Солнце

      Они украдкой переглядывались и улыбались друг другу, пока никто не видел, а затем заливались румянцем прямо как дети, тихонечко хихикая. Им было явно не до дел, которые обсуждались в зале собраний. Внутри у обоих бушевали стаи бабочек, даря самые приятные чувства и питая любовь к друг другу. Они сидели по разные стороны, но им это не мешало. Они наоборот садились друг от друга поотдаль, чтобы никто даже и подумать не мог о том, что они нравятся друг другу. Тем не менее в таких деталях их тёплые отношения прослеживались, да и в лёгкой поддержке друг друга при выступлениях тоже.       Собрание подходит к концу и все поспешно собираются домой, в свои страны, к своим семьям. Владимир уходит быстрее всех, а Алекс наоборот позже всех. Они договорились делать именно так, чтобы никто и не помыслил заподозрить их. Алекс выходит из здания и идёт дальше, проходя парковку и машины, выходя за ограду, заворачивая в переулок и садясь в машину с русскими номерами, держа невозмутимый вид. Будто бы это его собственная. Владимир улыбается и легко целует в щеку своего любимого, пока тот пристегивается. Американец краснеет и отстраняет его лицо своей рукой, хихикая и прикрывая улыбку кулачком.       — Устал? — Кратко и тихо интересуется русский, подставляя щеку под ладонь, а Алекс эмоционально вздыхает, кивая и краснея сильнее.       — Да, такая нудятина. Каждый раз одно и то же, нам надо это, надо то, сё. Как хорошо, что это не каждый месяц. Кстати, поехали куда-нибудь, я тут такой бар недавно приглядел… — Алекс замечает взгляд русского и осекается, заговорчески улыбаясь, — а там и безалгольное есть, не смотри на меня так! Я помню, что ты не пьёшь! — Алекс смеётся и Владимир тоже улыбается чуть шире, приобнимая любимого. Американская спичка прижимается в ответ, берет ремень безопасности и пристегивает русского, — ну сколько раз можно говорить, чтобы ты пристегивался, ммм? Когда-нибудь так и полетишь к самым звёздам по своей неосторожности!       — И достану тебе самую яркую, — буднично дополняет фразу американца русский и улыбается из-за его реакции. Алекс стукает кулачком по груди и надувает покрасневшие щёки, затыкаясь.       — Ну всё, — буркает тот совсем как ребёнок, впрочем совсем не обижаясь.

* * *

      Ночные огни города отражаются в американских очках, пока сам их обладатель пьяно улыбается и болтает на очередную философскую тему. Они прекрасно посидели и не менее восхитительно потанцевали. Живая музыка — это чудесно.       Владимир был прекрасным слушателем. Он любил его даже таким — пьяным, спонтанным, смеющимся, болтливым. Таким, за которого каждый раз приходилось краснеть. Но от этого ещё больше любил. Ведь именно таким он был настоящий. И родной.       Машина останавливается и русский выходит из машины, помогает выйти Алексу и они вместе идут домой. К счастью, уже глубокая ночь, все нормальные люди спят. Американец прилизывает волосы, прядь выбивается из общего зачеса и тот её сдувает с лица, ведет носом, пытаясь заодно поправить очки. Коммунист тихонько смеётся, открывает дверь и они заходят в дом.       — …Ой ты представляешь, а он так смотрел, ну просто ухохочешься, а я ему «да, я буду сам решать как мне жить, и ты мне не указ, ясно тебе, папаша?!» — Алекс продолжал болтать, но уже рассказывая о своей жизни. Русский с удовольствием слушал, кивая и помогая любимому снять пиджак.       — А он? — Кратко интересуется трезвый, вешая чужую вещь на вешалку и раздеваясь самостоятельно.       — А он…! А он та-а-ак разозлился! Но я-то зна-а-ал, что он в ярости будет, я ка-а-ак отошёл, как француза ему показа-а-ал! Он так с открытым ртом и остался! Во умора! — Союз хехекает, кивая и ведя своего дорогого друга в гостиную. Усаживает и собирается отойти, но Алекс хватает его за руку.       — Неа, не пущу, тебе от меня не сбежать, — Звёздный блещет своей фирменной улыбкой и тянет к себе коммуниста, залезая на диван с ногами, — иди сюда, мой русский медведь, согреешь меня этой холодной северной ночью~       — Алекс, уже поздно… — Он видит его наглые просящие глаза и понимает, что не может ему отказать. Тяжело вздыхает и поддаётся, заползая сверху. Пьяный американец лезет обниматься и целоваться, намурлыкивая о своей любви, но коммунист лишь целует в ответ в щёку, делая вид, что вспомнил что-то срочное. — Сейчас я принесу одеяло и подушки, подожди пару минут.       — Ну ладно уж! Но быстро! Туда и назад! Фить! — Алекс цокает и отпускает любимого, показывая рукой сверхскорость передвижений, а после падает на диван. Владимир снова кивает и ловко слезает, уходя в другую комнату.       Он возвращается спустя пару минут, как и обещал, но американец уже спит сладким сном. Сработало. Красный расслабленно выдыхает и укрывает одеялом любимого, кладя под его голову подушку. Целует в щёку и уходит в другую комнату. На диване было бы слишком тесно для них двоих.

* * *

      Алекс просыпается от ярких утренних лучей, бьющих в глаза, и закрывается рукой. Он зевает. Голова трещит. Видимо, перебрал вчера ночью. Он через силу открывает глаза и осматривается, поправляя очки. Он дома у Владимира. И как же здесь вкусно пахнет… Алекс слышит шум на кухне и улыбается. Видимо, сегодня стоит ожидать завтрак в постель. По запаху, блинчики. Надеюсь, с кленовым сиропом.