гранат и серебро

Юнхо явился к покоям Алой Ведьмы точно в срок. Его бирюзовые волосы были взлохмачены, одного рукава куртки недоставало, чёрная рубашка тоже больше походила на странное переплетение рваных лент, но беспорядок в одежде никоим образом не смущал мужчину. Куда больше внимания он уделял серебряному кувшину, который прижимал локтем к боку. Внутри кувшина что-то подозрительно плескалось, а в длинных пальцах Юнхо поблескивал серебряный же бокал. Напиток, с которым он обращался столь небрежно, стоил целое состояние, но никакого уважения у Юнхо этот факт не вызывал. Он бы рад был выплеснуть все содержимое кувшина прямо на пол, но вместо этого только прижал его плотнее. Возле тяжелых, обитых железом створок неподвижно застыли стражницы, по трое с каждой стороны. Появление неожиданного гостя, так рьяно стремящегося в покои их госпожи, заставило нескольких воительниц взяться за оружие. Юнхо видел их впервые, но тратить время на знакомство не собирался. Он вальяжно помахал свободной рукой: - Давайте, красавицы, открывайте скорей. С одной из стражниц он был хорошо знаком, другую узнал в лицо, но прочих видел впервые. Они-то и замешкались, не спеша выполнить приказание Серебряного Пса. - Госпожа велела никого не пускать... - На господина Юнхо приказ не распространяется, - одернула подчиненных старшая, узнавшая гостя. - Простите, господин, - обратилась к нему женщина, и он кивнул в ответ: - Прощаю. Долго мне ещё в коридоре торчать? Стражницы нехотя расступились, пропуская его к покоям Алой Ведьмы. Юнхо чувствовал на себе обжигающий взгляд той, что подала голос, но удержался от искушения бросить злую шутку или намёк, от которого ночью ей будут сниться влажные сны. Сейчас у него были дела поважнее. Двери сомкнулись за его спиной почти бесшумно. Юнхо тут же окутала густая тяжёлая тишина и полумрак. Он глубоко вздохнул, перехватил жалобно звякнувший бокал поудобнее и медленно двинулся вперёд. Порывы едва ощутимого тёплого ветра бросили ему в лицо паутинку тонкого чёрного шёлка, свисающего с потолка. Ткань погладила его лицо с трепетностью змеиного язычка и бессильно опала, когда он нетерпеливо отвёл её с дороги. За чёрным полотном висело красное. Из-за темноты оно не слишком отличалось по цвету от первого, и казалось, что ткань облита запекшейся кровью. Юнхо скривился от отвращения и отшвырнул алый шёлк куда злее, чем чёрный. Он вышел из затянутого тканями коридора в комнату почти идеально круглой формы. Массивная кровать чёрного цвета, под чёрным же балдахином, была пуста. Идеально разглаженные белые простыни, казалось, сияли в окружении тёмной мебели, и им не мешало в этом даже отсутствие какого-либо источника света, кроме звёзд. Звёзды казались главным украшением этого места. Их холодное чистое сияние проливалось через огромное окно, и тени на каменном полу рисовали причудливые узоры, в которых можно было отыскать ответы на все вопросы. Конечно, если уметь их задавать. В углу широкого подоконника скорчилась маленькая женская фигурка. Её не сразу можно было заметить, но Юнхо знал, куда смотреть. Она всегда ждала его там - смотрела на небо немигающим взглядом и надеялась, что, быть может, сегодня ее Серебряный Пёс все-таки не придет. Но Юнхо приходил каждый день. Он пропустил ритуал лишь однажды. Увидев последствия, он поклялся, что этого больше никогда не случится, и держал слово вот уже много лет. Смешно, что поначалу его прозвали Псом именно потому, что он всегда возвращался к той, кого все сочли его хозяйкой. Юнхо было плевать на слухи, но если они начинали тревожить его Ведьму, он вырезал их огнём и мечом. Серебряный Пес не спеша подошёл к окну и поставил кувшин и бокал на подоконник. Сел на расстоянии вытянутой руки от госпожи, положил руки на колени, чуть согнувшись, и переплел пальцы. Повернул голову, искоса глядя на её лицо и любуясь отражением звёздного света в чёрных глазах. Помолчал, потом притворился, что вспомнил о чем-то, и спросил: - Твои новые стражницы не очень-то хотели меня пускать. А что стало с прежними? - То же, что и с теми, кто был до них, - голос прошелестел тихо, но чётко. - Я много кому мешаю жить. Та, кого прозвали Алой Ведьмой, повернула голову, упираясь затылком в раму, и свет перестал падать на её лицо. Она внимательно и чуточку устало рассматривала Юнхо, а он целовал взглядом её красные губы, широкие скулы, белую кожу, две маленькие родинки под глазом... На её щеках появился едва заметный румянец, и Юнхо довольно усмехнулся: - Надо же, у меня до сих пор получается вогнать тебя в краску. Надеюсь, только я удостоен чести видеть это восхитительное зрелище? - Если бы ты знал, как мне сейчас хочется тебя ударить, - она опустила ресницы и плотнее прижалась к окну. - Ты уже пробовала, - Юнхо невозмутимо подтянул позабытый кувшин ближе, откинул крышку и повёл ладонью над горлышком, наслаждаясь ароматом. - Била, прогоняла, спускала на меня своих бешеных девиц и даже изображала, что я тебе не нужен. Знаешь, я раньше вёл список способов, которыми ты пытаешься держать меня на расстоянии. - И что, надоело? - она приоткрыла один глаз и поерзала, поудобнее устраиваясь на жёстком подоконнике. - Просто ты наконец смирилась с тем, что я никуда не денусь. Вино забулькало, проливаясь в бокал. Звездное мерцание причудливо мешалось с темно-красным цветом напитка, и казалось, что Юнхо наливает в серебро осколки ночного неба. Собеседников окутал запах граната, терпкий и густой. Юнхо повернулся к Ведьме и протянул ей бокал. - Я не хочу, - она страдальчески скривилась, спрятала лицо в ладонях и уткнулась лбом в колени. Небрежно заплетенная чёрная коса скользнула по её спине и свесилась почти до пола. Её плечи мелко дрожали, и Юнхо знал, что она плачет, но ни звука не было слышно. - Я знаю, - прошептал он и провел рукой от мягких завитков на затылке до изгиба талии. Потом повторил движение, снова, и снова. Он ничего не говорил - все слова были давно уже сказаны. Он просто был с ней рядом и давал ей время, чтобы собраться с силами и сделать то, что должна. Наконец она подняла опухшее от слез, мокро блестящее лицо, выхватила у Юнхо вино, которое он так и держал все это время, и выпила его в несколько глотков. Бокал зазвенел и покатился по полу, отброшенный в сторону. Часть вина пролилась, потекла по шее, впиталась в чёрную ткань платья, и она резко, зло вытерлась тыльной стороной ладони. - Вот и умница, - светло улыбнулся Юнхо и похлопал страшную Алую Ведьму по макушке, как маленькую девочку. - Пойдём на кровать. На камнях мне в прошлый раз было холодновато. Он помог ей подняться и повел к белеющей, точно нетронутый снег, постели. Гранатовое вино начало действовать почти моментально, и когда ее ноги коснулись пола, она уже не была той растерянной девочкой, какой могла показаться на первый взгляд. Осанка, плавная походка, дерзко приподнятый подбородок - весь ее облик теперь кричал о власти, сосредоточенной в ее руках. Вовсе не маленьких и изящных, как бесстыже врали барды, а широких, перевитых жилами, точно у мужчины, с длинными пальцами и жемчужными прямоугольниками ногтей. Она удерживала этими руками магию, которую сложно было даже осознать простому человеку, и ничуть не стеснялась того, что ее сила находит отражение и во внешности. Вот только она все равно оставалась человеком. Простым человеком с каплей крови Древних, открывшей ей доступ к их наследию, к силе, которую часто называли магией. Но тело ее, куда более слабое, чем разум и воля, не могло долго справляться с мощью источника, который когда-то ей отозвался. Ей нужно было избавляться от излишков силы, и не время от времени, как другим колдунам, а каждый вечер. Иначе сила начинала пожирать Ведьму изнутри. Много лет назад, когда это случилось впервые, ее учитель сам впитал этот излишек и едва не погиб. Семидневье спустя он привел в их дом мальчишку. Ведьма так и не узнала, как старик сумел так быстро отыскать того, кто сможет поддерживать баланс ее сил, но проклинала его до сих пор. И себя вместе с ним. Юнхо осторожно разжал пальцы Ведьмы, вцепившиеся в его руку. На светлой коже, иссеченной шрамами, остались багровые следы. В полумраке они казались серыми, но Юнхо точно знал, какого они цвета. Ее руки были холодны как лед. В черных глазах больше не осталось звездного света - там медленно клубилась тьма, затягивая белки и зрачки. Затем темнота медленно начала проливаться из глаз на лицо, рисуя под кожей хаотичный узор черных разводов. Кто угодно на его месте испугался бы, но Юнхо лишь притянул Ведьму к себе, обнял так бережно, как только был способен, и невесомо поцеловал в лоб. Она уже не отвечала на его прикосновения, стояла, как бездушная кукла, свесив руки по бокам и глядя в никуда. Источник завладевал ее телом - гранатовое вино отключило контроль и позволило этому случиться. Еще чуть-чуть, и сила рванется во все стороны, с наслаждением уничтожая оковы человеческого существа. Юнхо быстро избавился от одежды и кончиком кинжала провел по груди первую черту. Вокруг Ведьмы клубился черный туман, усилившийся ветер хлопал шелком и тканью балдахина, подхватил и с грохотом покатил по полу позабытый кубок, смахнул на пол какие-то записи, лежащие на прикроватном столике… Но едва первые бисеринки крови выступили из пореза, как ветер стих, а туман потек к Юнхо, словно пес, учуявший добычу. Или целая стая псов - очертания их морд то и дело проглядывали сквозь дымные завитки. Юнхо прорезал новую черту, и комната наполнилась многоголосым воем. Туман докатился до него, пополз по ногам, пока еще невесомый и неощутимый. Юнхо лег на белые простыни и занес кинжал над кровоточащим знаком. Ведьма уже не вела себя, как бессловесная кукла, но и собой она не стала. Она смотрела на своего Пса провалами темноты, в которые превратились ее глаза, и широко раздувала ноздри. Юнхо прошептал ей слова, которые сказал однажды и с тех пор повторял, только будучи уверенным, что она его не услышит. И третьей линией завершил знак. Туман, в котором угадывались уже не только морды, но и тела, взвыл тысячей голосов и окружил Юнхо, почти полностью скрыв его из виду; сверкающие звериные глаза и клыки, залитые жадной черной слюной, виднелись теперь куда отчетливее. Порожденные магией твари торопливо слизывали свет, который тек из раны Юнхо, подбирались все ближе к рисунку, начертанному заклятой сталью, толкались и рычали друг на друга. Юнхо не смотрел на них. Они давно перестали пугать его, и он жалел лишь о том, что никак не может привыкнуть к боли, которая вот-вот проникнет в него вместе с дымными чудовищами. Юнхо наблюдал за медленно приближающейся Ведьмой. Он находил успокоение в ее лице, пусть даже сейчас оно было искажено дикой магией. И думал не о том, что ему предстоит выдержать в ближайшие часы, а о том, что будет после. Он мог забрать убивающие ее чары - но не ту боль, которая будет душить ее , когда все закончится. Он готов был умирать раз за разом, лишь бы ей стало легче. Но даже если он исчертит себя знаками с головы до ног, она не перестанет винить себя. Ведьма села рядом с Юнхо и нежно провела рукой по его груди. Он закрыл глаза и откинул голову на подушки, купаясь в обманчивой бережности ее касания. - Красивый… - прошептала-прошипела она. Обвела пальцем ключицу, прижала ладонь к бешено бьющемуся сердцу, наклонилась и лизнула его губы. Юнхо стиснул простыни в кулаке, не отвечая на призыв. Сейчас она пыталась перевести желания, которые нашептывал ей источник, в другие - менее разрушительные. Вот только Юнхо знал, что это бесполезно. Источник все равно возьмет над ней верх. И потому он не отвечал ей, как бы ему ни хотелось этого. Чем раньше все закончится, тем быстрее он сможет осушить слезы своей Ведьмы. - И упрямый, - недовольно заключил источник, полностью взявший власть над ее телом. - Что ж, будь по-твоему. Тысячи жадных пастей вцепились в рану Юнхо, разрывая ее и открывая проход для собратьев, и тьма ворвалась в его вены, жадно выпивая сияние, текущее в них, и наслаждаясь его бесконечным, мучительным криком…

* * *

Юнхо медленно открыл глаза и тут же поспешил зажмуриться: ослепительный свет ворвался под веки безжалостно острыми иглами. Когда красные круги перед глазами потухли, он сделал вторую попытку, оказавшуюся более успешной. Юнхо понял, что никакой яркости не было и в помине - комнату наполняла только бледная дымка занимающегося рассвета. Серебряный Пес попробовал приподняться, опираясь на локоть. Тело ощущалось чужим, непривычно тяжелым и неуклюжим. Короткие судороги то и дело сводили ноги, спина ныла, будто он долгое время просидел, согнувшись. Но, по крайней мере, Юнхо мог двигаться, и, несмотря на слабость, почти не испытывал боли. Она была, но где-то далеко, будто отделенная от сознания плотной, горячей на ощупь стеной. Юнхо все-таки смог подтянуться и сесть, упираясь лопатками и затылком в изголовье кровати. Треклятые круги снова вспыхнули перед глазами, и ему опять пришлось ждать их исчезновения, чтобы осмотреться. Долго искать Юнхо не пришлось. Должно быть, Ведьма стояла на коленях возле него, уже после того, как все закончилось, а потом так и уснула, упираясь лбом в скрещенные руки. Юнхо осторожно потянулся к ней и погладил спутавшиеся жесткие волосы. Даже легкого прикосновения хватило, чтобы Ведьма крупно вздрогнула и вскинула голову. Из ее глаз медленно уходила тяжелая мутная сонливость, глубокая морщина на лбу разглаживалась с каждой секундой осознания, что Юнхо пришел в себя. На щеке Ведьмы отпечатались складки рукава и засохло несколько капель крови. Буро-коричневые потеки пачкали ее руки и шею. Зато на лице больше не было черных разводов, а в уставших глазах плескалась лишь бездна беспокойства - и никакого источника. Они снова справились. Ведьма неловко вскочила, выругавшись, когда подвернулась затекшая нога, и тут же склонилась над Юнхо, быстро ощупывая его лицо, шею, плечи, грудь. - Что-нибудь болит? Как ты себя чувствуешь? Можешь пошевелиться? Прежде, чем она сдернула простыню, которой сама же, скорее всего, и накрыла его, Юнхо перехватил ее руки и осторожно сжал: - Все хорошо. - Как же, хорошо, - Ведьма попыталась вырваться из его хватки, но Юнхо не отпустил. Даже в таком состоянии ему было легко удерживать ее - в конце концов, ее сильные руки все равно были почти вдвое меньше, чем его собственные. - Правда. Не знаю, что ты сделала, но все прошло лучше, чем обычно. Просто чувствую себя очень уставшим. Уставшим и до полусмерти избитым десятком здоровых мужиков, но об этом говорить он, конечно, не стал. Вместо этого Юнхо потянул Ведьму на себя, заставляя сесть рядом. Тут его взгляд упал на простыни, когда-то бывшие белоснежными, и идея перестала казаться ему хорошей. Удивительно, сколько крови помещается в человеческом теле. Наверно, отстирать все это уже невозможно, проще сжечь. Но его Ведьма уже устраивалась возле его бока, стараясь не потревожить раны и касаясь Юнхо так трепетно, точно он мог рассыпаться от любого прикосновения. Осторожно прижавшись к нему, она затихла, как маленький зверек, почувствовавший себя в безопасности. Юнхо закрыл глаза и повернул голову, касаясь губами ее волос. Какое-то время они сидели в тишине, слушая дыхание друг друга. Ведьма заговорила первой. - Я не могу больше этого делать, Юн. Юнхо грустно улыбнулся в ее макушку. - Мы уже говорили об этом. Много-много раз. От того, что ты каждый раз мучаешь себя сожалениями, ничего не изменится. - Ты рассуждаешь так, будто сожаления - всего лишь сорняк, и я могу их просто выдернуть с корнем. Я пыталась, много раз. Но каждый раз, как я прихожу в себя возле тебя, едва дышащего, залитая твоей кровью, всё, о чем я могу думать - что это больше не должно повториться, - Ведьма села спиной к нему, и Юнхо едва сумел подавить вздох сожаления. Тепло ее присутствия исчезало слишком быстро. Она опустила голову, прячась за волосами, и глухо пробормотала: - Я отдала бы все на свете, чтобы этой проклятой силе хватало только моей крови. Я готова изрезать на лоскутки себя, только бы не заставлять кого-то расплачиваться по моим долгам. Ненавижу саму суть этих проклятых источников. Ненавижу старика за то, что он однажды привел тебя и заставил быть моим спасением. Ненавижу себя за то, что согласилась на это. Почему? Почему я не могу справиться сама? Почему, Юнхо?.. У Юнхо не было ответов на ее вопросы. Только объятия, в которых он мог ее укрыть. Руки, которыми он мог остановить ее пальцы, судорожно расцарапывающиеся горло и грудь, будто она пыталась вырвать из себя собственный дар - или проклятие. Губы, шепчущие успокоение. Сердце, которое он положил к ногам своей Ведьмы давным-давно, и которое она отказалась принимать из страха, что тогда источник убьет их обоих. И редкое умение поглощать излишки силы, распыляя ее в ничто. Юнхо окутал Ведьму своим присутствием, и она затихла, прижавшись щекой к его груди. - Я так устала, Юн, - прошептала она, задевая губами его кожу. - Пожалуйста, скажи мне, что мы найдем способ прекратить эти мучения. - Конечно, найдем, - спокойно пообещал Юнхо, и Ведьма кивнула, непоколебимо веря его словам.

* * *

Гулкий звук уверенных шагов наполнил зал. Его финальным аккордом стал щеголеватый звук удара каблука о каблук. - Миледи, благодарю, что ответили на мое послание, - раздался мягкий приятный голос, и Алая Ведьма подняла голову от записей. Оглядела вошедшего с головы до ног и указала кончиком пера на кресло. - Присаживайтесь, господин Джун, в ногах правды нет. Признаться, я была заинтригована вашим письмом. Мой дом стоит далеко от океана, и с вашими… коллегами встречаться мне еще не доводилось. Что же привело вас к моему порогу? Алая Ведьма с интересом рассматривала молодого человека, назвавшегося королем пиратов, пока тот без суеты устраивался в кресле. Слуга предложил ему вина, но юноша отрицательно покачал головой. Он откинулся на спинку, положил ногу на ногу и подпер голову рукой, отчего многочисленные кольца на изящных пальцах заблестели в отсветах пламени из камина. Он и правда был очень молод. Кудрявые каштановые волосы то и дело падали на глаза, и он отбрасывал их изящным движением руки. Тонкий острый нос и красивый разрез глаз создавали обманчивое ощущение женственности, но телосложение, угадывающееся под ладно скроенным костюмом, было по-мужски сильным. На плечах и бедрах ткань обтягивала крепкие мышцы. С губ не сходила полуулыбка. Мальчишка не спешил начинать разговор, и Алая Ведьма поняла, что он наслаждается ее пристальным вниманием, специально давая время разглядеть себя. Она усмехнулась - пират был очень хорош, но красивых мужчин в мире куда больше, чем кажется им самим, - и положила руки перед собой, переплетя пальцы. - Я все еще жду ответа, - мягко напомнила она. - А ждать я не люблю, господин Джун. - Уважаю ваше умение сразу переходить к сути. Я и сам предпочитаю вести дела подобным образом. Дело в том, что у меня есть для вас деловое предложение. Мне нужна ваша помощь, а взамен я помогу вам отыскать страну, где растут особые гранаты. Вы ведь любите гранатовое вино, не так ли? Длинные ногти впились в кожу, оставляя кровавые полукружия на руках Ведьмы. Ее лицо не дрогнуло, но губы наглеца разъехались в широкой улыбке, странным образом зачаровавшей Ведьму. Эта улыбка была прекрасна и безумна одновременно. Возможно, так же прекрасна и так же безумна, как кудрявый Хонджун, явившийся в дом женщины, чьим именем пугали детей, и сразу же ударивший в самое больное ее место. - С чего вы взяли, что вам известны мои вкусы, господин Джун? - то ли прошептала, то ли прошипела Ведьма, но его улыбка лишь стала еще шире. - Я привез вам одну бутылку. Прошу, попробуйте это вино. И если вам понравится эффект, то мы продолжим наш разговор. По рукам? - Вы не боитесь, что не выйдете отсюда? - она наконец взяла себя в руки и расцепила сведенные судорогой пальцы. - А в чем вам интерес убивать меня? - спокойно осведомился нахал и поднялся. Одернул пиджак и поклонился Ведьме - вроде бы уважительно, но быстрый взгляд сквозь кудрявую челку обжег ее, будто Джун коснулся ее кожи, а не просто посмотрел. - Вы любопытны. Как и я. И вам уже интересно, что же такого необычного я привез, что не побоялся рискнуть ради этого жизнью. Наслаждайтесь, о прекраснейшая. И благодарю за выделенные мне покои. Скромному королю пиратов не привыкать спать под открытым небом, но это не значит, что я не ценю комфорт. Вы сами руководили отделкой? Сочетание черного, ультрамарина и серебра похоже на ночное небо, полное звезд. Аплодирую вашему вкусу. Коридор снова наполнился звуком шагов, но теперь они оборвались вместе с щелчком дверного замка. Алая Ведьма задумчиво постукивала ногтями по каменной поверхности стола. Медленно поднеся руку ко рту, она лизнула саднящие ранки. Если пират сказал правду… Если у нее и правда появится возможность освободить Юнхо… Что она готова отдать и чем рискнуть за такой шанс? Алая Ведьма знала ответ еще до того, как отзвучал вопрос. «Что ж, господин Джун», - хищная улыбка расцвела на ее губах. - «Давайте сыграем в вашу игру».