подъезд

Холодный зимний ветер обдувал два замёрзших и еле плетущихся тела. Наступил вечер, со стороны магазина слышалась игра на гитаре от какого старого мужичка, который таким образом получал копеечку в свой карман. — Когда я заработаю денег, я куплю гитару и посвящу тебе целую песню. — Посмеиваясь произнес рыжий парень и приобнял младшего. — Я и не заметил как мы дошли. — Даня открыт дверь в подъезд, уступая как бы говоря зайти первому Илье. — Мадам, мадмуазель, проходите. Коряков на это кинул косой взгляд на Кашина, но всё-таки зашёл в подъезд. Даня никак не отреагировал на косой взгляд друга и следом зашёл в подъезд. Облокотившись о стенку Мазеллов посмотрел в глаза Кашину и недовольно спросил. — С каких пор я стал, как ты выразился «Мадам, мадмуазель»? — Илье не нравилось то, что его так называли, ну не девчонка же он какая-нибудь, чтобы его так называли, хотя он понимал, что это был скорее дружеский подкол, чем реальный стёб от Дани. — А что? — С довольно хитрожопой улыбкой спросил Кашин. — Тебе не нравится что-ли? — Улыбка резко перешла в грустную мину, по другому это и не назвать. — Да, не нравится, я понимаю конечно, что это всё в шутку ты говоришь, но.. — Казалось, что у мазеллова сейчас начнется истерика, прям в чертовом подъезде и буквально каждая квартира с первого по пятый этаж услышит этот плачь. На глазах у Ильи начали появляться слёзы. — Брат, не будь сестрой. — Очередной подкол от дк, который не приведёт ни к чему хорошему, это он понял, только после того, как произнес эту фразу, а у Корякова с глаз покатились очередные слезы, это были не слезы смеха, а слезы злобы, из-за того, что его не услышали и считают как он выражался «девчонкой» Как только Даня увидел слезы на глазах Ильи, сразу в голову полезли мысли о том, что он опять спизданул лишнего. Рыжеволосый не мог смотреть на слезы дорогого ему человека, сразу чувствовал вину за то, что он даже не может никак успокоить его, так как из-за "неловкой" ситуации он впадал в ступор, не мог даже пошевелиться, потому что на душе сразу появлялась тревога, которая будто ограждала его от реальности, но в этот раз случилось что-то иное.. Спустя мгновение два подростка стояли у стены и обнимались. У Дани стоял ком в горле, из-за которого он не мог сказать даже просто «извини.» Илья же чувствуя тепло своего возлюбленного успокоился, сам не понимая как это произошло. Эти объятья были крепкие, долгие, было чувство, что они несколько часов стояли в сыром подъезде и успокаивали друг друга. Кашин же, успокаивал Корякова за то, что сам же неудачно пошутил, а Илья же, успокаивал Даню за то, что у него идиотский юмор, но всё-таки юмор. Стоять они могли так ещё целую вечность, но прервал это звонок от мамы Ильи. — «Илья, ты где шляешься!?» — Послышался раздраженный голос из трубки, Мазеллов глянул на время.. и правда, почти одиннадцать часов, с учётом того, что парень был должен в десять прийти домой, чтобы успеть убраться перед приходом матери. — Прости, мам, дай мне 15 минут и я буду дома. — Илья сбросил трубку и отстранил от себя Даню. — Мне надо идти. — Сухо сказал парень, собираясь, уходить, но его вдруг притянули к себе и поцеловали в щёку от чего оба покрылись слабым румянцем. — Я тебя люблю, хоть это и глупо и я не знаю как ты отнесешься, сколько бы мы не встречались, мне каждый раз с тобой хорошо, и каждый раз хочется побыть с тобой подольше, и сейчас все по другому ощущается как-то, уходить не хочется и на душе спокойно. Ты один из немногих , кто оставлял меня в тонусе , и не дал закончить вообще все. — С опущенными вниз глазами проговорил Даня, это было слишком странно для него, так как он такое даже бывшим девушкам не говорил. Всё же, хоть он и говорит такое редко, но эти слова являются самыми искренними, который он когда-либо говорил. Какой смысл говорить каждый день «я люблю тебя», если спустя какое-то время, это станет простыми словами, а не чем-то прекрасным, тем, что человек произносит когда его правда переполняют эмоции. Это просто будут пустые слова, которые будут сухими, ничем не принудительными, которые потом даже слышать не будет приятно, от них будет только тошнить. — Я тоже люблю тебя, рыжий. — Кончики губ немного приподнялись вверх, улыбка была мягкая, душевная, глаза сверкали от счастья.. или же тех слёз злости, которые были на его глазах ещё совсем недавно