Райские вышки

Летний теплый день подходит к концу, кажется и не начавшись вовсе. Брюнетка сидит у окна на стуле, поджав ноги под себя, наблюдая за солнцем, которое медленно садилось вниз, придавая небу малиновый цвет. Желание выйти на улицу и ощутить этот теплый вечер на себе возрастало, но мать строго настрого запретила выходить на улицу из за двух четверок в аттестате и теперь её дни проходят только в учебе, и ничего более. Звонкий звук рингтона из телефона раздался эхом на всю комнату, разбавляя тишину. На экране было написано: Кот. Девушка сразу же подняла трубку и с радостью воскликнула: — Света! Боже, как я рада, что ты мне позвонила. — Машка, привет. Ты чего на сообщения мои не отвечаешь? Да и в сеть который день не заходишь. Мать опять наказала? — послышалось из трубки телефона, что заставляло Машино сердце биться чаще обычного. — Да, — с тонкой уныния ответила Романова; ей не нравилась эта гиперопека со стороны матери, — Из-за двух четверок в аттестате я теперь наказана на месяц. Мне она отключила интернет и теперь не позвонить, не написать, только учеба и ещё раз учёба. На улицу не ногой. — М-да, твоя мамка умеет удивлять. Что-ж, я подойду к твоему окну сейчас, поболтаем, — выдала блондинка, ожидая ответа, дабы после сбросить трубку; Токарова ненавидела мать брюнетки, потому что та слишком жестоко относились к своей дочери, не учитывая её желания от слова совсем. — Давай, жду. После этого голубоглазая сбросила звонок и через пару минут в окно послышались еле слышные постукивания. Девушка тут же открыла окно и к её счастью там стоял объект её обожания — Света. — Светка, — тепло улыбнувшись, проговорила девушка, осматривая блондинку влюблённым взглядом. — Как ты тут? Ещё не слилась с пылью в комнате? — посмеявшись, произнесла Токарова. — Кажется уже давно слилась, не представляешь как я задолбалась тут сидеть. — Представляю ещё как. Чё мамка дома?, — с каким то подвохом спросила Света, оглядывая брюнетку: красивые короткие волосы, бездонные карие глаза, пухлые губы и безумно чарующая улыбка, которую она не может забыть. — Да, но сейчас она спит. Мне нельзя на улицу, кот, — с обидой ответила девушка, отводя свой взгляд куда-то вдаль; она старается, правда старается, но на её усердия мать попросту закрывает глаза, говоря, что та может и лучше. — Спит значит, — замолчала и задумчиво посмотрела вдаль комнаты прямиком на кепку Романовой, которая висела на уголке стула, — Надевай кепку и погнали. — Куда? Мне ж нельзя, а вдруг заметит, — удивление смешалось с радостью, придавая непонимание всей ситуации; но при этом всём она взяла кепку, надев её задом наперед, позже вернувшись обратно. — Не ссы, всё будет нормально, давай руку мне, — протянув руку Маше, Токарова посмотрела в глаза брюнетке, которая, кажется, не только ей верит, но и с полной уверенностью готова пойти с ней на край света. Та в ответ дала свою руку и Света помогла ей спуститься вниз. Романова не верила, что сейчас пошла на перекор матери и буквально сбежала из дома, что сейчас стоит за его пределами с человеком, которого она до безумия любит, но не как не может ей признаться. — Я это сделала..,— выдохнув, еле слышно произнесла она. — Сделала, а теперь пойдём, я тебе покажу место откуда виден рай. — Рай? Света, что ты задумала. А Токарова только хитро улыбнулась и взяв за руку Машу, повела её в противоположную сторону от дома, куда то за девятиэтажки. Их называли — «Вышки», потому что по сравнению с другими домами, эти четверо были самыми высокими и самыми большими. Правда вот строение двух вышек приостановилось ещё пять лет назад, после того, как там сбросилась девушка из-за проблем в отношениях и в учёбе. Вышки получили хорошую репутацию только пару лет назад, когда «крутые» подростки стали там зависать и как раз таки они дали им такое название. В двух других девятиэтажках спокойно живут люди, несмотря на то, что они стоят в притык друг другу. И вот они поднимаются по одной из заброшенных вышек прямиком вверх на крышу. Этажи немного жутковатые, потому что на стенах много граффити, под ногами бычки, банки из под алкоголя и много разбитого стекла, и даже шприцы. — Сюда разве не запрещено ходить? И почему мы не на столбики пошли, — поинтересовалась Маша, осматривая здание; место не из лучших, хотя в их случае ещё как из лучших. — Да не, никто не проверяет. И не хочу тебя разочаровывать, но столбики снесли ещё неделю назад, а на их месте начали строить торговый центр. — Как они посмели, это же было нашим местом.. — Да ладно, они бы и сами через пару месяцев развалились. Они старше нас, наверное, раза в два. — Но всё равно. Так бы они развалились от наших рук, а не от власти. — Не бубни, мы уже почти добрались. Забираясь по лестнице, которая ввела к люку на самый верхний этаж — крышу, Машу не покидало чувство страха. Но когда она добралась до нужной точки, её глаза округлились, а челюсть отвисла до самого пола. Страх тут же сменился на изумление. Такого красивого вида она ещё не видела нигде и никогда. — Ну как? Я приходила сюда все эти дни, пока ты мне не отвечала и просто наслаждалась закатом. Я очень хотела себя сюда сводить. — Это рай.. Блондинка с детской радостью смотрела на подругу, потому что она наконец осуществила задуманное. Она любит удивлять Машу и не только удивлять. — Садись, я скачала одну песню, под которую будет приятнее наблюдать за видом, — усаживаясь на бетон, поближе к краю, девушка похлопала по нему, как бы призывая брюнетку сесть рядом, паралельно доставая проводные наушники и телефон. Романова незамедлительно пошла к ней и села рядом, всё также не отрывая взгляд от «рая». Света надела наушник и протянула второй кареглазой. Включив песню: «Проснись это любовь» от Stolen Loops; Токарова без слов перевела свой взгляд на прекрасный малиновый закат. Романова надела наушник и удивлённо посмотрела на девушку рядом. Она знала эту песню и та была одной из её любимых. А в наушниках играл любимый отрывок голубоглазой: Проснись, это любовь, смотри, это любовь Проснись, это любовь Проснись, это любовь, смотри, это любовь Проснись, это любовь Маша так прониклась этой песней, что не заметила как положила свою голову на плечо блондинки. Она поняла, что не сможет скрывать это, что сейчас настал тот момент, когда нужно признаться, но с другой стороны: а если это не взаимно? а что, если это испортит их дружбу? а их дружба девушке очень важна, очень. — Блин, Свет. Я не могу больше терпеть. — Что такое? — Я не знаю как это сказать. Я боюсь, что ты после этого захочешь прекратить нашу дружбу, но я больше не могу держать это в себе. — Ты чего? Я никогда так не поступлю. Говори мне, я пойму. И тут брюнетка замолчала. Как сказать? Как правильно подобрать слова? Ком в горле встал, не давая и звука проронить, руки затряслись, а по телу прошел жар. — Маш? — Я люблю тебя! Резко выдала девушка, желая сбежать куда подальше, лишь бы не смотреть в её небесно-голубые глаза, лишь бы не слышать этого: "Маш, прости, но у нас ничего не получится. Я люблю не тебя." В этот момент Токарева с облегчением вздохнула, с нежностью смотря на спутницу. — Я тоже тебя люблю, Машуль. Кареглазая не поверила тому, что сейчас услышала и в этот момент телефон начал разрываться от звонков и бесконечных сообщений. Но ей было всё равно, потому что сейчас, кажется, она обрела счастье. — Что? — Я тоже тебя люблю. Давно люблю, с восьмого класса, как только ты вошла в стены нашего класса, я не могла отвести от тебя взгляда, ты была ангелом среди всех этих демонов. Ты была самой светлой среди всех этих темных злых людей. Ты стала моим смыслом и я очень надеялась, что я тоже стала твоим смыслом. — Я в шоке..Я правда не знаю, что говорить, — и тут её перебивают самым трепетным, самым искренним поцелуем, от которого дохлые бабочки в животе начинают оживать и порхать всё чаще и чаще. Для них это был первый и незабываемый поцелуй, который описывал все чувства друг другу. Настолько они сильные были, что оставили маленькие синячки на губах. — Ты станешь второй половинкой моего разбитого сердца, тем самым склеив его и придав новую жизнь?, — спросила Света, смотря на смущённую Машу, которая едва сдерживала слёзы счастья. — Да, определенно да! Затем Романова крепко обняла Токарову, чуть ли не ломая её ребра от любви. Она так долго ждала этого момента, много раз его представляла, и не думала, что он может иметь положительный исход, к тому же блондинка в последнее время много говорила о разных девушках, в которых была заинтересована, это заставляло надежды брюнетки угасать. — Кажется меня мама дома убьёт, — смеясь, показала телефон, который никак умолкал, — Но мне всё равно. Это самый счастливый день в моей жизни, спасибо тебе, кот. Безумно люблю тебя — Главное, что тебе хорошо. Не переживай, разберёмся, не конец же света, — приообняв за плечо, ответила Света, — И я тебя, Машуль. Этот день навсегда отпечатался в их памяти и не важно, что после этого Машу очень жестоко наказали. Токарова каждый вечер приходила к ней под окно и они разговаривали до захода солнца. А и кстати, Романова подарила свою кепку и мишку своей возлюбленной, а та в ответ ей парные кулончики с их фотографиями внутри и свою футболку. На той самой вышке они написали: «В Мавете горит любовь» — они объединили свои имена и добавили к ним такую фразу, которую вычитали из одной книги. Вот такая милая история двух девушек, которых подтолкнул на этот поступок «рай» и песня про любовь.