       – Ладно, может, все шло не идеально. Ну то есть, казалось, что он хотел… но когда он перешел от поцелуев к делу… – Она вздохнула. – Я не знаю. Такое впечатление, что он был возбужден, только пока не пришлось прикоснуться ко мне.       – Значит, когда вы целовались, все было в порядке?       – Да, но когда я попыталась заставить его дотронуться до меня где угодно, кроме груди, он испугался.       Гермиона поджала губы.       – А что было, когда ты касалась его?       – Ну, я спустила с него штаны, а потом вроде как лизнула его.       Она закрыла лицо руками.       Гермиона рассмеялась.       – Ну, ему это понравилось, не так ли?       Джинни кивнула, не поднимая головы.       – Он попросил меня…       – Чтобы ты… – подсказала Гермиона.       – Отсосала ему, – прошептала Джинни.       – И ты это сделала?       Джинни посмотрела на нее с ужасом.       – Конечно, нет! О Мерлин, пожалуйста, скажи мне, что ты не делаешь этого с моим братом.       Гермиона напряглась.       – Мы не обсуждаем, ни сейчас, ни когда-либо в будущем, что мы с твоим братом делаем или не делаем вместе. Ты пришла ко мне. Чтобы обсудить Гарри. Чего я, честно говоря, не хотела делать, но ты умоляла.       – Ты его лучшая подруга! Я же не могла говорить об этом с Роном!       – Учтено и понято, – ответила Гермиона, расслабляясь. Она поджала губы.       – Что? – с тревогой спросила Джинни.       – Я не уверена. Дай мне подумать об этом. Ты пыталась поговорить с Гарри с тех пор?       Джинни покачала головой.       – Я не могу. Вот почему я хотела тебя увидеть. – Она смотрела в пол, ее пальцы теребили джинсы. – Ты бы сказала мне, если бы он встречался с кем-то другим, верно?       Гермиона быстро обняла ее.       – Он ни с кем больше не встречается. Кроме нас троих, единственный, с кем он проводит сколько-нибудь заметное количество времени, – это Малфой, и это в основном для заданий по зельеварению и трансфигурации. – Она встала. – Мне нужно возвращаться, иначе у Рона возникнет слишком много вопросов. Ты в порядке?       Джинни слабо улыбнулась.       – Буду.       

***

      15 ноября 1998 года       Прошло четыре недели с нашей ужасной ночи в заброшенном классе, и мы не только не разговариваем, он даже, блядь, не смотрит на меня!! Если бы я не любила его так сильно… Аррргггхх! Я больше не знаю, что делать. Если он даже не может заставить себя посмотреть на меня… Гермиона говорит мне быть терпеливой. Она продолжает говорить, что работает над своей теорией. Тем временем меня все больше разбирает нетерпение. У меня до сих пор лежит его мантия-невидимка. Я знаю, что должна вернуть ее, но я жду, когда он сам придет ко мне.       

***

      В тот вечер Джинни ждала Гермиону. Они с Роном куда-то ушли (она не хотела задумываться, куда и для чего), но Гермиона как-то странно посмотрела на нее тем утром за завтраком, и она хотела понять, что это значило. Она остановилась у входа в гостиную восьмикурсников и стала ждать.       Проблема была в том, что восьмикурсники могли ходить по школе после отбоя, а Джинни нет. По мере того как тикали минуты до отбоя, она разрывалась между мыслью, что ей следовало взять с собой мантию Гарри, и желанием вообще не париться об этом. Она уже собиралась сдаться, уверенная, что в конце концов попадется Филчу и его уродливой кошке, когда увидела своего брата и его девушку, приближающихся по коридору. Они сплелись в объятиях; это было не назвать никак иначе, и от их вида у нее перехватило горло. Это должны быть она и Гарри, идущие рядом, прижавшись друг к другу, переплетя пальцы. Было несправедливо, что этого не выпало на ее долю.       Рон увидел ее первым.       – Что ты здесь делаешь, Джин? Разве еще не было отбоя?       – Собираешься донести на меня?       Она знала, что это прозвучало высокомерно, но в тот момент ей было все равно.       – Ты ждала нас, Джинни?       – Я бы хотела поговорить с тобой, – она бросила на брата косой взгляд, – наедине.       – Значит, это о Гарри, – сказал Рон. – И я могу пропустить это.       Он быстро поцеловал Гермиону и пробормотал: «Гигантский кальмар». Появилась дверь, и он вошел в гостиную.       – Гигантский кальмар? – хихикнула Джинни.       – По-моему, пароль придумывал Хагрид. – Гермиона выжидающе посмотрела на Джинни. – Что ты хотела, Джинни? Это насчет Гарри?       – Ну да. Он почти не разговаривает со мной, Гермиона, и он не смотрит мне в глаза…       – Джинни, неужели ты не понимаешь, что он может быть смущен?       – Он? Это я осталась сидеть голой!       – Джинни, тише. – Гермиона оглядела пустой коридор. – Кто угодно может услышать.       Джинни фыркнула, но понизила голос.       – Гермиона, я не знаю, что делать.       Гермиона вздохнула, и выражение ее лица стало почти жалостливым.       – Джинни, я думаю, может быть… – Она колебалась.       – Может быть что? – спросила Джинни.       – Может, лучше просто… отпустить его.       – Что ты имеешь в виду? – встревоженно спросила Джинни. – Как отпустить?       Гермиона протянула руку и коснулась ее пальцев.       – Отпусти Гарри.       Джинни почувствовала, как ее сердце ушло в пятки.       – Что? Почему? Ты что-то знаешь, да? Он встречается с другой девушкой?       Гермиона покачала головой.       – Я ничего не знаю, на самом деле нет. И нет. Я могу сказать тебе, что он абсолютно точно не встречается с другой девушкой.       – Тогда в чем дело? – Джинни чуть не топнула ногой, она была так взволнована. – Я так и знала; ты ведь что-то выяснила, да?       – Я уже сказала, что нет, – ответила Гермиона. – Ты могла бы быть немного более понимающей. Он через многое прошел, Джинни, просто в своей жизни. Не говоря уже о войне…       – Я все это знаю. И я относилась с пониманием.       Гермиона недоверчиво выгнула бровь.       – Это правда! – настаивала Джинни. – И ты все еще не рассказываешь мне, что знаешь!       Гермиона ушла от ответа.       – Возможно, у меня есть… некоторые подозрения, вот и все.       – Подозрения о чем? Гермиона, ты должна мне сказать.       Гермиона подняла голову, выражение ее лица было твердым.       – Нет, Джинни, я не хочу.       Джинни разинула рот.       – Но я думала… ты должна мне помочь!       – Я пытаюсь помочь тебе, – невозмутимо сказала Гермиона. – Я сказала тебе, что, по-моему, тебе следует оставить попытки и отпустить Гарри. Я знаю, тебе тяжело это слышать, но это мой совет. – Ее лицо смягчилось. – Даже если у меня и есть некоторые подозрения, Джинни, Гарри – мой лучший друг. Я должна была бы поговорить сначала с ним. – Джинни раздраженно фыркнула. – Я бы сделала то же самое для тебя, – добавила Гермиона.       Джинни привалилась к стене, побежденная.       – Я знаю, что ты бы так и сделала. Я просто… Я так сильно люблю его, Гермиона.       Гермиона задумчиво смотрела на нее. Это длилось так долго, что Джинни захотелось беспокойно поерзать на месте.       – Джинни, – сказала Гермиона наконец. – Я знаю, ты думаешь, что влюблена в Гарри. Ты влюблена уже давно. Но влюблена ли ты в этого человека или в свое представление о нем? Потому что я не уверена, что ты знаешь его достаточно хорошо.       Джинни была так ошеломлена, что не произнесла ни слова, когда Гермиона пробормотала пароль и исчезла в спальне.       

***

      30 ноября 1998 года       Прошлым вечером у меня был очень странный разговор с Гермионой. Она сказала мне, что, возможно, мне стоит просто двигаться дальше в своей жизни. Забыть о Гарри. Как можно забыть о человеке, с которым тебе суждено быть, и ты в этом уверена? Она говорит, что я должна с пониманием относиться ко всему, через что он прошел в своей жизни, и к войне, и ко всему остальному…       Но кто лучше меня поймет его? Может, я и не была с ним в прошлом году, но я знаю, что все было сложно. Но потом Гермиона сказала самую странную вещь. Она спросила меня, влюблена ли я в Гарри или в идею Гарри. Что, черт возьми, это был за вопрос?       ***       3 декабря 1998 года       Я проследила за Гарри прошлой ночью, когда он выходил из Большого зала после ужина. Я просто хочу знать, куда он направляется. Может быть, он действительно встречается с другой девушкой, а Гермиона мне не говорит. Я знаю, мне не следовало этого делать, но я воспользовалась его мантией-невидимкой. Я подождала в коридоре, пока он не вышел, и последовала за ним.       Он не встретился с другой девушкой, зато встретился с Малфоем в библиотеке. Похоже, они работали над чем-то по трансфигурации. Я знаю одно – он определенно не выглядел так, будто скучал по мне. Они с Малфоем неплохо ладили.       8 декабря 1998 года       Я следила за Гарри последние пять вечеров после ужина. Все, что он делал до сих пор, это встречался с Малфоем в библиотеке или возвращался в свою гостиную. Я попыталась проскочить за ним внутрь, но Невилл подбежал и вошел как раз перед тем, как закрылась дверь.       Сегодня вечером Гарри вышел на поле для квиддича, и я подумала, что это мой шанс поговорить с ним. Но он встретился с Малфоем, и они летали повсюду вместе. Я устала ждать. Я собираюсь встретиться с ним лицом к лицу в ближайшее время.       

***

      Ей казалось, что она бродила по коридорам под мантией-невидимкой Гарри уже несколько часов. Отбой давно наступил. Было даже забавно стоять в стороне под мантией и смотреть, как люди проходят мимо, слушать, как они разговаривают друг с другом, думая, что их никто не слышит. Она поняла, что Гарри в этом нашел. Несомненно, таким образом можно было многое узнать о людях.       Но прямо сейчас любая потенциальная информация, которую она могла бы выяснить о своих сокурсниках, отступила на второй план, а на первый вышло растущее беспокойство о том, где же Гарри. Она видела его за ужином, где он в очередной раз проигнорировал ее. И она видела его в библиотеке, где они с Малфоем склонились друг к другу. Малфой что-то шептал, а Гарри кивал со странным выражением лица. Она видела, как они вышли из библиотеки, и последовала за ними, а затем потеряла их в коридоре, который вел в Выручай-комнату. Все знали, что комната больше не открывалась после пожара во время финальной битвы, поэтому они не могли оказаться там. Но где?       Как только коридоры опустели, она с полдюжины раз прошлась взад-вперед мимо гобеленов и уже собиралась сдаться, когда услышала слабый звук за гобеленом с Варнавой Вздрюченным. Не просто звук. Скорее… стон. Она ухмыльнулась. Кто-то бродил по школе после отбоя, занимаясь чем-то недозволенным. Все знали о нише за этим гобеленом; парочки тайком проникали туда со времен ее родителей, хотя ей действительно не хотелось думать об этом. Но было бы неплохо посмотреть, кто там, раз уж она все равно не смогла найти Гарри. Ступая как можно тише, Джинни прошла в ближний угол и скользнула за гобелен, прижимаясь спиной к стене до того места, где начиналась глубокая ниша. И там точно кто-то был. Два человека. И даже в тусклом свете она могла разглядеть белокурые волосы Малфоя.       Он стоял к ней спиной, но Джинни радостно улыбнулась. О, заполучить компромат на Малфоя! Он стоял спиной к ней, целуя человека, лица которого она не могла видеть. Но его руки обнимали Малфоя, одна рука лежала у него на затылке, и когда ее глаза привыкли к темноте, она смогла разглядеть ноги, виднеющиеся между расставленными ногами Малфоя.       Глаза Джинни расширились. Это был парень! Малфой целовался с другим парнем! Конечно, ходили слухи, но она никогда не слышала ничего определенного. Что ж, это было довольно определенно. Малфой был геем. Он целовал парня. На самом деле, он посасывал его шею, но она все еще не могла разглядеть, кто это был. Джинни бесшумно скользнула вдоль стены. Если бы она только могла подойти достаточно близко, чтобы увидеть…       – Остановись, Драко. Ты оставишь след.       Малфой рассмеялся мрачным, сексуальным смехом, а Джинни почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Нет, этого не может быть…       – В чем дело, Поттер? Боишься, что кто-нибудь увидит и заинтересуется, чем ты занимался?       Джинни казалось, что стена за ее спиной – единственное, что удерживало ее от падения прямо на пол. Малфой сказал «Поттер». Но этого не могло быть. Не Гарри, не ее Гарри.       – Я просто предпочитаю не афишировать, хорошо? Никого не касается, чем я занимаюсь.       – Или кто занимается тобой, – сказал Малфой с ухмылкой в голосе. Он слегка подвинулся, и любая надежда, которая могла быть у Джинни, исчезла. Гарри прислонился к стене, его рубашка наполовину выбилась из брюк, голова была запрокинута, а Малфой наклонился, прижавшись губами к ярко-красному пятну прямо над воротником Гарри.       – Хорошо, итак, чтобы не оставлять улик… – Малфой протянул руку с длинными пальцами и прижал ее прямо к паху Гарри, надавливая на очевидную выпуклость на его брюках.       – Мерлин, Драко. – Гарри раздвинул ноги еще шире, выгибаясь от прикосновения. Он выглядел напряженным и в то же время встревоженным, и когда Малфой наклонился и поцеловал его в губы, она увидела, как Гарри открыл рот, увидела, с каким энтузиазмом он ответил на поцелуй. Целовал ли Гарри ее когда-нибудь так? Вряд ли.       Она хотела уйти, хотела с криком броситься бежать по коридору. Еще она хотела подойти и оторвать руки Малфоя от Гарри. Но она застыла на месте, не в силах ничего сделать, кроме как наблюдать, как ловкие пальцы Малфоя принялись за ширинку Гарри, расстегивая пуговицы на его брюках, затем стягивая их вниз, пока его член не оказался на свободе. Он был твердым и красным, и когда Малфой обхватил его пальцами, Гарри застонал ему в рот. Он отстранился от поцелуя.       – Пожалуйста, Драко. – Он толкнулся в кулак Малфоя. – Пожалуйста.       – Пожалуйста что, Поттер? – Малфой прижался открытым ртом к горлу Гарри, и Джинни видела его язык на коже Гарри.       – Пожалуйста, просто… сильнее. Сожми и… о боже. Да!       Малфой начал двигать рукой вверх-вниз, сжимая ее так сильно, что побелели костяшки пальцев, и обводя головку каждый раз, когда дотягивался до нее.       – Вот так?       – Да. Просто… не останавливайся.       – Что, если… – Малфой опустился на колени с грацией, которая заставила Джинни его возненавидеть. Он продолжал двигать рукой по члену Гарри, но теперь смотрел на него снизу вверх. – Что, если вместо этого я отсосу тебе? Тебе понравится?       – Боги, да! – Гарри качнулся вперед, и Малфой положил руку ему на бедро.       – Не заставляй меня давиться, – сказал он, затем просунул свободную руку в расстегнутые брюки Гарри. От каждого его движения Гарри задыхался, его руки сжимались в кулаки. – Я смогу взять тебя целиком, только веди себя хорошо.       – Я обещаю, – почти пролепетал Гарри. – Я обещаю что угодно. Просто отсоси мне, Драко. Пожалуйста.       Голова Джинни наполнилась белым шумом. «Отсоси мне», – сказал он. Точно так же, как говорил ей. А она не хотела. Но Малфой…       Он наклонился и открыл рот, взяв член Гарри плавным, отработанным движением, и с губ Гарри сорвался незнакомый, чужой звук. Его голос звучал… так жадно, так распутно. Но затем он сделал то, что разбило вдребезги ее и без того раненое сердце. Она даже удивилась, что они не услышали звон осколков.       Гарри поднял руку к голове Малфоя, нежно проводя пальцами по шелковистым светлым волосам, и прошептал:       – Я люблю тебя, Драко. Я люблю тебя.       Малфой отстранился всего на мгновение, разглядывая тело Гарри.       – Ты любишь, когда я сосу твой член, – сказал Малфой, но в его голосе звучало удивление. Рука Гарри скользнула по его лицу.       – Нет. Я люблю тебя. Боюсь, тебе просто придется привыкнуть к этому.       Малфой поднял руку, и Гарри поймал ее, переплетая их пальцы.       – Я постараюсь, – сказал Малфой, и Гарри медленно улыбнулся. Он многозначительно взглянул на свой твердый член, изогнув бровь, и Малфой усмехнулся, прежде чем снова взять его в рот.       Джинни попятилась, один раз споткнувшись, прежде чем выпрямилась. Она выскочила из-за гобелена и побежала по коридору, даже не заботясь о том, услышат ли они. Все, что она могла видеть перед собой, было лицо Гарри, полное обожания, когда он смотрел на парня, стоявшего на коленях у его ног.       Она знала, что он никогда так на нее не смотрел. Никогда.       

***

      19 декабря 1998 года       Скоро рождественские каникулы, а мы с Гарри все еще не разговариваем. Я перестала следить за ним, но наблюдала за ним в Большом зале. Восьмикурсники едят за одним столом, и я никогда особо не задумывалась об этом. С того вечера. Я наблюдала за ним и вижу мелочи, на которые раньше, наверное, не обратила бы внимания. Когда Гарри садится за стол напротив Драко, я вижу, как он бросает на Драко косые взгляды, которые раньше ничего бы для меня не значили, но теперь я узнаю в них те же взгляды, которыми обмениваются Рон и Гермиона, когда думают, что никто не обращает внимания. Это выражение, которое говорит: «Ты для меня все». Или когда они сидят рядом, а может, Гарри разговаривает с Роном. Я вижу, как он протягивает руку под столом и кладет ее на ногу Драко.       Раньше я говорила себе, что Гарри не так воспитали, чтобы он открыто проявлял привязанность, и именно поэтому он не делал ничего подобного, когда мы были вместе.       Гермиона продолжает смотреть на меня через зал, пытаясь поймать мой взгляд, и я знаю, что она гадает, все ли со мной в порядке или я узнала, о чем она мне не сказала. Хотя я не смотрю на нее. Это все еще причиняет слишком сильную боль.       27 декабря 1998 года       Было странно проводить Рождество без Гарри. Я наконец-то поговорила с Гермионой, прежде чем они с Роном уехали встречать Новый год с ее родителями.       Она заставила меня задуматься, что я далеко не так расстроена, как можно было бы ожидать. Когда Майкл Корнер поцеловал Натали Макдональд, я кинула в него Жалящее заклинание, от которого рубцы на его теле не сходили неделю. И все же я наблюдала, как Драко делал Гарри минет, и просто ушла.       Может, мне и правда нравилась только идея быть влюбленной в Гарри Поттера…       1 января 1999 года       Невилл и его бабушка приехали на нашу новогоднюю вечеринку. Джордж устроил потрясающий фейерверк, и мы с Невиллом вместе наблюдали за ним. Он спросил, может ли сесть со мной в Хогвартс-экспрессе на обратном пути в школу. Он действительно милый.       

Эпилог

      27 февраля 1999 года       – Спасибо, что встретился со мной, – сказала Джинни, когда Гарри подошел. – Я боялась, что ты не придешь.       Гарри улыбнулся.       – Я немного нервничал. Не был уверен, что хочу провести большую часть дня с соплями в виде летучих мышей, вылетающими у меня из носа. – Он опустил взгляд в пол. Когда он поднял глаза, Джинни увидела в них сожаление. – Мне действительно жаль, Джин. Я никогда, никогда не хотел причинить тебе боль.       – Теперь я это знаю. – Она ткнула его пальцем в грудь. – Хотя довольно долго я могла бы с радостью проклясть твои яйца.       Гарри поморщился.       – Рад, что ты это преодолела!       – Итак… Малфой? – Джинни со смехом покачала головой. – Казалось бы, все очевидно, но, признаюсь, это застало меня врасплох.       – Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но я думаю, что в некотором роде это все время был Драко. Итак, Невилл?       Улыбка Джинни стала шире.       – Ну, знаешь, он действительно пригласил меня на мой первый настоящий танец.       – Я рад, что ты счастлива. Я действительно рад, Джин.       Гарри нерешительно пошевелился, но заключил Джинни в объятия. Затем отступил.       Есть что-то, что я должен знать? – спросил он, глядя на ее живот.       – О Мерлин, давай не будем плодить слухи, – засмеялась она, вытаскивая из-под мантии сверток и протягивая ему.       Гарри преувеличенным жестом провел рукой по лбу.       – Слава Богу! Я боялся, что ты заставишь меня объясняться за тебя с Роном. – Он посмотрел на сверток, хмурясь. – Что это? – спросил он.       Пока Джинни говорила, он развернул пакет.       – Я знаю, надо было вернуть ее раньше, но… ну, я долго сомневалась, что ты этого заслуживаешь.       Гарри вытащил из упаковки свою мантию-невидимку. Он посмотрел на нее, разинув рот, и слезы наполнили его глаза.       – Думал, что больше никогда ее не увижу. – Он пожал плечами. – Когда я понял, что оставил ее в комнате после того, как… ушел. Ну, я испугался, что ты могла ее уничтожить.       Джинни скрестила руки на груди.       – О, поверь мне, я думала об этом. – Она протянула руку и похлопала его по плечу. – Но я не могла уничтожить одну из немногих вещей, которые у тебя остались от родителей.       Он кивнул.       – Спасибо.       Она повернулась, как будто собираясь уйти, и остановилась. Потом посмотрела на Гарри.       – Ты счастлив?       – Да. – Он выглядел смущенным. – Прости, если это причиняет тебе боль, Джин, но я счастливее, чем когда-либо. Драко – как моя вторая половина. Мне бы очень хотелось, чтобы вы двое поладили. Даже Рон смирился.       – Мы все просто хотим видеть тебя счастливым, Гарри. Мне было бы больно, если бы я не была так счастлива с Невиллом. – Она вздохнула. – Я ничего не обещаю, но думаю, со временем мы все станем друзьями. Но если он когда-нибудь причинит тебе боль, я кастрирую его… чайной ложкой.       Гарри вздрогнул.       – Учту со всей серьезностью. – Он поцеловал ее в макушку. – Вот она, Джинни Уизли, которую мы все знаем и любим. – Он обнял ее за плечи, и они вместе направились в Большой зал. – И если он когда-нибудь причинит мне боль, ты можешь забрать его останки после того, как Рон и Гермиона выполнят свои угрозы, ни одна из которых не была такой красочной!       Джинни ухмыльнулась ему.       – О, ты же меня знаешь, – беспечно сказала она. – Я всегда умела угрожать.       Она толкнула его бедром. Гарри рассмеялся.       – И это чистая правда…       Они улыбнулись друг другу, входя в Большой зал.