Время.

— Привет. — Рита зашла в квартиру, закрыла за собой дверь и начала разуваться, параллельно снимая куртку. — Привет... — Крикнула Валя из кухни, она явно была чем-то занята. — Валенька, я сегодня так на работе устала, полежишь со мной немного? — Власова стояла в дверном проёме, опираясь на косяк, и смотрела на Антонову, которая разбиралась с какими-то бумагами. — Рит, я занята очень. — Что ты делаешь? — Брюнетка подошла к обеденному столу, сняла резинку с волос, туго завязанных в хвост, и наклонилась над патологоанатом, у которой сегодня был выходной. — Я подбираю размеры дивана, — пробурчала блондинка, не отрываясь от, по её мнению, очень важного дела. — Какого дивана, золото моё? — Власова, в нашу новую квартиру. — Мы заедем в неё через полтора года, нет необходимости заниматься выбором мебели и всего остального сейчас. Полежи со мной, пожалуйста, я очень соскучилась... — Рита обняла девушку за шею и закрыла глаза. — Позже, ладно? Я закончу и приду. — Нет, ты серьёзно сейчас? — Брюнетка отпустила Валю и встала, скрестив руки на груди, — Ты целый день сидела дома, ничего не делала, зная, что я приду поздно и захочу побыть с тобой. Если этот чёртов диван не может ждать ни минуты, могла бы заняться им днём! — Раздражённо проговорила Власова, а Антонова, наконец, оторвалась от своих расчётов. — Это я ничего не делала?! — Валя встала напротив Риты, — Всё вымыто, на плите ужин и обед, приготовленный пирог стоит прямо перед твоим носом! Ах да, если ты не видишь, у нас заработал светильник в прихожей, кто же вызвал мастера? Приведение, видимо! — Блондина накричала на девушку и ушла в спальню. — Антонова, ты почему себе позволяешь на меня кричать? Я с тобой нормально разговариваю, а ты орёшь и уходишь в комнату! — Власова вышла из кухни и направилась в спальню, где спиной ко входу, у окна, стояла Валя. — Да потому что я не знаю, как ещё мне с тобой разговаривать, если ты ничего вокруг не видишь, только о себе и думаешь! — блондинка резко развернулась. — Я ни о ком не думаю? Я столько всего для нас делаю, я живу ради тебя, а ты так говоришь и не можешь со мной просто полежать! — Я весь день была занята, размеры нужно выбрать сейчас по многим причинам. Не говори того, чего не знаешь. Я устала от постоянных упрёков в свою сторону, ты ничего вокруг не замечаешь, только о работе говоришь! — Валя, это уже перебор. Я всё замечаю, если я сейчас попросила немного со мной отдохнуть, это так трудно? Трудно уделить мне полчаса? Мы бы вместе выбрали потом твой диван. — Ах, дак это уже мой диван, — блондинка покачала головой и подошла к Рите, — а, может, и квартира только мне нужна? Отношения наши? Дальнейшая совместная жизнь? Это только меня волнует, да? — Нет, конечно, но можно ради совместной жизни уделять друг другу время? — Я ещё и время не уделяю, отлично! — Да, раньше "нас" было больше в отношениях! — Я делаю всё, ради "нас", но ты этого не замечаешь! — Обе девушки выделяли слово "нас", придавая ему сразу несколько смыслов. — Даже если ты делаешь всё, ради будущего, не значит, что нужно забить на настоящее. — Конечно, пусть у нас ничего дальше не будет, зато сейчас пойдем и полежим, вместо того, чтобы работать для "нас". — Господи, ты никогда не поймёшь... — Рита демонстративно вышла из спальни и перешла в гостиную, находящуюся прямо за дверью. — Я не пойму? — Закричала Валя. — Это ты ничего не понимаешь, дура! — Как ты меня назвала? — Власова встала посередине комнаты и медленно повернулась в сторону блондинки. Та поняла, что сказала лишнего, но отступать не собиралась. — Дура, — уверенно повторяла Антонова. — Это конец, надеюсь, когда-нибудь до тебя дойдет, чего я хотела. — В смысле конец? — В здравом, Валенька, в здравом. Я ухожу. — И куда же ты пойдешь? — Мне есть куда, — Рита пошла в коридор, чтобы надеть свои черные берцы и накинуть куртку. — Отлично, тебе даже есть к кому идти... Ты только учти, либо сейчас остаёшься, либо никогда больше ко мне не вернёшься, я тебя обратно не приму. — Я сказала "куда", а не к "кому", — проговорила Власова, подняв голову, и продолжила шнуровать обувь. — Да плевать мне, что ты сказала, вали уже. — Я свалю, без проблем. Больше меня не жди, — Рита закончила со шнурками ботинок, взяла куртку и стала открывать дверь. — Я тебя обратно не приму! — Кричала Антонова брюнетке в спину. — Я обратно не вернусь. Всё, что было между нами — ошибка, прощай. За вещами заеду в следующий выходной. Рита вышла в подъезд и спустилась на лифте. Через несколько темных дворов, она оказалась на какой-то детской площадке, где села на скамейку. Ей было некуда и не к кому идти. Единственная мысль, которая её тогда волновала была короткой, мимолётной, она преследовала её. Каждый раз, когда брюнетка вновь произносила эти слова у себя в голове, слёзы выступали на глазах: "Я что, ушла?" "Она что, ушла?" Думала Антонова, пока горячие соленые капли стекали по её щекам. Она сидела на кухне, за столом, держала голову обеими руками, всунув пальцы и ладони в волосы. — Почему она ушла? Я дура, дура, я всё испортила! — Орала Антонова, рыдая и всё ещё надеясь, что Рита сейчас зайдет, посмотрит на неё своими карими, щенячьими глазками, а Валя ей всё простит, все её ошибки, промахи, со всем с ней согласится, только бы ещё раз обнять ее, коснуться волос и почувствовать столь родной запах. Блондинка взглянула на листы бумаги с расчётами, лежавшие на столе. Несколько слезинок уже упали на них, поэтому пара записей расплылись. Антонова схватила листы и стала рвать их, задыхаясь от слёз и истерики, которая так быстро овладела девушкой. — Диван, чёртов диван, ты все испортил, всю мою жизнь мне сломал!.. Ещё долго обе девушки проклинали весь мир и хотели вернуть время назад. Они обе плакали и ждали, что сейчас постучится Рита, или подсядет на лавочку Валя. Но такого не произошло. И не произойдет. Девушки не научились слушать друг друга. За столько времени не сумели переступить через гордость и потеряли всё. Им было больно, плохо, обе готовы были простить, но не прийти мириться первой. Они были уже совсем не молоды, но так и не научились любить.