Остаться лишь для него

20020811

Парень ставит мокрую кружку на стол рядом с раковиной. Это была последняя. Он вытирает руки о махровое полотенце и поднимает чуть уставший взгляд на часы, висевшие у потолка. Время уже далеко от полудня, скоро к нему должен прийти, погостить давний друг. Они не виделись довольно много, Минхо даже начал скучать. Спустя минут десять раздается стук по дереву. Парень откладывает свой мобильный и шагает в сторону входной двери. Они обнимаются, похлопывая друг друга по спине, и Минхо отходит в сторону, позволяя второму парню, который ростом был примерно такой же, как он сам, войти в помещение. — Давно же мы не виделись, — он улыбается во все тридцать два, снимая кроссовки, которым было явно не меньше двух лет, и осматривая чужой дом, — как поживаешь? — Как обычно, ничего нового. Сам как, Чан? — он тоже слегка улыбается, осматривает второго. Те же темно-коричневые волосы, та же улыбка, и взгляд совсем не изменился, такой же добрый. — В принципе у меня также. Но я наконец нашел работу, где зарплата повыше будет. Пришлось попотеть. Они проходят на кухню, Минхо делает крепкий кофе. За столом парни проводят достаточно времени, но не замечают этого. Говорили они о многом. В доме витал запах древесины и вечерней прохлады, что просачивалась через приоткрытое окно. — Как ты вообще решил переехать в такую глушь? — Чан сидит, подперев голову рукой и заинтересованно глядя на человека напротив. — Не такая уж это и глушь. Спонтанно как-то произошло, тут хорошо и родители тогда были готовы помочь с деньгами. Ох, скоро Джисон должен вернуться, — Минхо встает из-за стола и направляется к холодильнику. — Джисон? — раздается негромкая мелодия, оповещая о вызове. — Отойду, я ненадолго, думаю, — Чан смотрит на парня, кивнув головой в сторону выхода из кухни, и покидает ее. После разговора возвращается с каким-то сожалением на лице. — Мне нужно срочно идти, прости.

20020814-15

— Сегодня был очень хороший день, — Джисон обнажает белые зубы и улыбается глазами. — Да, было весело! С тобой всегда хорошо, — уголки губ тоже слегка приподняты, устал. А кончики ушей чуть наливаются красным, скрытые за отросшими волосами. Когда закончили домашние дела, завалились в постель и спустя короткий незамысловатый разговор заснули. Они живут вместе продолжительное время. Сначала располагались в квартирке, после решили перебраться к морю. Тут свежий воздух и тихо, они такое любят. Джисон и Минхо вместе уже несколько месяцев. Их отношения крепкие-крепкие, словно связаны самой неразрываемой цепью. На следующий день они вышли из дома только ближе к вечеру, нацепив на себя легкие кофты, пропускающие летний ветер. Прогулки по берегу прозрачного моря стали обыденностью. Тут дышится легко, словно никогда не существовало никаких тревог. — Я хотел бы пробыть тут всю оставшуюся жизнь. С тобой, — у Минхо рука в кармане, а вторая надежно держит ладонь рядом идущего парня. — Тогда просто сделай это, — ему бы тоже хотелось этого. Минхо поворачивает русоволосую голову и видит профиль второго, подмечает, какой он красивый и аккуратный, словно выведен на холсте. Джисона можно разглядывать долго, не отрываясь, он как самая запоминающаяся картина мира. Как ночное небо с россыпью звезд. Только взглянешь, и все проблемы перестанут иметь смысл. В нем живет успокоение и тепло, Минхо это понял давно, хоть и не сразу. Он посвятит всего себя этому парню, отдаст без остатка, лишь бы Джисон был счастлив, лишь бы был рядом как можно дольше. — Что бы ты хотел на день рождения? — Август ведь только, чего ты? — Джисон посмотрел на него удивленно, округлив глаза, и легонько посмеялся. — Раз уж на то пошло, я бы просто хотел провести весь день в твоей компании, правда. — Если ты забыл, мы и так большинство времени вместе. Хорошо, я понял тебя, — больше он ничего не сказал. Улыбнулся и сжал чужую руку крепче. Они вернулись домой уже по темноте. ### Каждый новый день был наполнен теплыми чувствами, которые хотелось сохранить в сердце навечно. В любой удобный и не очень момент чужие руки ложились на талию другого, нос зарывался в волосах, вдыхая родной аромат. Бесконечные слова нежности, что въедались в мозг, и трепетные поцелуи на небольшой кухне, пока закипает чайник. С каждым днем сплетающие их нити все укреплялись.

20020816-17

— Вставай уже, Джисон! Целый день так проспишь, — парень стоит над двухместной кроватью, грозно смотря на затылок второго. — Пять минут, и встаю, честное слово. — Не верю ни единому твоему слову, Хан Джисон, — лежащий в кровати поворачивается и заспанно смотрит на того, кто потревожил его сон. — Поцелуешь меня? Тогда я все же попробую встать, радость моя. — Совсем уже? — смотрит с совсем небольшим удивлением. Они вместе уже несколько месяцев, но их щеки и уши, прикрытые волосами, все еще продолжают наливаться красным в такие моменты. Например, как сейчас или, когда Джисон обнимает со спины и шепчет, обжигая ухо. — Не поднимешься, я утоплю тебя, честное слово. Ловит задорный взгляд и ухмылку лежащего, смотрит пару-тройку секунд и наклоняется, быстро мазнув губами по чужой щеке. Приятно и тепло, он любит такое, а только что проснувшегося Джисона еще больше любит, такой растрепанный и домашний, родной. Но Джисону об этом знать не обязательно (хоть так думает только Минхо, Джисон итак обо всем знает), поэтому он разворачивается и скорей уходит. — Еда как всегда превосходна! — наслаждается так, что щеки раздуло от количества. Он никогда не усомнится в навыках готовки Минхо. — А ты что думал? Жуй давай, и надо прибраться, — ухмыляется, наклонив голову вперед, словно пытаясь скрыть это. Встает из-за стола, убирает грязную посуду в раковину. — Понял! Они закончили уборку, когда солнце уже перестало так сильно печь. В это время кидали подушки в друг друга (это потому что Джисон жаловался на усталость и постоянно лез обниматься), из-за чего чуть не сбили любимую статуэтку Минхо, после рассыпали муку, уделали в ней всю кухню и сами остались не чище, обнимались (все же он был очень упорный, так что даже супергерой из мультиков ему не противостоит), нашли какую-то давно затерянную футболку Джисона и напоследок Минхо подарил несколько комплиментов своему любимому о том, какой он неуклюжий. — Закончили, это свершилось. Теперь можно начать собираться. Я первый в душ, — он быстро встал с постели, а Джисон проводил его лишь уставшим взглядом. Минхо вернулся спустя минут двадцать. С мокрыми волосами, одетый в шорты и безразмерную футболку с какой-то англоязычной надписью посередине. Джисон полюбовался, сказал какой Минхо красивый и удалился в душевую. После они переоделись, надев кофты на застежке, закинули в сумку съестного. — Сегодня ты за рулем, Минхо. — Без проблем. Вышли, не забыв запереть дверь на замок. Небольшая машина светло-серого цвета была заведена, сумки брошены на заднее сиденье. Окна сразу полностью открыли. Вечерний солнечный свет красиво падал, задевая все вокруг, а августовский ветер развлекался с деревьями. На дорогах было мало кого. Волосы растрепаны, раздавалась негромкая музыка. Просто такие поездки доставляли удовольствие. Местность стала знакомой. Двигатель стих. Осталось пешком, совсем недолго. Показалось то самое дерево, большое. С раскидистыми ветвями. Что-то теплое наполнило сердце. Здесь они встретились первый раз, второй. Тут проникли в душу друг другу, вскрыли самое сокровенное, даже маленько поругались. В этом месте живут воспоминания, зарождение окрыляющих чувств. Солнце уже еле видно, цветастое небо с такой же ватой на нем расстилается над головами. Они сели на бревно, вполне хорошо заменяющим удобную лавочку. Джисон выпрямил ноги, закидывая одну на другую, руками упираясь в темную шершавую кору. Глаза двоих были направлены вперед, открывался вид на холмистую местность. Изредка улавливали фигуру друг друга. Они располагались на возвышенности, вдалеке виднелся водоем, отражающим высокие и не очень деревья. — Сколько бы раз я тут не был, никогда не надоест. Пройдет сто лет, а это место не потеряет ни капли значимости, — Минхо не двигается. — Да. Джисон кивает головой и слегка улыбается. Ветер обдувает, щекотливо забираясь под одежду и холодя кожу. Длинные ветви покачиваются, шелестят. Так было и в давнее знакомство. Свидетелями их истории были лишь высокие глазастые деревья и уходящее солнце. Они сидят еще долго. Местами переговариваются о чем-то своем, что под силу понять только им. Звезды облепили небо, лунный свет покрывал все вокруг. Время идет и идет. Наверное, скоро начнет светать. — Пойдем, Минхо. А Минхо заглядывает в глаза Джисона. Странно. С какого-то времени там начало появляться нечто, противоположное теплу. Оно растет с каждым днем, Минхо все еще оставляет это без внимания. Как и сейчас. Он приподнимает уголки губ, и Джисон с Минхо направляются к машине.

20020823

Жизнь течет своим чередом. Но в голову Минхо в последнее время все чаще закрадываются непривычные мысли. С каждым днем их больше, они цепляются, не желая оставлять. Загибаются крепкими лапами вокруг шеи и всего тела, постепенно душат. Минхо не понимает, в чем дело. Лишь пытается избавиться от тяжелых дум, хоть со временем это становится тяжелее. А сами мысли эти наполнены каким-то странным чувством, отдаленостью. Джисон вроде бы вот он, совсем рядом, в их отношениях ничего не изменилось. Но Минхо начал ощущать Джисона по-другому. От Джисона не исходит привычного тепла тела, касания не обжигают, глаза смотрят словно в пустоту. Минхо начали сниться непонятные тревожные сны, как и сегодня. Он стоит под большим деревом. Небо серое, затянутое темными тучами, дождь льет и льет. Перед ним расстилается луг, а чуть дальше, в метрах десяти-пятнадцати, сидит мальчик с длинными волосами, лет шести. Похоже, он совсем не обращает внимания на капающую сверху воду. Сидит, перебирает траву руками, не двигается. Минхо подходит, чтобы помочь, а в повернутом к нему лице видит знакомые черты. Лицо со знакомыми чертами, по которому катятся крупные слезы, а глаза покраснели, Минхо узнает своего самого любимого человека. Почему он плачет? Почему он здесь совсем один? Почему, если бы не красные приопухшие глаза, нельзя было бы сказать, что Джисон вообще плакал? Одежда чересчур промокла, Минхо озадачен, Джисон встает и обвивает руками талию второго. Минхо каждой клеточкой тела чувствует, насколько этот человек нуждается в помощи и заботе, теплых объятиях. Пока он все осознает, Джисон отрывается от чужого тела и направляется в противоположную сторону. Скрывается за горизонтом, а сон растворяется, уходит, оставляя после себя только ужасные ощущения. Кажется, это снится не в первый раз. Когда-то уже этот сон давал о себе знать. Он заставляет просыпаться со скопившейся водой в уголках глаз и глотать переживания. — Джи, посмотрим фильм?

20020827

— Кстати, завтра Чан зайдет, давно не навещал нас, — Минхо смотрит с небольшой улыбкой. Они сидят в гостиной на диване в объятиях друг друга. — Главное, смотри, о мне ему не говори. — Ты о чем? Ты же тоже тут будешь, — глаза наполнены явно непониманием. Уголки губ опускаются, и Минхо чуть привстает, роняя руки Джисона со своих плеч. — Ты все же не понял, Минхо? Я существую лишь для тебя. Тут до него доходит, воспоминания всплывают. Джисон тогда перестал дышать. Его жизнь растворилась и забрела далеко-далеко. Эта правда закрадывается в мозг, такая ужасная и неправильная, Минхо не хочет принимать ее. Правда Минхо была лучше, и она не должна была переставать существовать. Те события стерлись, потеряли свой вес, но сейчас все вернулось. Когда-то это должно было случиться. Реальность заполняет собой все.

20020711

— Какого черта ты не берешь трубку, Джисон? Минхо жмет на красную кнопку сброса вызова, когда вновь слышит голос автоответчика, и злобно шагает в сторону дома, закусывая нижнюю губу в попытке снять тревожность. Путь кажется настолько долгим, что хочется кричать. Минхо одолевает плохое пред чувствие. Он начинает терять контроль над собой и к середине дороги переходит на бег. Он бежит, бежит, спотыкается от усталости, но сохраняет равновесие, и вновь бежит. Весь запыхавшийся и растрепавшийся останавливается возле двери дома. Заходит, все еще сохраняя надежду. Проверил комнату, кухню, гостиную, его нигде. Остается только ванная, в которой абсолютно тихо. Минхо аккуратно приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. А после ужасается. Он видит его, не похожего на себя. Джисон всегда светится, улыбается и ухмыляется, лезет обниматься, читает монологи о том, как ему было скучно и одиноко без Минхо, целует в макушку, а его глаза - бесконечность. Сейчас он совершенно другой. Сидит, оперевшись на плиточную стену, не двигается, глаза закрыты, уголки губ опущены, от него не исходит его привычная, обыденная энергия. У него больше не бьется сердце. И этого не изменить, так теперь навечно. Минхо рассматривает пустые пачки лекарственных препаратов, хотя предпочел бы не видеть этого. Среди них замечает бумажку с написанным текстом. Если ты видишь это, значит, меня все же нет. Прости меня, Минхо. Я пытался справиться с этим, но у меня не вышло. Выходит, я слабак. Я обещал защищать тебя, но теперь это невозможно, извини. В последнее время ужасные мысли заполнили голову и не хотели оставлять. Мне снова приснился тот сон. Тревога нарастала, и это стало невыносимо. Я надеялся, что все пройдет, но как видишь, я пишу эту записку. Я не хотел тебя огорчать и разочаровывать, но и здесь я провалился. Мне жаль. Минхо, прошу тебя, будь счастлив, не стоит страдать из-за меня. И не вини себя, ты ни в чем не виноват. Ты еще найдешь свою радость, я уверен, потому что ты лучший человек среди всех, кого я знаю. И я никогда не вру, ты же знаешь? Где-то глубоко я надеюсь, что иногда ты будешь вспоминать меня, как что-то приятное и теплое. Не забывай, что я всегда рядом, пусть и не физически. Я был самым счастливым, ведь ты был рядом, правда. Никогда не болей, будь самым здоровым. Я люблю тебя. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠДля Минхо, моего солнца. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠТвой Джисон. Он не сдерживает слезы. Они льются градом, разбиваясь о светлый кафель. Минхо сидит на полу, рядом с ним. Переводит взгляд на Джисона, на которого так тяжело смотреть. — Почему ты так поступил со мной? Это жестоко, Хан Джисон. Но я тоже люблю тебя. Прости меня за все. Прости, что не смог спасти тебя. Минхо пересел ближе, так, чтобы сгрести в объятия родное, чужое тело. Такое неправильно холодное. Колит морозом. Ему хотелось кричать, но голос где-то затерялся. Он долго не двигался, голова распадалась на тысячи-миллионы осколков. Когда-то он заново научится жить.

20020827

Минхо вспоминает, как прятал записку, чтобы никто (возможно, и он сам) не нашел, мало ли. Эти слова были частью его сердца. — Почему ты сразу не сказал, Джисон? Зачем заставляешь чувствовать себя снова так погано? — Я думал, ты быстро догадаешься. Ошибся чуть-чуть, извини, — смотрит, немного улыбнувшись, со спокойным выражением лица, таким добрым и родным, как всегда. — Придурок ты, Хан Джисон. Самый настоящий. Как я мог влюбиться в тебя? — И я люблю тебя, жизнь моя. Они тогда много улыбались. Минхо перестало преследовать все кошмарное. Они были счастливы. Послышался стук в дверь. — Привет, Чан. Проходи. Джисон стоял за спиной Минхо в проеме комнаты, тоже радостный. Минхо двинулся вслед за другом и взглянул в сторону Джисона, подошел слишком близко, оставил обжигающий след на чужих губах, ухмыльнулся и отправился на кухню, бросив: — Я скоро вернусь.