Твой Тайный Санта

– Вы точно поняли, что нужно будет делать? – Чан проходится по всем серьёзным взглядом. – Играть должны все, раз подписались, никого обделять нельзя, и все должны следовать строго установленным нами правилам. Договорились? – Да, хён, мы поняли, давай уже шапку сюда, – канючит Джисон, вытягивая руки вперёд. Он на манер пятилетнего ребёнка сгибает и разгибает пальцы, будто просит игрушку. – Потом не ной мне, что тебе подарили только одну шоколадку из супермаркета по скидке, усёк? – Чан насмешливо выгибает бровь. – Да, да, хорошо, – фыркает Хан. – Дай мне уже имя вытянуть. Крис томно и тяжело вздыхает, закатывая глаза, но подходит к другу, протягивая ему шапку. – Смотри, своё имя не вытащи, – усмехается Чанбин. – Главное, чтоб не твоё, – огрызается Джисон, шарясь рукой среди бумажек. – Сони, доставай быстрее, – Чонин, приложившись щекой к плечу Феликса, подгоняет друга. – Какая разница, кто выпадет? – Большая, – отнекивается Джисон, но всё-таки достаёт бумажку. – Проверяй, чьё там имя, – Чан делает три шага назад, чтобы случайно не увидеть, кто попался Хану. Джисон закусывает от предвкушения губу, аккуратно раскрывает бумажку, ожидая увидеть того, кому он будет дарить подарки всю эту неделю до Рождества. Надеется, что им окажется Чан или Минхо, с ними сложностей не возникнет. Или хотя бы Хёнджин, от которого можно отделаться художественными принадлежностями, которым он будет сто процентов рад. Джисон смотрит на написанное имя красивым почерком и бледнеет на глазах. Нервно сглатывает, но берёт себя в руки, зная, что нельзя себя выдавать. Он бы хотел видеть там, кого угодно, но только не его. – Всё нормально? Не твоё имя? – Чан пугается реакции друга и слегка трясёт за плечо, не смотря в бумажку. – Да, не моё, – с некой досадой в голосе говорит Хан, убирая злосчастный кусок бумаги в карман брюк, и падает на пол. Удача его явно не любит и предпочитает обходить стороной. – Странный, – Чан жмёт плечами и идёт к остальным, протягивая им шапку. – Тяни, Бини. – С удовольствием, – хмыкает Чанбин, бросая беглый взгляд на валяющегося на полу в отчаянии Джисона, и вытаскивает первую попавшуюся бумажку. Смотрит на указанное имя, одобрительно кивая. – Тут не я. – Отлично, – Чан улыбается, переходя к следующему. – Сынмин. Ким, так же не телясь, юрко просовывает руку в шапку и вытаскивает клочок бумажки. – Не я, всё нормально, – Сынмин читает чужое имя, пряча смятый комок в карман толстовки. – Чонин, – Чан доходит до парочки, которой приходится оторваться друг от друга. Чонин поднимается с Ликса и достаёт свою бумажку. Отодвигается подальше от Феликса, чтобы тот не подглядел, и разворачивает листик. – Не моё имя, – глупо улыбается, смотря на содержание бумажки, и убирает её от лишних глаз. – И кто это тебе там достался, что ты так лыбишься? – Феликс щурит глаза, внимательно смотря на парня. – Секрет, – кокетливо отвечает Чонин, не переставая улыбаться. – Вытаскивай давай свою, – кивает на шапку, что Чан любезно держит перед Ликсом. – Эх, – вздыхает Феликс. Ликсу тоже попадается не он, но имя на бумажке заставляет слегка напрячься. Конечно, этому человеку вполне легко угодить, но оплошать возможность всегда есть. А делать этого категорически нельзя. – Минхо, теперь ты, – Крис протягивает шапку Ли. Минхо вынимает бумажку, сразу разворачивает её и читает про себя имя своей жертвы. В глазах на секунду мелькает зловещая искра, на губах появляется кошачья ухмылка, а руки уже чешутся подарить одному негоднику задуманный подарочек. – Не я, – чуть ли не мурлычет Ли. – Ладно, – у Криса мурашки пробегают по телу от поведения друга. – С вами страшно играть, господа, – отшучивается Чан, хотя горящие глаза Минхо пугают. Крис искренне сочувствует человеку, который достался Минхо, и молится всем богам, чтобы это не оказался он. – Джини, – Чан доходит до Хёнджина, – остались мы с тобой, поэтому вытаскивай, я возьму ту, что будет. – Хорошо, хён, – Хван улыбается и тянет руку в шапку, находит две бумажки и пальцами перебирает их. Нервы слегка шалят, Хёнджину очень интересно, кто ему достанется. Парень уверен, что в любом случае заморочится над подарками. Цепляет одну бумажку, выдыхает и вынимает руку. Разворачивает листочек, читает имя и мотает головой Чану. – Нет, не я, – радостно заявляет Хван. – Что ж, посмотрим, кто выпал мне, – Чан вытаскивает последнюю скрученную бумажку, распрямляет её и, довольно угукая, прочитав, убирает в карман. – Супер, мне тоже выпал не я. Прекрасно, что всё сложилось с первого раза и не пришлось переигрывать, – Крис хлопает в ладоши, осматривая присутствующих. – Ещё раз напомню, что дарим в течение недели, но не палимся. Нельзя никому говорить, кто у вас. Вскроемся прямо в Рождество, то есть ровно через семь дней. Все усекли? – Да, хён, – ребята закивали головами. – Ну и чудненько. Надеюсь, из этого выйдет что-то путное, – хотя Чан сомневается в своих словах уже на этапе жеребьёвки. Боится представить, что будет происходить эту неделю, когда придётся подкладывать маленькие подарочки. Крис просит судьбу, чтобы всё обошлось и лишь бы не было никаких происшествий. **** Хёнджин обожает Рождество и подарки. Будь его воля, он бы праздновал этот праздник целый месяц, уплетая сладости и смотря сериалы. Идея с Тайным Сантой ему пришлась по душе, поэтому он был всеми руками «за». Они дружат своей небольшой компанией довольно долго, поэтому абсолютно уверен, что переживать не о чем. Без сюрпризов его не оставят, а вкусы и интересы Хвана всем прекрасно известны. Наверняка его личный Санта подарит ему скетчбук, карандаши или кисточки. Может быть, ещё сладости и обязательно CD-диск с новой дорамой, которые Хёнджин обожает смотреть. Ему уже не терпится получить свой первый подарок, все мысли заняты лишь этим. Он всё утро поглядывает на друзей, пытаясь выявить своего Санту. Хёнджин любит интриги и загадки, но поиграть в детектива себе не отказывает. Преподаватель отпускает их с третьей пары, Хёнджин собирает свои вещи и под болтовню Джисона идёт к своему шкафчику. Нужно поменять тетрадки и желательно успеть заскочить в буфет. Книжки чуть не падают из рук, когда Хван замечает на полке красивую коробку в рождественской упаковке и с красным бантом. Его первый подарок. Хёнджин бросает взгляд на Джисона, что старательно ищет тетрадь по английскому, бубня себе что-то под нос. Вряд ли бы это мог быть он, ведь они всё время тусовались вместе. Хёнджин решает оставить свои догадки на потом и скорее принимается распаковывать свой подарок. Небрежно разрывает обёртку, бросая её прямо на пол (он потом поднимет и выкинет). Открывает крышку коробочки, готовясь увидеть что-то милое, но тут же ахает. Рот непроизвольно широко раскрывается, глаза лезут на лоб. Руки мелко дрожат. На дне коробочки аккуратно и красиво лежат два презерватива и бумажка с надписью, согнутая пополам. Хёнджин берёт её в руку и разгибает, нервно сглатывая. «Нам это позже понадобится», – гласят напечатанные на красивом розовом листе буквы. Хван понимает, что по почерку отправителя узнать не выйдет. Хёнджин бросает записку обратно в коробку и прожигает подарок взглядом. Кто додумался сделать ему такой сюрприз? Почему ему просто не могли подарить новую акварель? Неужели такие подарки теперь ждать всю неделю? Кто из его друзей такой придурок? – Эй, ты чего завис? – Джисон хлопает друга по спине. – Что там у тебя? – А? Ничего! – Хёнджин реагирует быстро, закрывая содержимое крышкой и пряча от Хана. – Тебе подарил твой Тайный Санта? – Джисон с интересом смотрит на коробку. – Круто, а что там? Покажи! – Нет! – Хёнджин отскакивает от друга, как ошпаренный. Хан пугается и растерянно хлопает ресницами. – То есть нет, – прокашливается Хван, прижимая к себе коробку. – Я не могу тебе показать, вдруг ты догадаешься, кто мне подарил. Или, может быть, это вообще твой подарок, и ты ждёшь моей реакции, а? – Хёнджин незаметно напрягается, внимательно следя за эмоциями на лице друга. Не может же Джисон такое подложить ему, верно? – Чудик, – всё, что выдаёт Джисон, мотая головой. – Не знаю, что тебе там подарили, что ты такой взвинченный, но уверяю, что это не я. Мы вместе были на всех парах – когда бы я успел его тебе в шкафчик положить? – вздыхает Джисон, возвращаясь к поискам несчастной тетрадки. – Надеюсь, там лежит успокоительное или чай на травах, – бурчит Хан, переворачивая всё содержимое уже в пятый раз. Хёнджин задумывается: Джисон прав, вряд ли это он. Да и зачем ему дарить подобное Хвану? Хан не настолько озабоченный. Значит, он отпадает. Тогда кто же это? Хёнджин бросает озадаченный взгляд на коробку, стучит по ней пальцем и убирает обратно на полочку, решая оставить свои мысли до дома. Поднимает с пола разорванные куски обёртки, комкает их, собираясь выкинуть в первую попавшуюся урну. Берёт нужные тетради и блокнот и дожидается Джисона, который как раз находит проклятую им записную книжку. Весь материал, что до него и других студентов пытались донести преподаватели следующий двух пар, Хёнджин пропустил мимо ушей. Его волновала только коробка, лежащая в его шкафчике, и желание узнать как можно скорее своего тайного Санту и открутить ему голову. Если это шутка, то ни капли не смешная. Ещё и записка идиотская. Он кому-то нравится из своих друзей? Да быть не может. Скорее всего кто-то прикололся, чтобы создать напряжение. Что ж, у него это вышло. Сам Хёнджин, как Санта, подарил небольшой адвент-календарь с чаем. Знает, как этот человек любит чаёк и готов пить каждый час. С подарком он точно не прогадал, вот жаль, ему что-то такое не подарили. Но, возможно, ещё не всё потеряно, ведь впереди целых пять дней и самый главный вечер, на котором они покажут, кто чей Санта, и подарят последний, завершающий, самый значимый подарок. В столовой и в коридорах Хван присматривался к друзьям, надеясь что-то разглядеть в их глазах, улыбках, но всё тщетно. Им ведь тоже что-то подарили, значит, их эмоции могут быть связаны со своими презентами. Да, Шерлок из Хёнджина бы не вышел. Коробку пришлось забрать домой, дверь в комнату – закрыть, занавески – задвинуть. Хёнджин не был ханжой или девственником, не краснел от слова секс. Просто странно получить такое от друга и даже не иметь представлений, от какого именно. Такие приколы в стиле Чанбина или Минхо. Но далеко не факт, что такое не провернул бы Сынмин. Он парень загадочный. Хёнджин трясёт головой, понимая, что лишь больше себя запутывает. Нет смысла гадать, лучше дождаться воскресенья и посмотреть этому шутнику в глаза, бросив этими презервативами ему в лицо. Хван убирает коробку подальше от себя, на самую высокую полку шкафа, в самый дальний угол. Мысли суетятся в его голове, Хёнджин старается успокоиться, листая ленту соцсетей. Время позднее, пора ложиться спать. Хван надеется увидеть во сне что-то приятное, чтобы забыть о сегодняшнем безумии. Завтра ему точно повезёт и подарок будет адекватным, совсем никак не связанным с секс-шопом. Хёнджину хочется в это верить. Весь день Хёнджина преследует странное чувство. Ночью ему снилась кошачья ухмылка, а сейчас сердце боязливо сжимается. Хвану немного страшно и нервно получить свой второй подарок, но избежать этого не выйдет. Игра есть игра. Коробка в точно такой же обёртке, что и вчерашняя, застаёт его после физкультуры в портфеле. Видимо, пока он был в зале, кто-то прокрался в раздевалку и положил подарок ему в рюкзак. Хёнджин изучает запечатанное нечто глазами, не имея понятия, что там внутри. Открывать в столь людном месте, когда рядом маячит Джисон, переодеваясь, рискованно. Там может быть не совсем приличная вещица, что вызовет миллион вопросов. Хотя они и так крутятся в голове Хвана вот уже второй день. Хёнджин трясёт коробку, вслушиваясь. Что-то бьётся о стенки, отскакивая от них. Хван одновременно заинтригован и напуган. Там ведь может быть, что угодно, а учитывая первый подарок, вполне и не самое пристойное. – О, твой подарок от Санты? – Хан застёгивает ремень на джинсах, бросая короткий взгляд на предмет в руках друга. – Ага, – вздыхает Хёнджин. Прокручивая в голове всё в сотый раз, решает оставить это дело до дома. Там в одиночестве спокойно посмотрит, что скрыто за слоями упаковки и картона. Он раскрывает портфель и убирает вглубь, не желая пока возвращаться к данной проблеме. – Ты не будешь сейчас открывать? – удивленно спрашивает Джисон. – Нет, разберусь с этим дома, – Хёнджин стягивает с себя потную футболку. – Не хочу пока знать, что там. – Ты не умрёшь от любопытства? Я бы уже весь извёлся. – Думаю, протяну как-нибудь, – Хёнджин спокойной жмёт плечами. Врёт, нагло врёт, как другу, так и себе. Прекрасно понимает, что весь оставшийся день все его мысли будут крутиться вокруг дурацкой коробки, в которой прячется второй сюрприз для Хвана. – Что там у тебя с Сантой? Тебе подарки нравятся? – невзначай интересуется Хёнджин, пока идёт по коридору на нудную пару с Джисоном. Он старается себя отвлечь, потому что думать о своём подарке, что ему сделали, уже невыносимо. – Да, вполне, эти два подарочка меня очень порадовали, – Хан поправляет лямку сумки. – Могу сказать, что мне повезло. А вот я изощряюсь, ведь судьба подложила мне настоящую свинью! – хорошее настроение Джисона резко сменяется на недовольство. – Этому гавнюку… – Джисон прокашливается, – этому человеку трудно угодить. А желание подарить ему таракана растёт в геометрической прогрессии. – И кто же этот бедолага, Сони? – Чанбин появляется очень неожиданно перед ними, из-за чего Джисон чуть не врезается в него. – Что же за свинья у тебя такая? – ухмыляется Со, беся Хана лишь больше. – Хён, ты знаешь, что говорить строго запрещено, – вмешивается Хёнджин, отодвигая Джисона назад. – Знаю, но просто интересно, кто же так злит нашего милашку, – Чанбин треплет Хана по волосам. – Лучше тебе не знать, Бини-хён, – Джисон выдавливает из себя улыбку, убирая чужую руку. – Но я ведь скоро узнаю, – очаровательно улыбается Со. – Ну вот тогда и поговорите, – Хван снова пытается разрядить обстановку и тянет за локоть Сона за собой. – Я уверен, хён, ты будешь очень удивлён, – напоследок проговаривает Джисон, фыркая. – Жду с нетерпением, Сони, – кричит им Чанбин, пряча руки в карманах, – увидимся в столовой! – Океюшки, – оглядываясь, бросает Хёнджин. Эти детские пререкания уже стоят поперёк горла, вызывая раздражение. Джисон даже не смотрит на Чанбина, гордо задирает голову вверх и позволяет Хвану себя вести. Они доходят до нужного кабинета, и Хёнджин заводит в него друга. – И долго вы с ним так воевать будете? Ведёшь себя, как пятилетка. – А что мне прикажешь делать? Этот осёл ничего не понимает. – Что ему понимать, если ты только отталкиваешь его и постоянно огрызаешься? Кажется, будто ты его ненавидишь и презираешь. – Неправда, – отнекивается Джисон, садясь на стул. – Со стороны выглядит именно так, – Хёнджин занимает соседний, бросая портфель на парту. – По твоему поведению даже и предположить нельзя, что у тебя к нему чувства есть. – Ну и ладно, – фыркает Хан, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. Хван на это лишь грузно вздыхает. – Просто, – Джисон расслабляется, собирая мысли в кучу, – просто я не знаю, как ему сказать. Он постоянно крутит романы с какими-то первокурсниками. Эти интрижки не длятся больше недели, он потом находит нового себе мальчика, забывая сразу же про предыдущего. А я так не хочу, – Джисон грустно смотрит на свои пальцы, заламывая их. – Да и мы вроде друзья, такие «отношения», – Хан выделяет слово голосом и показывает кавычки, – лишь всё испортят. – А ты не думал, что с тобой хён будет вести себя по-другому? Что, может быть, он изменится, и у вас всё будет серьёзно? – Нет, Джини, не думал. Я не верю в сказки, так в жизни не бывает, – Джисон печально улыбается, хмыкнув. Увы, но реальность жестокая, а Джисон не глупый наивный мальчик, чтобы надеяться на какое-то чудо. Он реалист, который безнадёжно влюбился в своего друга и с которым шансы начать встречаться равны нулю. Хёнджин порывается что-то сказать в поддержку Хана, но оказывается прерванным преподавателем, что так не кстати зашёл в аудитории. Он с порога начинает вещать о своём предмете, прося всех замолчать. Хёнджин с тоской смотрит на Джисона, что рисует каких-то аниме героев в своей тетради. Хван бы очень сильно хотел ему помочь, но не знает как. Переделать Чанбина он не сможет, и вырвать эти чувства из Джисона ему тоже не под силу. Да и если вмешается, то сделает только хуже. Хёнджину остаётся уповать лишь на рождественское чудо. Дома, вновь закрыв двери и окна, Хёнджин залез на кровать с ногами, садясь по-турецки, и принялся рассматривать коробку. Руки слегка трясутся от волнения, кончики пальцев покалывают. Хван старается не думать о плохом, мысли всё-таки материальны. Даёт всевозможные знаки вселенной, настраивает себя только на позитивное. Глубоко и ровно дышит, собирает всю волю в кулак и тянется к красивой красной ленте. Бант легко поддаётся и развязывается, оседая на покрывало. Хёнджин аккуратно снимает упаковку, не примечая в ней ничего интересного. Обычная праздничная обёртка, которых полным-полно чуть ли не в каждом магазине, причём разных цветов. Делает вдох и медленно пальцами поднимает крышку. Откладывает её в сторону и охает, наконец узнавая содержимое своего подарка. Тюбик новенькой смазки с запахом клубники (любимый запах Хвана) лежит на дне, вызывая у Хёнджина нервный смех. Нет, ну над ним точно кто-то издевается. Записки в этот раз никакой не оказывается, но Хёнджину уже достаточно, чтобы завыть. Он прибьёт этого некто в воскресенье, когда тот предстанет перед ним. Хёнджин при всех озвучит и даже покажет подарки, что он получал, и пристыдит своего Санту. Потому что так не шутят, тем более с друзьями. Хёнджин решает не коллекционировать коробки, хлама в комнате достаточно, поэтому бросает несчастный тюбик к ранее полученному сюрпризу, убирая на пыльную полку обратно. Он бы с удовольствием вообще выкинул эти подарочки, но на них, во-первых, тратили деньги, а студентам живётся довольно трудно. Вот так выбрасывать чужие средства Хёнджин не может. Во-вторых, принадлежности-то правда хорошие, если не рассматривать контекст, как они у Хвана оказались. Он может в будущем найти им применение. Ну и этот таинственный извращенец, как его окрестил Хёнджин, сказал, что они потом понадобятся. Хван не знает, какие на них планы у этого Санты, но он собирается ткнуть неизвестного в эти подарки носом, как котёнка. Ночь для Хёнджина выдаётся тяжелой: он долго ворочался на кровати, заснуть не получалось. Утром он встаёт только с третьим будильником; глаза красные, настроение достигло самого дна. В университет он приходит весь на нервах. Джисон пытается развеселить своими шутками, но Хёнджину откровенно не до них. Его ждёт третий подарок и ничего хорошего Хван от него не ожидает. На одной из пар Хёнджин пишет в столбик имена всех своих друзей, начиная строить догадки насчёт каждого. Чонина и Феликса он отметает сразу: эти двое увлечены только своими отношениями и подарки такого деликатного характера дарили бы исключительно друг другу. Джисон тоже оказывается зачёркнутым: он постоянно в университете ходит с Хёнджином и не смог бы физически подкладывать подарки. Да и вчера он жаловался на того, кто ему достался. Вряд ли Хан стал бы такое проворачивать перед ним. Из семи подозреваемых остаются четыре. Хёнджин понимает, что так нельзя, он портит всю суть игры, ломает интригу. И он бы точно так не делал, если бы этот Санта дарил ему конфеты и краски. Чана Хван тоже думает отмести. Крис слишком порядочный и нормальный для таких презентов. Да и мотивов не оказывается, ведь Чан гетеросексуал, и Хёнджин в романтическом плане ему быть интересен не может. Теперь перед глазами Хёнджина лишь три имени. Насчёт Сынмина Хёнджин тоже не уверен, но тот парень непредсказуемый, и в голову порой приходит всякое. Пусть шутник из него никудышный, но заставить понервничать может. Чанбин и Минхо вызывают у Хёнджина больше всех вопросов. Их юмор идиотский, шутки зачастую опошленные, да и характеры не сахар. Они вполне способны на подобный пранк. Но вот зачем и какие цели у них – не ясно. Чанбин порой мог просто поприлипать к нему, но не кипел особой симпатией. Чанбину по душе милые, глупые и влюбчивые первокурсники. А Минхо… он просто Минхо, что ко всем относится одинаково. В меру добрый и отзывчивый, в меру холодный и скупой на эмоции. Они довольно близки, но опять же намёков на чувства не было. Хёнджин бы их точно заметил. Понимая, что дело гиблое и с мёртвой точки он не сдвинется, Хёнджин бросает свою затею. Сыщик из него ужасный, а подсказок или улик нет. Хван грустно вздыхает и переворачивает страницу. Эта тайна остаётся для него покрытой мраком. Третий подарок настигает Хёнджина в конце учебного дня. Какой-то студент подошёл к нему со словами «Тебе попросили передать» и вручил коробку, сразу же отдаляясь. Хёнджин даже не успевает попытаться хоть что-то выяснить: парень пропадает из виду. – Твой третий подарок? – спрашивает Джисон, складывая тетради в портфель. – Видимо, – Хёнджин крутит коробку, упаковка которой всё такая же, какой была у предыдущих. – Рискованно вот так передавать. Ты ведь мог бы и выпытать, кто отправитель у того старшекурсника. – Он поэтому так быстро смылся, чтобы я ничего не смог сказать, – заключает Хёнджин, убирая свой третий подарок в рюкзак. – Снова до дома оставишь? – Джисон что-то печатает в своём телефоне, бросая мимолётный взгляд на друга. – Ага, – Хван кивает, поджав губы. Он больше чем уверен, что ничего хорошего там нет. Снова какая-то часть извращённой души его Санты. Хёнджину думается, что он, может, чем-то не угодил одному из своих друзей, и теперь тот так мстит. Звучит, как бред, но Хёнджин устал искать здравые мотивы, их просто нет. – Как знаешь, – жмёт плечами Сон, поднимаясь на ноги и потягиваясь. – Пошли, Сынмин написал, что они уже ждут нас в кафе. – Идём, – устало выдыхает Хван, закидывая лямку портфеля на плечо. Они договорились встретиться после пар в кофейне возле университета. Чан как самый старший и ответственный хочет убедиться, что все соблюдают правила игры и никто без подарков не остаётся. Хёнджин на этот счёт не переживает, он дарил эти три дня подарки, к нему претензий нет. А вот какие дарили ему – вызывают лишь негодование. Пока на них жаловаться он не может, но вот в воскресенье выскажет всё. – О, а вот и наша неразлучная парочка пришла, – Чанбин вскрикивает, замечая друзей вошедших в кафе. – Вы долго, голубки, мы заждались, – по-дебильному усмехается, обводя взглядом младших. Джисон фыркает. Он не скажет этого, но ему обидно слышать такие слова от Чанбина. Его задевает не то, что их называют парочкой, а что Чанбин не видит в Джисоне кого-то большего, чем друга, вот так дразня. Он не ревнует его к Хёнджину, не пытается узнать, почему они задержались. Пока Джисона накрывает тоска или истерика, стоит ему увидеть Чанбина, флиртующего с каким-то парнем, тому абсолютно плевать. Он развлекается в своё удовольствие, не догадываясь, как страдает его друг. Он порой даже подливает масла в огонь, убивая Хана всё больше. Так один раз Чанбин спросил, почему Джисон такой неприступный и ни с кем не встречается. Он предлагал дружескую помощь и свои услуги организатора свиданий. Звал то на двойные, то на те, что у них принято называть свиданиями вслепую. Джисон, еле сдерживая слёзы, слал Чанбина куда подальше и не общался с ним дня три. Желание признаться и поговорить скатывалось в глубокую яму размером с Марианскую впадину, и единственное, на что был способен Джисон – это дальше сгорать в своих чувствах. – Твои шутки такие глупые, – Хёнджин закатывает глаза, чувствуя внутренний конфликт друга. Ему жаль Джисона, его мучений. – Какие есть, – Чанбин беспечно улыбается, переводя глаза на Хана. – Сони, садись рядом, – хлопает по соседнему стулу. – Обойдусь, – шипит Джисон, присаживаясь на противоположную сторону, оказываясь между Чонином и Чаном. Хан показушно скрещивает руки на груди и перекидывает одну ногу на другую. – Такой вредина ты, – Чанбин склоняет голову набок, улыбаясь. Джисон комментарий Чанбина игнорирует, отворачиваясь, и подключается к диалогу с Чонином и Феликсом. – Джини, не стой там, – Чан решает разрядить обстановку, обращаясь к Хвану, что до сих пор стоял, – садись. – Да, хорошо, хён, – Хёнджин приподнимает уголки губ и занимает последний свободный стул. Ему приходится находиться между Чанбином и Минхо, что заинтересованно смотрят на парня. В связи со своими дурными догадками, Хёнджину немного неуютно, но ничего не поделаешь. Выбора у него нет. – Ну и ладно, буду сидеть с Джини, – Чанбин обнимает Хёнджина за плечи, прижимая чуть ближе к себе. – Свято место пусто не бывает, так ведь? – Бин довольно лыбится. Джисон аккуратно косится на них, сжимая ткань джинсов в кулаках. Хван растерянно улыбается, чувствуя небольшую вину. Он не хочет так близко находиться к Чанбину, чтобы Хан не стал себе ничего додумывать, но тут происходит всё не по его воле. Хорошо, что Джисон знает, что в Со Хёнджин ни капли не заинтересован. И, наверное, спустит это всё на дружескую привязанность. – Хён, мне дышать нечем, – Хёнджин пытается отстраниться, отодвигаясь. – Ладно, ладно, отпускаю, – Бин убирает руку, ероша напоследок белокурые пряди. – Милашка. Хёнджину остаётся лишь смущённо улыбнуться и удобнее устроиться на своём стуле. Мысли, что его Санта – Чанбин, кажутся ему теперь вполне оправданными. Но вопрос зачем он дарит такие вещи остаётся нераскрытым. Его флирт всегда был придурошным и игривым, ничего серьёзного. Хёнджин надеется, что у Чанбина к нему никаких чувств нет, и признание неожиданно не застанет его. Хван так сразу двух друзей потерять может. – Джини, – тихо зовёт голос справа. Хёнджин вздрагивает. – Да? Что? – Ты о чём так увлечённо думаешь? – Нет, ни о чём. Просто устал на учёбе, – отмахивается Хёнджин. – Интересно, чем же ты таким занимался, что успел устать? – усмехается Минхо, блокируя свой телефон и убирая его на столик. – Мешки таскал? – Смешно, вообще-то умственная работа – это тоже тяжёлый труд, – с умным видом заявляет Хёнджин. – Надеюсь, ты не перетрудился, – Минхо издаёт смешок, на что Хёнджин только закатывает глаза. Этот человек невыносимый. – Раз все наконец-то собрались, то перейду к главному, – Чан хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание. – Вы же все выполняете условия игры? Все эти три дня получали и дарили подарки? Никто обделённым не был? – Да, хён, всё хорошо, – отвечает за всех Сынмин под дружные кивки. – Отлично, очень рад слышать, – Крис по-отцовски улыбается, отпивая свой кофе. – Совсем скоро узнаем, кто чей загадочный волшебный дед. – Ну дед тут только ты, – бросает равнодушно Чанбин, вызывая у остальных смех, а у Чана – грозный взгляд. – Отхватишь сейчас, – шипит Кристофер. – Началось, – вздыхает Сынмин и утыкается в свой телефон, попивая коктейль через трубочку. Хёнджин улыбается их дружеской и ребяческой атмосфере. Совсем скоро каникулы, учёба не будет их беспокоить какое-то время. Они будут чаще вот так собираться, проводя беззаботно свои дни. Домой Хёнджин вернулся в приподнятом настроении, совсем позабыв про коробку в своём рюкзаке. Милые посиделки с друзьями прекрасно помогали отвлечься и не думать о плохом. Хёнджин садится за стол, снимает обёртку, готовясь к очередному «милому» подарку от его Санты. Он вздыхает прежде чем поднять крышку, настраиваясь. Вряд ли над ним сжалилась в этот раз и положили что-нибудь нормальное. Он даже не надеется. И оказывается прав. На дне коробки лежит красная атласная лента и наручники. Хван достаёт свои подарочки, крутя их в ладонях, осматривая. У его Санты что, скидочная карта в каком-то секс-шопе? Или он своё ненужное барахло ему отдаёт? Хёнджина аж передёргивает от таких мыслей, и он бросает вещи обратно в коробку. Было бы противно, если этим уже пользовались, а теперь вот так избавляются. Хёнджин откидывается на спинку стула, перебирает свои пальцы. Что не так с этим Сантой? Что у него на уме? Что движет им дарить такое Хвану? Хёнджин обязательно задаст все эти вопросы в воскресенье и выпытает причину столь нестандартных презентов. А пока он убирает новые подарки к остальным, включает на ноутбуке дораму, которую как-то начинал смотреть, и открывает купленные по пути домой чипсы. Хёнджин не видит наилучшего выхода из ситуации, как заесть свой стресс, наблюдая за драмой героев с экрана. Четвёртый сюрприз Хёнджин обнаружил в рукаве своей куртки, когда собирался домой после пар. На этот раз коробочка была поменьше, намекая на небольшой размер подарка. Хёнджин даже гадать не собирается, что там, предпочитая вновь в комнате разобраться с этим. На этот раз подарочек заставил Хёнджина поперхнуться воздухом и несколько раз моргнуть глазами. Кляп с красным шаром посередине. Хёнджин видел такие в фильмах для взрослых, но никогда не думал, что будет держать его в своих руках. Чёрт, да его тайный Санта просто конченный извращенец! И почему именно он достался Хёнджину? Что за злой рок судьбы? Хёнджин несильно бьётся головой о стол. Что не так с этим парнем? Может, у него есть какие-то виды на Хвана, но тот их не замечал? Но никто из друзей не делал в его сторону двусмысленных действий, никто не давал странных намёков, никто не проявлял к нему симпатии, заинтересованности. Чану нравятся девушки – он точно не может быть. Чанбин помешан на младшекурсниках, его не интересуют серьёзные отношения, да и с Хваном он милашничает в игривой форме. Чонин и Феликс встречаются и им никто другой не нужен – они отметаются сразу же. Джисон тоже в пролёте: он влюблён в Бина, вздыхая только по нему одному. Сынмин подозрительный тип, но тем самым конченным извращенцем не кажется. Он вроде флиртовал с каким-то парнем с четвёртого курса, так что он вряд ли бы дарил такое. Только если просто поиздеваться. А Минхо… Минхо просто Минхо. Он со всеми себя одинаково ведёт, не позволяя себе лишнего. Он заботится о Хёнджине, но не больше, чем о других с их компании. Он никогда не делал для Хвана чего-то особенного или сверхзначимого. У Хёнджина снова начинает болеть голова от такого мозгового штурма. Эти подарки вводят его в ступор. Теперь воскресенье кажется особенно пугающим, ведь там он встретится с этим человеком лично. Правда напрягает, ведь от неё может поменяться многое. Хёнджин не хочет никого терять из своих друзей, но после таких подарков сложно будет сохранить всё, как было раньше. Пятница ощущается особенно ленивой, ведь это последний день в стенах учебного заведения перед долгожданными каникулами. Зачёты прошли, а до сессии есть ещё время. Хёнджин бездумно катает ручку по парте, смотря куда-то перед собой. Ему хочется спать, вернуться домой и скрыться под одеялом. Первая пара длится будто бы вечность, Хёнджин не знает, чем себя развлечь. Джисон тихонько посапывает под боком, удобно устроившись на своих руках. «Хорошо ему», – думается Хёнджину. Его друг наверняка не беспокоится о грядущем воскресенье, ведь готов с улыбкой и благодарностями встретить своего Санту. А Хёнджин не готов от слова совсем. Как ему теперь общаться с этим человеком после всех этих сюрпризов? Хёнджину почему-то кажется, что никак. И от этого особенно тоскливо. Вторая пара пролетает быстрее и бодрее, возможно, потому что Джисон уже не спит и помогает скрасить время своим трёпом. Хёнджин отвлекается от занимательных рассказов друга на рассматривание погоды за окном с трепещущим сердцем, наблюдая за снегопадом. Всё-таки Рождество все ещё его любимый праздник. Лёгкое настроение содрогается сразу же, стоит Хёнджину найти свой пятый подарок. Посреди кабинета, где у них занятие по расписанию, стоит небольшая коробочка в до тошноты знакомой Хвану праздничной упаковке и с надписью «Хван Хёнджину». Хёнджин даже немного удивляется, что её никто не забрал себе. Какие его одногруппники всё-таки порядочные люди. Не то что некоторые друзья, которые одаривают его очень интересными вещами. Тяжело вздохнув, Хёнджин собирается бросить коробку в рюкзак и игнорировать весь оставшийся учебный день, но слова на задней части записки привлекают внимание и норовят разрушить планы. «Обязательно открой её как можно раньше :)» Хёнджина невольно передёргивает. Он вертит головой по сторонам, будто бы здесь есть его горе-любовник. Но из их компании в аудитории сидит только Джисон, что увлечённо занят своим телефоном (проходит уровень в какой-то мобильной игре). Остальные вообще в разных корпусах учатся – чего им тут делать, когда до пары несколько минут? Хёнджин снова берёт коробочку в руки и заинтересованно рассматривает ту. Внешне мало чем отличается от остальных: всё та же обёртка, всё тот же красный бант. Хёнджин легонько трясёт её, прислушиваясь. Внутри что-то есть, по звукам не очень объёмное и большое. Просьба открыть подарок как можно раньше смущает парня. Может, там что-то съедобное, что может испортиться? Пирожное или выпечка какая-нибудь. Хёнджин искренне сомневается, что в коробке будет адекватный сюрприз, и, наверное, лучше всё-таки отложить его до дома, но чрезмерный интерес не даёт спокойно сидеть на месте. Хёнджин сгорает от любопытства и наведённой на него интриги. Он же всю пару будет коситься на злосчастный подарок, вздыхая и кусая ногти. Хёнджин грузно выдыхает, признавая своё поражение, и встаёт со стула, убирая коробку в карман худи. Терпение не его сильная сторона. – Я скоро вернусь, – бросает он Джисону, сразу же сбегая из кабинета и пропуская мимо ушей слова друга о том, что пара вот-вот начнётся. Хёнджин быстро и уверенно вышагивает в сторону уборной, гадая, что на этот раз ему подсунули, ещё и с такой завесой загадочности. Он точно задушит этого некто, если там окажется очередная извращенская побрякушка. Хёнджин, словно воришка, нервно озирается, вглядываясь в каждого мимо бегущего на занятия студента. Вдруг он сможет заметить кого-то из своих друзей, кто подкинул ему подарок и хочет воочию увидеть его реакцию. Правда вплоть до самого туалета ни одного знакомого лица Хёнджин не встретил. Хёнджин проскальзывает внутрь светлого помещения и закрывается в одной из свободных кабинок. Он опускает крышку унитаза и садится на неё, принимаясь за развёртывание подарка. Выбросив красивую рождественскую фольгу с бантом в мусорку, он поджимает от предвкушения к себе ноги и прикусывает нижнюю губу. Хван ставит коробочку себе на колени и дрожащими пальцами приподнимает крышку, аккуратно, с опаской заглядывая внутрь. Картонка валится из рук, губы широко раскрываются, и Хёнджин ладонями зажимает свой рот, дабы не закричать на весь туалет. Глаза лезут на лоб, пока взгляд хаотично бегает по упаковке нового вибратора, что ещё никем не вскрывался. Хёнджин растерянно моргает пару раз, пытаясь прийти в себя и переварить случившееся. Он не питал надежд, но всё равно к такому готов не был. Хёнджин берёт коробку с игрушкой в руки, крутит её и читает про себя название бренда, описание товара и прочую информацию, что ему предоставил производитель. – Треш, – выдыхает Хёнджин, бросая вещицу обратно в коробку. – Ну хотя бы закрытый и никем не использованный, – Хёнджин усмехается. Он даже в такой ситуации пытается найти плюсы. – Но что не так с этим человеком?! Что у него на уме?! Он маньяк, что ли?! – Хёнджин шёпотом расходится в негодованиях. – И зачем меня было просить это открыть сейчас?! Кошмар какой-то! – Хван запрокидывает голову, жмурясь от света лампы. – Узнаю, кто это – тут же прибью, – зарекается Хёнджин, поднимаясь на ноги. Он закрывает свой подарок, прячет его в карман и выходит из кабинки, а затем и туалетной комнаты. Пара идёт уже как несколько минут, когда Хёнджин заявляется на порог аудитории. Он просит у преподавателя прощения за опоздание и плетётся к Джисону. – Ты где был? – мгновенно получает вопрос Хёнджин от Хана. – В туалете, – и ведь не врёт. – Так долго, – немного удивляется Джисон. – Всё нормально? – Всё просто отлично, Сони, – Хёнджин выдавливает из себя улыбку, ненадолго повернувшись к другу лицом, и обратно разворачивается к доске, бездумно смотря перед собой. Хёнджин одной рукой вытаскивает коробку из кармана и бросает ту в рюкзак, уже точно не планируя к ней возвращаться до самого прихода домой. Джисон к нему больше не лезет, развлекая сам себя всё занятие. Хван пропускает всю лекцию мимо ушей, не вникая, что там с умным видом вещает педагог. Он устало лежит на столе подбородком, все его мысли крутятся только вокруг полученных подарков и таинственного Санты, что перевернул его жизнь с ног на голову и нарушил человеческий покой. – Какие у кого дела на завтра? – спрашивает Чан, проглатывая свой рис. Они вновь собрались своей компанией в студенческой столовой на большом перерыве. – Мы с Ликси пойдём в торговый центр выбирать подарки родителям, – делится Чонин. – А не поздно? За день до Рождества в магазинах почти ничего не бывает, – Джисон устремляет глаза на парочку. – Что-нибудь да найдём, – пожимает плечами Феликс. – Тем более они не прихотливы в таких вещах. Для них главное – внимание. – Ясно, – кивает Хан. – Я планирую весь день проспать и проваляться в постели. – Смотри, бока себе не отлежи, – неуместно шутит Чанбина, получая в ответ недовольный взгляд Джисона. – Тебе-то какое дело, – огрызается Хан. – Ну ладно вам, парни, – вмешивается Бан Чан, прекращая словесную потасовку. – Я хочу в зал сходить. За праздники точно форму растеряю, буду много есть и много лениться, – смеётся Кристофер. – Я с тобой схожу, – заявляет Чанбин. – Делать нечего, а так с пользой проведу выходной. Да и хочу на одного паренька со второго курса произвести впечатление. Уверен, он не устоит перед моим обаянием и мускулами, – Чанбин сгибает в локте руки, напрягает мышцы и демонстрирует своим друзьям плоды его упорных тренировок, вызывая у большинства смех. Джисон еле сдерживает себя, чтобы показушно не скривиться, изображая рвоту. Он грустно водит ложкой по тарелке супа, перемешивая овощи и курицу. Сердце опять больно колет, а глаза хотят выпустить ручейки слёз. Ему просто обидно. Обидно и стыдно за свои чувства к человеку, которому до них нет никакого дела. Джисон глубоко вздыхает, собирая себя по кусочкам. Он держится, не позволяя себе слабость в виде рыданий. По крайней мере в университете, тем более на глазах Чанбина. – Я буду помогать родителям, они хотят украсить дом к празднику, – Сынмин допивает свой сок, бросая на поднос пустую упаковку. – Я в приют зайду, давно не появлялся там, – рассказывает Минхо, опираясь щекой на кулак. – Хёнджин, ты как? – обращается к рядом сидящему подозрительно тихому младшему. Тот всё так же молчит, куда-то уставившись перед собой. – Хёнджин? – Минхо слегка трясёт его за плечо. – А? Да? – Хёнджин возвращается в реальность, потерянно смотря на друзей. – Я? Я пока не решил. Наверное, схожу в магазин только если, – мямлит Хван, беря в руки палочки и вновь зависая в своих мыслях. Кто-то из парней заводит новый разговор, но Хван не принимает в нём никакого участия. Он медленно ест свой обед, думая только о вибраторе, что лежит в портфеле, и о его отправителе, что сидит сейчас с ним за одним столом. Никто не ведёт себя как-то подозрительно, Хёнджин не может никого уличить в содеянном. У него нет ни наводок, ни улик, ни идей. Мотивами из друзей никто не обладает, поводов для таких подарков нет. Но тогда кто же их дарит? Ну не может это быть посторонний человек или какой-то скрытый воздыхатель. Но вот кто тогда? – Эй, Джини, – Хван чувствует, как его снова дёргают за руку. – Да, хён? – Хёнджин покидает ненадолго пучину своих раздумий и дарит внимание Минхо. – Чего такой отстранённый? Что-то случилось? – столь обеспокоенный Минхо вызывает у Хёнджина умиление и приятный трепет в груди. – Нет, всё хорошо, хён, просто неделя выдалась тяжелой, – уверяет Хёнджин. – Ладно, – качает головой Минхо, на секунду возвращаясь к своей еде. – Кстати, – тон голоса меняется на более ласковый, кошачий, – как тебе твои подарки, Джини? Нравятся? Хёнджин, что захотел попить воды, как оказалось, в самый подходящий момент, давится ей, закашливаясь. Минхо, возвращая на лицо волнение – только Хёнджин уверен, что оно наигранное, – похлопывает Хвана по плечу, приговаривая, что надо быть осторожным. – А почему ты спрашиваешь? – Хёнджин напрягается всем телом, кажется, даже перестаёт дышать на несколько секунд. – Просто интересно стало, – буднично отвечает Ли, убирая свою ладонь с чужой спины. – Мне вот мои подарочки нравятся, захотел поинтересоваться, что у тебя с твоими. Нельзя? С ними что-то не так? – С ними всё так, хён, мне они очень нравятся, – Хёнджин улыбается Минхо. – Это замечательно, – мурлычет Ли, отдавая теперь всё своё предпочтение обеду и больше не тревожа младшего. Хёнджину же и кусок в горло не лезет. Он ковыряется палочками в тарелках, создавая видимость, что тоже ест. Вопрос Минхо выбил его из колеи и заставил задуматься о двух вещах: почему Минхо всё-таки спросил его об этом и нравятся ли Хвану его подарки? В субботу Хёнджин позволяет себе отоспаться, поднимаясь с кровати только в обед. Он потягивается и плетётся умываться, потирая ещё сонные глаза. Кофе помогает взбодриться, завтрак заполняет пустоту в желудке, и настроение Хёнджина поднимается. Снежные сугробы и падающие с неба снежинки вызывают у парня улыбку. Он широко раскрывает окно и полной грудью вдыхает зимний холодный воздух. Всё-таки зима его самое любимое время года. Хёнджин не спеша собирается на улицу, натягивает на футболку тёплый свитер с горлом. Заболеть перед Рождеством для него самый большой страх. Он складывает в рюкзак подарок для своего друга, уже зная, куда его положить. Хёнджин уверен: этот человек приятно удивится, когда узнает, кто всё это время был его тайным Сантой. Правда, Хёнджин не уверен, что сможет сказать этого про себя. Удивлён он точно будет, но вот совсем не факт, что приятно. Подаренный вчерашний вибратор лежит в коробке с остальными презентами, действуя Хёнджину на нервы. Завтра он столкнётся лицом к лицу с его Сантой, и без серьёзного разговора тут не получится обойтись. Вряд ли всё это затевалось ради шутки и с целью просто поиздеваться. Его друзья не отбитые садисты, они не станут так жестоко прикалываться над простодушным и ранимым Хёнджином. Наверняка у этого человека были определённые цели, он что-то хочет всем этим сказать Хвану. Хотя сам бы он предпочёл обычный человеческий словесный разговор, а не столь оригинальный способ. Хёнджин бросает на коробку, лежащую на столе, тяжёлый взгляд, грузно вздыхает и выходит из квартиры, негромко хлопая дверью. Он выкидывает из головы все тяготящие его мысли, подставляет лицо снегу, прикрывая глаза. Ресницы мокнут, нос быстро мёрзнет, но губы вытянуты в широкую блаженную улыбку. Хёнджин поправляет лямку рюкзака, натягивает пониже шапку и включает на телефоне любимую песню, что тут же звучит из наушников. Он бравым шагом направляется в тренажёрный зал, явно не планируя заниматься там спортом. От этого на душе становится ещё немного отрадней. Возвращается домой Хёнджин всё в таком же приподнятом настроении. Он доволен тем, что выполнил свой долг Санты, передав пакетик администраторше зала и попросив отдать его конкретной персоне. Благо девушка попалась хорошая и с радостью согласилась помочь и не выдавать его получателю. Хван спешит мысленно отметить этот день как вполне удачный. Но спокойствие содрогается, стоит Хвану заметить торчащий конверт из своего почтового ящика с неизменным красным бантом. Хёнджин невольно хмурится и забирает свою «посылку». На самом конверте нет ничего: белый, как снег на улице. Хёнджин бы испугался и запаниковал сильнее, но красная ленточка, завязанная в красивый бантик, успокаивает. Хёнджин убеждён, что это точно его шестой подарок от Тайного Санты. Дома, небрежно разбросав ботинки, сбросив шапку и шарф на полку шкафа и повесив куртку на крючок, Хёнджин поспешил в комнату, тщательно ощупывая конверт. Что-то прямоугольной формы и твёрдое. Хёнджину уже боязно даже думать, что умудрился в этот раз ему подсунуть его личный извращенец. Хван аккуратно разрывает конверт, не желая повредить что бы в нём ни было, и стряхивает его над кроватью. На покрывало летит шоколадка и прикреплённая к ней записка. Хёнджин берёт клочок бумаги в руки и читает вслух содержимое: «Не забудь взять все свои подарочки завтра. Твой Тайный Санта» Брови парня сами по себе сходятся у переносицы. Хёнджин пялится на записку какое-то время, слишком глубоко обдумывая написанное. Звучит ли эта просьба странно? Определённо да! Стал ли Хёнджин волноваться ещё больше? Снова да! Взбешён ли он как в начале недели? Скорее нет. Хёнджин слегка обеспокоен. Ему тревожно от возможного исхода их, казалось бы, весёлой праздничной игры. Тот, кто дарил ему все эти вещички, точно испытывает к нему что-то. Сексуальное влечение так точно. Но вот что чувствует Хёнджин в ответ к этому некто? Хван не знает. Он заинтригован, но в то же время сбит с толку. Вдруг это окажется Чанбин? И что тогда Хвану делать? Джисон будет разбит ещё больше, Хёнджин будет переживать за всех, ещё и Чанбина придётся отвергнуть. Хёнджин не питает к нему никакой влюблённость. И даже Джисон тут ни при чём. Хёнджин обращает внимание на шоколадку. Его любимый вкус – бананово-йогуртовая начинка. Значит, Санта хорошо осведомлён о предпочтениях Хёнджина. И Чанбин отпадает, ведь тот всё ещё уверен, что Хёнджину по душе горький шоколад. А Хван, к слову, его терпеть не может. Тогда всё ещё сложнее становится для парня. Они дружат своей компанией уже довольно долго, но даже половина из них не ответит на вопрос «Какая любимая шоколадка у Хван Хёнджина?». Он вроде никому не говорил об этом. Хёнджину приходит в голову мысль, что, может, этот Санта влюблён в него, поэтому дарит такие вещи и любимый шоколад. Но Хван тут же отгоняет это наваждение. Не может быть такого. Он бы точно заметил, если бы кто-то из его друзей пылал к нему любовью. Это точно исключено. Голова Хёнджина от такой нагрузки на мозг начинает болеть. Хван обессилено падает на кровать спиной и бездумно разглядывает потолок. Играть в угадайку смыла нет, Хёнджин всё равно ничего не выяснит. Остаётся только ждать и уповать на благосклонность судьбы и логическое объяснение всему этому. – Завтра всё раскроется, – шепчет в пустоту Хёнджин, закрывая глаза и сжимая в руке несчастную бумажку. Хёнджин пытается унять нарастающую панику, собирается с силами и звонит в звонок. Трель раздаётся с той стороны двери, и уже спустя пять секунд ему открывают. Чонин с забавными оленьими рожками на ободке и в красном свитере с бубенцами улыбается ему, пропуская в квартиру. – Привет, хён, – Чонин уже вовсю заряжен праздничным настроением, светясь ярче, чем огни на ёлке в гостиной. – Привет, Ини, вы уже с Ликсом тут? – Хёнджин раздевается, ставя портфель на пол и вешая куртку на поданные ему другом плечики. – Ага, – кивает Ян. – Все пришли, кроме тебя, Джисона и Чанбина. Ну, теперь, получается, тех двоих. – А где те двое? – Не знаю, оба писали, что скоро будут, – Чонин жмёт плечами. – Разувайся и проходи. В зале Чан и Сынмин заканчивают с украшениями и разборкой стола. На кухне – я, Ликси и Минхо-хён доделываем блюда. – Хорошо, сейчас подключусь к вам, – Хёнджин присаживается на пуфик, принимаясь за свои ботинки. – Окей! Можешь, кстати, выбрать себе сразу комнату для ночлежки. В одной мы с Ликсом, спальня Чана занята им, в ещё одной поселился Минхо. Так что или в пустующую иди, или к кому-то подселяйся, – Чонин вприпрыжку уходит на кухню, напевая какую-то рождественскую песню. Крикнув короткое «ладно», Хёнджин снимает первый ботинок. Он немного подвисает, вновь невольно уходя в мир размышлений. Всю дорогу до дома Чана он пытался придумать себе тактику поведения на этот вечер, но решить так и не смог. Не подходить же ему к каждому с допросом или следить за любым шагом. Да и вряд ли кто-то станет выдавать себя, делая странные вещи. Раскусить за неделю никого не вышло, за вечер тем более не получится. Хёнджину остаётся только ждать момента, когда этот Санта объявит себя сам. – Ты чего застыл? – над макушкой раздаётся низким голосом. – Ничего, – тут же на автомате отвечает Хёнджин, вызывая своим застывшим лицом у собеседника смех. – Уморительно выглядишь, Джини, – продолжает хихикать Минхо. – Спасибо, хён, и тебе привет, – фыркает Хёнджин, смотря на старшего исподлобья. – Привет-привет, – Минхо продолжает стоять над парнем, своим кошачьим прищуром разглядывая его. – Как добрался? Не замело? – Нет, как видишь, дошёл же, – Хёнджин сам не понимает, почему он огрызается. Просто сейчас Ли действует ему на нервы, что за эти шесть дней и так накалились до предела. – Вижу, – кивает Минхо. – И очень рад, что вижу. – В смысле? – Я очень рад тебя видеть, Хёнджини, – Минхо треплет Хвана по голове, взлохмачивая пряди. Он ослепительно улыбается, обескураживая Хёнджина всё больше и больше. – Чего опять застыл? Ботинок снимать не собираешься? – Что? – словно сквозь пелену в ушах слышит Хёнджин. – Говорю, так и будешь в одном ботинке сидеть? – посмеиваясь, повторяет Минхо. – Давай разбирайся с ним и идём, помогать будешь. Я не собираюсь резать все салаты сам, – в своей привычной манере главной вредины оповещает Минхо Хёнджина. – Давай свой рюкзак, в свободную комнату его отнесу. Облегчу твою тяжелую ношу, – не дав Хёджину и возможности возразить, Минхо забирает чужой портфель и пропадает из виду, усмехнувшись напоследок. Такие скачки настроения Минхо путают Хёнджина. То он мил и игрив с ним, то задирает. Хёнджин просто теряется и не успевает за переменчивым старшим. Эти эмоциональные качели явно не для него. Он всё так же наивен и восприимчив, так что запудрить ему мозги можно легко и просто. И у Минхо, даже если ненамеренно, это отлично получается. Хёнджин поднимается с пуфика, поправляет полы тёмно-синей рубашки и закатывает рукава, направляясь к ванной. Хван щёлкает выключателем, открывает кран, настраивая тёплый поток воды, и с мылом намывает руки. Его мысли всё ещё остались там, в коридоре, прокручивая диалог с Минхо как на повторе. Минхо всегда был чудаковатым, он любит донимать других, делая это в своей шутливой манере, но вот только Хёнджину сегодня совсем не до смеха. Хёнджин вытирает ладони полотенцем и собирается пройти на кухню, как звонок в дверь тормозит его. Чонин вновь выбегает встретить гостей, и в квартиру вваливается парочка, громко спорящая о чём-то. – Да ты отвалишь от меня или нет? – устало вздыхает Джисон, закатывая глаза. – Ну что ты такой нудный, Сони?! – искренне недоумевает Чанбин, встряхивая руками. – Я тебе настроение поднять хочу, повысить уровень гормона радости! – Пока ты повышаешь у меня только уровень головной боли, – фыркает Хан, разматывая со своей шеи шарф. – Привет, Ини. Привет, Хёнджин-а, – Джисон обращает внимание на других присутствующих в коридоре и здоровается с ними. – Приветик, – улыбается Чонин, щуря свои лисьи глаза. – Вы вместе решили прийти? – Вот ещё, – цокает Джисон, снимая с себя обувь и куртку. – Я шёл себе спокойно один, как увидел этого, – кивает на Чанбина, – в компании какого-то парня. Я хотел пройти незамеченным мимо, но меня увидели и увязались за мной. – Я просто хотел составить тебе компанию! Нам всё равно в одно место идти, – вставляет свои оправдания Чанбин, обиженно хмурясь. – Ты весь путь мне прожужжал уши болтовнёй о каком-то новом миленьком парнишке, что тебе понравился! – с ноткой истерики выпаливает Джисон. – Я просто поделился с тобой новостями из своей жизни, – бубнит Со. – Как у тебя всё просто, – грузно выдыхает Джисон. – А зачем что-либо усложнять? – Чанбин избавляется от пуховика и ботинок, немного потягивается. – Кстати, тот парнишка правда такой хорошенький! Он студент хореографического факультета, и тело у него шикарное. Оно невероятно пластичное, я даже вообразить не могу, сколько всего он может, – Чанбин недвусмысленно играет бровями, вызывая у Чонина хмык, у Хёнджина – вздох, а у Джисона – треск и без того разбитого сердца. Глаза предательски начинает щипать, а пальцы трястись. – Я в ванную, – Джисон проглатывает давящий на горло ком и чуть ли не сбегает, запираясь в комнате. Хёнджин провожает его сочувствующим взглядом, поджав губы. Холодная вода помогает совсем немного привести себя в чувства. Джисон старается дышать ровно, не давая и шанса слезам выйти наружу. Он ополаскивает лицо, хлопает себя по щекам и считает до пяти, унимая всю дрожь. Джисон выключает воду и грустными глазами смотрит на своё отражение в зеркале. Хан ненавидит себя, ненавидит своё сердце, ненавидит свою влюблённость, ненавидит Со Чанбина. Джисон злится, ему обидно и больно. Хочется врезать разок по наглому лицу Чанбина, высказать ему всё и уйти, плюнув на прощание. Но он способен только на запирания в ванной, истерики по ночам дома и томные вздохи. Не признаться, не забить у него не получается. Стук в дверь и тихое «Хани, это я» вынуждают его оторваться от самобичевания и отворить замок, пропуская гостя внутрь небольшой комнатки. – Хани, – Хёнджин гладит Джисона по плечу, смотря на друга с тоской. – Мне жаль. – Всё нормально, Хёни, я уже должен был привыкнуть, – голос подрагивает, а влага вновь делает взгляд мутным. – Может, тебе всё же поговорить с ним? Вдруг он ответит тебе взаимностью? – Не заставляй меня надеяться на чудо, Хёнджин. Мне потом только больнее будет, – Хан шмыгает носом, встряхивает ладонями и покидает ванную, низко опустив голову. Хёнджин вновь может только вздохнуть на это: он абсолютно бессилен в данном вопросе. Хван гасит свет в комнате и плетётся за другом, что уже о чём-то болтает с Феликсом на кухне, помогая ему красиво раскладывать брауни на тарелке. Для Хёнджина это, кажется, первое Рождество, которое не сулит ни радости, ни счастья, ни веселья. – Так, ну до полуночи осталось два часа, поэтому я предлагаю уже рассказывать, кто у кого был Тайным Сантой, и дарить заключительные подарки! – Чан допивает своё шампанское и со звоном ставит бокал на стол. – Есть желающие первыми вскрыться? – У меня просто есть желание вскрыться, – депрессивно шутит Джисон, очищая мандарин от кожуры. – Так себе шутка, Хани, – делает ему замечание Чанбин. – Не смейся, – безразлично бросает Джисон, даже не поднимая на Со глаза. – Я хочу! – Чонин поднимает руку и встаёт со стула. Он убегает вглубь квартиры, возвращаясь с красивым красным пакетом. – Я был Тайным Сантой для… – Ян делает драматичную паузу, скользя взглядом по каждому за столом. – Для Ликса! – счастливо восклицает Чонин и протягивает парню подарок. – Любимый, это тебе! С Рождеством! – Детка… – Феликс растерянно хлопает ресницами, принимая подарок. – Это ты мне всё дарил? – Да, – гордо кивает Чонин. – Кто ещё бы делал тебе такие сюрпризы, если не твой парень, что знает твои вкусы лучше самого тебя? Конечно я! Хёнджин про себя хмыкает. У него такого парня нет, но кто-то из его друзей тоже отменно разбирается в предпочтениях Хвана. – Ини, это так мило! – Феликс подскакивает на ноги, заключает Чонина сначала в объятия, а затем, не стесняясь, вовлекает в поцелуй, сминая тонкие губы. – Фу, давайте вы в другой комнате этим займётесь. У Чана их целых пять, выбор богатый, – кривится Сынмин, отворачиваясь от влюблённой парочки. – Аж во рту приторно стало, – Ким залпом опустошает свой стакан сока. – Пока они лобзаются, я тоже скажу, у кого был, – парень приподнимается со стула и вытаскивает из кармана толстовки квадратную коробочку. – Джисон, это тебе. С Рождеством! – мило улыбается, вручая презент другу. – Вау, Сынмо, так это ты завалил меня конфетами с орехом, – Джисон возится с распаковкой подарка, желая узнать, что там внутри. – Да, ты же белка, – Сынмин занимает обратно своё место и закидывает в рот виноградинку. – Иди ты, – беззлобно фырчит Хан и наконец добирается до подарка. – Это же тот самый классный медиатор, на который я залипал последние месяца три! – почти ультразвуком пищит Джисон, отчего Хёнджин затыкает уши, дабы не оглохнуть. – Сынмин, это самый лучший подарок, который только может быть! – Я очень рад, что не прогадал. – Спасибо огромное, бро, – Джисон сдерживает себя от желания зацеловать Кима и просто благодарно улыбается ему. – Это что-то крутое? – усмехается Чанбин. – Круче, чем вся твоя жизнь, – шипит на старшего Джисон, аккуратно убирая медиатор обратно в картонку. – Какой-то разукрашенный треугольник, подумаешь. Творческие люди такие странные, – пыхтит Чанбин, закидывая ногу на ногу. – Я как-то имел дело с мальчиком с музыкального, он постоянно мне что-то талдычил про свои ноты. Каждую нашу встречу, серьёзно. Мне его слушать было невыносимо. – А чего тогда общался с ним? – спрашивает Сынмин, лениво облокотившись щекой на свою руку. – Целовался он просто восхитительно, – мечтательно вздыхает Чанбин. – Его губы и язык умели делать такие крышесносные вещи, что это затмевало все остальные недостатки мальца. – А ты всё такой же ветреный, – Сынмин ухмыляется. – Скорее любвеобильный, – поправляет его Чанбин. – И кто на этот раз попал под твои чары? – насмешливо выгибает одну бровь Ким. – О, один нереальный красавчик. На хореографа учится, второй курс. Он забавный, смеётся над всеми моими шутками. Ещё и очень тактильный! А задница у него просто бомб… – Чан-хён! – Хёнджин прерывает нескончаемый поток слов Чанбина, боясь представить, как всё это невыносимо слушать Джисону. – Я твой Тайный Санта. Сейчас дам тебе подарок, – Хван поднимает стоящий возле его ног пакет и отдаёт другу. – Вот это признание, – Чан теряется от такой внезапности и прямолинейности и принимает презент от младшего. – Так это ты вчера в зал приходил и попросил передать мне тот мешочек. Это было неожиданно, я даже немного опешил сначала. – Прости за такие неудобства, – Хёнджин виновато чешет затылок. – Всё в порядке! – отмахивается Кристофер. – Кстати, набор чая, что ты мне подарил, шикарен! Я нарадоваться не могу, там такое изобилие вкусов! – Пей на здоровье, – Хёнджин дарит старшему милую улыбку и находит руку рядом сидящего Джисона, сжимает её, пытаясь хотя бы так поддержать Хана. Джисон пустым взглядом смотрит в свою тарелку, не реагируя ни на что вокруг. – Я тоже хочу сознаться, – Феликс наконец, но очень нехотя, выпускает Чонина из своего кольца рук и поднимает с пола коробку в разноцветной упаковке. – Минхо-хён, держи. С Рождеством! – лучезарно улыбается, передавая подарок старшему. – Спасибо, Феликс, – кивает Минхо, убирая полученный презент в сторону. – Твои сюрпризы были приятны. – Я рад! – Феликс подмигивает Минхо и возвращает всё своё внимание Чонину, заваливаясь с ним на диван и усаживая на свои колени. – Что ж, теперь моя очередь, – Бан Чан трёт ладони о колени. – Сынмин, я был твоим Сантой и хочу поздравить тебя с… – Хёнджин, – Минхо наклоняется к уху Хвана, зовя его. – Что, хён? – шепчет Хёнджин, подавшись чуть ближе к Ли. – Мы можем отойти? Мне тебе кое-что сказать надо. – Это срочно? Праздник через полтора часа, – Хёнджин поднимает глаза на настенные часы. – И ещё не все сказали, кто у кого был Сантой. Не странно ли будет, если мы сейчас уйдём? – Это очень важно, Хёнджини, – Минхо смотрит умоляющим взглядом, словно котёнок, что просит ласки. – Пожалуйста. – Хорошо, идём, – сдаётся Хёнджин, поднимаясь со стула вслед за старшим. Ему становится беспокойно от такого загадочного и волнующегося Минхо, колени немного начинают трястись. – Мы отойдём ненадолго, – предупреждает остальных Минхо, нежно беря Хвана за кисть и ведя за собой в комнату. Ли не дожидается ответа от друзей, он не комментирует сложившуюся ситуацию, ничего не кричит в ответ на их вопросы. Минхо целенаправленно шагает к нужной ему двери и распахивает ту, пропуская младшего вперёд. Ли закрывает их на замок, чтобы никто не помешал, и тяжело дышит, стоя какое-то время к Хёнджину спиной. Хван осматривает комнату, подмечая, что единственным источником света служит гирлянда, что светится преобладающим красным светом. От этого в комнате темно, но различать предметы можно. Взгляд Хёнджина падает на напряжённую спину старшего, отчего мандраж охватывает всё тело. Он оттягивает рукава рубашки, покачивается на носках и терпеливо молчит, позволяя Минхо начать разговор первым. – Хёнджин, – выдыхает Минхо, наконец повернувшись к Хвану лицом. Голова опущена, руки сжаты в кулаки. – Я… я хотел тебе кое-что сказать. – Говори, – Хёнджин слабо улыбается, приободряя друга. – Что-то случилось? – Не совсем, – уклончиво произносит Минхо, делая слабый шаг вперёд. – Я должен тебе сознаться. – Сознаться в чём? – Хёнджин хмурится, сотни мыслей начинают кружить в голове, как пчёлы в улье. – Хёнджин, понимаешь, я… – Минхо делает глубокий вдох. – Я – твой Тайный Санта, – Минхо смотрит на Хёнджина, ожидая его реакцию. – Что?! – у Хёнджина дыхание перехватывает. Его словно ударили поддых и дали сверху пощёчину. – Как… ты? Почему ты? – перед глазами туман, ноги дрожат, Хёнджин опасается, что сейчас просто свалится с ног. – Хён, что… что это всё значило? – Хёнджин, пожалуйста, не злись и выслушай меня, хорошо? – Минхо выставляет вперёд ладони, медленно подходя к младшему. – Я очень хочу тебя выслушать, – Хван мрачнеет. – Я жду твоих объяснений, хён, очень жду. Ты буквально сводил меня с ума всю эту неделю, заставляя то белеть, то краснеть. Мне очень хочется послушать, что ты на это всё скажешь! – Хёнджин складывает руки на груди, принимая защитную позу, и продолжает пепелить старшего взглядом. – Да, конечно, я всё разъясню тебе, но для начала, – Минхо берёт с тумбочки футляр и открытку, которые Хван не заметил ранее. – Возьми, это твой последний подарок от Тайного Санты, – Ли протягивает приготовленный презент, слабо приподнимая уголки губ. – Нашёл время дарить, – фыркает Хёнджин, принимая вещи. Он раскрывает бархатную коробку и видит кулон в форме анатомического сердца. Аккуратно касается его пальцами, проходится по подвеске. – Хён, это?.. – вся обида ушла, у Хёнджина осталось только недопонимание. – Прочитай, что написано в открытке, – Минхо кивает на сложенную бумажку. Хёнджин, испытывая огромную неловкость, разворачивает открытку и скользит взглядом по буквам, написанным от руки. – Ты мне нравишься, – произносит он с дрожью в голосе. Хёнджин не верит в реальность происходящего. Он повторяет про себя эти слова вновь и вновь, никак не укладывая их в голове окончательно. – Минхо? Что это значит? – Ты мне нравишься, – повторяет надпись с цветной картонки Минхо. – Ты мне очень сильно нравишься, Хёнджин, – Минхо вздыхает, перебирая пальцы. – Я долго не решался тебе в этом признаться. Но, раз твоё имя выпало мне в тот день, я решил не упускать такую возможность. Этот кулон, – Минхо качает головой на цепочку футляре, – он в виде сердца, моего сердца, которое уже давно принадлежит тебе. – Подожди, – Хёнджин жмурится на секунду, осознавая всё услышанное. – Я тебе нравлюсь? Как такое может быть… – Очень просто, Джини, – нелепо смеётся Минхо. – Ты красивый, милый, обаятельный, добрый, замечательный, немного глупый, но это ничуть не портит тебя. – Стой, я не об этом, – тормозит старшего Хёнджин. – Я не пойму, как ты мог любить меня, а я этого не замечать… – Люди часто не замечают симпатии других в свой адрес, да и я, наверное, не особо её проявлял. – И ты стал моим Тайным Сантой, – Хёнджин продолжает вести свою логическую цепочку. – И ты дарил мне все подарки. Погоди! – чуть громче срывается с губ Хёнджина. – А как ты узнал про клубнику и шоколад… И тут до Хёнджина доходит. Он вспоминает, как однажды на рынке закупался с Минхо продуктами для их дружеских посиделок и взял стакан клубники, вдыхая запах и бубня о том, что обожает этот аромат. Следом в памяти всплывает и то, как, гуляя с Минхо, он увидел и купил свою любимую шоколадку, нарекая ту самой вкусной на свете. Минхо был рядом с ним в эти моменты, абсолютно в каждый. – Ты всё это помнил? – Да, я запоминал всё, что касалось тебя, что нравилось тебе, что заставляло тебя улыбаться. – Что-то я не припомню нашего шоппинга в секс-шопе, – уже с издёвкой говорит Хёнджин, выгибая одну бровь. – Пояснишь за это? – А, ну… в общем, – Минхо хаотично копошится пальцами в своих волосах, пытаясь поправить причёску, но на деле портит её ещё больше. – Я не собирался тебе открываться в своих чувствах. Ты мне нравился ещё со школы, но с твоей стороны не было ни намёка на симпатию ко мне. Я побоялся открыться первым, так как понимал, что чувства невзаимные и наши отношения могут испортиться, а терять тебя как друга я не хотел. – Так банально, – не сдерживается и фыркает Хван. – Да, как в дешёвых мелодрамах, – кивает Ли. – Я уже смирился с этим грузом, был готов оставить всё как есть и не рыпаться, но заметил на днях, как с тобой болтал какой старшекурсник. Так не просто болтал, он заигрывал с тобой! – И ты, заревновав меня, вместо того, чтобы поговорить со мной, придумал всё это? – Ну, да, – Минхо стыдливо вжимает голову в воротник свитшота. – Ну знаешь, дарить все эти штуки тайно было проще, чем сейчас тебе лично признаваться, – Минхо нервно усмехается. Он волнуется, но пытается это скрыть. Правда, ничего у него не выходит. Пальцы, что перебирают кольца, блуждающий взгляд, нога, стучащая по паркету – всё это сдаёт его с потрохами. – Твой план такой глупый, хён, – выдвигает свой вердикт Хёнджин, вздыхая. – Я всю эту неделю жил в сплошном стрессе из-за твоей трусости. – Прости, Джини, – Минхо закусывает губу. – Ладно уже, проехали, – Хван устало трёт переносицу. Это Рождество он точно запомнит надолго. – Ты, кстати, просил меня принести все эти… приблуды. Они в рюкзаке, сейчас отдам, – Хёнджин намеревается выйти из комнаты, но Минхо преграждает ему путь. – Твой рюкзак тут, вон… в углу, – Ли кивком головы указывает на портфель младшего. – И что он тут делает? – Хёнджин поднимает свою вещь, расстёгивает молнию и заглядывает внутрь. – Я принёс его сюда. Я занял эту спальню и притащил в неё твои вещи, планируя поговорить с тобой именно здесь. – У тебя всю продумано, хён, кроме самых элементарных вещей, – цокает Хёнджин и достаёт из портфеля коробку, вываливая её содержимое на кровать. На покрывале оказываются все подарки, что Хван получал от Санты за эту неделю (ну кроме шоколадки, её Хёнджин съел). – И что будем с этим делать? – Можешь выкинуть, – понуро бубнит Минхо. – И можешь послать меня с моим признанием куда подальше. Я понимаю, что поступил как идиот. Ты имеешь полное право злиться и ненавидеть меня. – Во-первых, выбрасывать я это точно не буду, – поразмыслив, заявляет Хван. – Ты столько денег на это спустил, да и вещички-то неплохие. Жалко в урну отправлять, – Хёнджин подцепляет пальцем наручники и крутит за одно кольцо. – Во-вторых, всю свою злость на тебя я потратил в первые три подарка, и то были только смущение, страх, интерес и интрига. Ненависти вообще неоткуда было взяться, – продолжает Хёнджин, делая голос мягче, слаще. – И в-третьих, – Хван замолкает, косясь кокетливо на старшего, что застыл и не дышит, – почему я должен тебя послать? Разве я могу разбить сердце моему хёну? Тем более в Рождество? – Хёнджин, – Минхо с трудом удаётся говорить, складывая слова в адекватные предложения. Он слаб перед столь нахальным и надменным Хёнджином. Минхо борется с желанием выхватить у младшего наручники, приковать себя к кровати и просить Хвана делать с ним, что угодно. – Если ты чувствуешь какую-то ответственность или жалость, или ещё что, то не надо. Я приму твой отказ и не потревожу тебя с этим больше никогда. – Да нет у меня к тебе никакой жалости, хён, – Хёнджин бросает наручники обратно на кровать. – Я удивлён твоим признанием, я и не догадывался, что у тебя могут быть ко мне любовные чувства. Однако, – Хёнджин грациозной походкой приближается к Минхо, выбивая тем самым из-под его ног почву, – мне приятно. И я бы хотел принять твою симпатию и твоё сердце, – Хван качает подаренным кулоном перед лицом Минхо. – Пожалуйста, застегни, – он передаёт цепочку Ли, разворачивается к тому спиной и собирает волосы в своеобразный хвост на затылке. Минхо, как истукан, пялится на кулон в своей ладони, неспособный принимать реальность. Ему просто не верится, что Хёнджин до сих пор не послал его в пешее эротическое. – Ну ты там долго? – канючит Хёнджин. – У меня руки затекли уже. – Да, сейчас, – дрожащими пальцами Минхо цепочкой окольцовывает шею и щёлкает замочком, ласково выпуская украшение из рук и невесомо касаясь кожи парня. Обоих будто током прошибает. – Красиво, – Хёнджин берёт подвеску в руки, рассматривая, и поворачивается к Минхо. – Спасибо, хён. – Не за что, Джини, тебе идёт, – Минхо приподнимает уголки губ. – Я не могу уверенно сообщить, что испытываю к тебе таких же сильных и ответных чувств, – Хёнджин крутит сердце меж пальцев, нечитаемо буравя Ли взглядом. – Минхо-хён, – зовёт Хван, и старший поднимает на него глаза, – ты, конечно, придурок и знатно мне подпортил нервы, из-за тебя у меня были бессонные ночи, я чуть не свихнулся от твоих сюрпризов! – Минхо с каждой фразой всё стыдливее опускает голову, но зрительный контакт не прерывает. – И несмотря на все твои недостатки, жуткий и несносный характер, постоянные задирания меня, я принимаю твою влюблённость и отвечаю тебе взаимностью. – Что?! – Минхо выпучивает свои глаза на младшего, глупо хлопая губами, как рыба на суше. – Что ты сказал? – Я буду с тобой встречаться, – чуть ли не по буквам проговаривает Хёнджин. – Но я не предлагал… – ошарашено бормочет Минхо. – Ты не хочешь? – Хочу! – Минхо сокращает расстояние между ними и берёт Хвана за руку. – Очень хочу. – Значит, мы теперь встречаемся, – заключает Хёнджин. – Целовать своего парня не собираешься? – фыркая, спрашивает Хван. – Собираюсь, – кошачья ухмылка трогает губы Минхо пред тем, как он касается ими пухлых губ Хёнджина, вовлекая младшего в поцелуй. Оба, как по команде, опускают веки, теснее прижимаясь друг к другу. Хёнджин обнимает Ли за шею, доверчиво ластится к нему, пылко отвечая на жаркие прикосновения. Минхо опоясывает тонкую талию младшего, вжимая Хёнджина в себя. Минхо бесстыдно проводит языком по губам Хвана, углубляя поцелуй. Он мечтал слишком долго об этом, теперь хочет насладиться и насытиться этим сполна. Руки крепче сжимают тело младшего даже через рубашку, зубы прикусывают пухлую нижнюю губу, несильно оттягивая ту. Хёнджин рвано выдыхает, когтями царапая кожу старшего. Минхо нагло спускает одну руку на ягодицу Хёнджина и зажимает ладонью, выбивая из Хёнджина на этот раз полустон и ощутимую дрожь в теле. – Хён, – Хван мягко отталкивает от себя Минхо, встречаясь с его помутнённым взглядом. – Я переборщил? – Минхо убирает ладонь с чужой задницы и заботливо поправляет растрёпанные пряди младшего. – Нет, – Хёнджин мило щурит нос, млея от касаний Минхо. – Просто всё явно ведёт к сексу, а у нас для него всё есть, – Хёнджин недвусмысленно кивает головой в сторону лежащих на кровати эротических атрибутов. – Ты хочешь ими воспользоваться? – потрясённо уточняет Минхо. – Ну не зря же я их сюда тащил, – прыскает Хёнджин. – Да и ты сам в своих бумажках писал, что нам это понадобится, поэтому я должен всё это взять с собой. Чего теперь заднюю даёшь? – Я не даю заднюю, просто удивлён, что, несмотря на нашу комичную ситуацию, ты согласен, – поясняет Минхо, поглаживая надутые щёки младшего. – У меня нет причин отказываться, – завороженно шепчет Хёнджин. – Точно не с тобой. – Я польщён, – Минхо ухмыляется и садится на кровать, утягивая Хвана на свои бёдра. – Продолжим? – вновь этот кошачьи прищур, что вызывает у Хёнджина мурашки. – А где мой скромный, смущённый и застенчивый Ли Минхо-хён? – Хёнджин пальцем водит по груди Минхо. – Я побуду за него, не против? – ухмылка становится шире, а руки Минхо ползут к талии, что успела ему очень сильно понравиться. – Не против, – на выдохе произносит Хёнджин, позволяя Минхо вновь вовлечь себя в поцелуй. Он сжимает ткань свитшота на плечах старшего, толкаясь вперёд. Минхо стискивает податливое тело в своих ладонях, прикусывает пухлые губы, тут же зализывая их языком. Хёнджин плавится, он блаженно закрывает глаза и перестаёт отдавать себе отчёт. Он позволяет Минхо делать всё, что тому вздумается, лишь бы тот не переставал так страстно целовать его. А Минхо очень многое хочется вытворить с младшим, и в первую очередь он ловко расстёгивает его рубашку, выпуская пуговки одну за другой из петелек. Хёнджин не успевает опомниться, когда с него снимают вещицу, оставляя с голым верхом. Хёнджин даже зациклиться на этом не может, ведь Минхо переходит жаркими поцелуями на шею, ключицы, грудь, оставляя после себя красные следы. Он выгибается в спине, подаваясь навстречу губам Ли, и громко ахает. Минхо поднимает на него взгляд, довольствуясь состоянием младшего, и переходит к соскам, поочерёдно зацеловывая каждый. Он кусает ареолы, оттягивает, облизывает, смакует во рту. Руки поглаживают напряжённую спину, сминают кожу на лопатках. Хёнджин ёрзает на чужих бёдрах, толкается, ощущая себя в бреду. Его давно никто не касался так, не делал настолько хорошо – он готов кончить уже сейчас. Минхо отлипает от Хёнджина и любуется своим «холстом». Засосы красуются на бледной разгорячённой коже, грудь вздымается неровно, в своём бешеном ритме, а над макушкой слышно чужое сбившееся дыхание. Минхо пробивает на улыбку, он проводит подушечками пальцев по своему творению, намеренно задевая набухшие соски и выбивая тем самым из Хвана полустон. – Ты будешь мной любоваться или мы уже потрахаемся? – с громким придыханием ворчит Хёнджин, запуская пятерню в свои волосы и укладывая их назад, дабы убрать с лица мешающие пряди. – Не переживай, мы всё успеем, – Минхо устанавливает зрительный контакт с Хваном и, высунув язык, широко мажет по одному из сосков, отчего Хёнджин протяжно стонет. – У нас вон сколько всего интересного есть, – Минхо бросает быстрый взгляд на их инвентарь, хмыкая. – Если ты будешь так тянуть, меня не хватит даже на что-то из подаренного тобой набора, – Хёнджин облизывает губы. – Так сильно хочешь меня? – Минхо спрашивает только чтобы потешить своё эго. – Очень. – Тогда давай приступим, – Минхо бегло целует Хёнджина, хватает его под коленями. – Не зря же ты их сюда тащил, – Минхо дразнит, повторяя слова Хвана, и встаёт на ноги, удерживая Хёнджина. – Давай расправим кровать и поудобнее устроимся. – Чан убьёт нас за всё это, – нервно смеётся Хван, пряча лицо в изгибе шеи Ли. – Мы ему не скажем, – Минхо посмеивается в ответ, ставя Хёнджина пол. Хвану приходится придерживаться за стену, чтобы не упасть на ватных ногах. – А ты думаешь, он не догадается? – Если ты будешь сдерживать свой прекрасный голосок, то, может, и не догадается, – Минхо подмигивает младшему, переносит все интимные товары к изголовью, убирает покрывало, раскрывает одеяло и поправляет подушки. Хёнджин фыркает на слова старшего, но молчит. Пока Минхо занят делом, Хёнджин позволяет себе рассмотреть его. Сейчас перед ним не тот вредный противный хён, что постоянно пускал в его сторону колкие шутки, называл растяпой и грозился напихать салфеток полный рот. Нет, перед ним его парень, возлюбленный, тот, с кем Хёнджин сейчас собирается заняться сексом прям в канун Рождества в квартире их общего друга. Хёнджин понимает, что это безумство. Но Минхо-хён тот человек, единственный человек, с которым Хван готов совершать безумства. Хёнджин скользит взглядом по профилю, острым, кошачьим чертам лица и залипает. Он не обращал раньше внимания на то, какой хён красивый. И терял многое. У Минхо прекрасное тело, невероятные губы, которыми так же невероятно целуется. И почему Хёнджин упускал такой бриллиант из вида столько лет? Хёнджин задумывается: признайся Минхо раньше и «нормальным» путём, ответил бы он взаимностью? Хёнджину почему-то кажется, что нет. Его бы так же огорошили чувства Ли, но скорее всего он бы не стал давать им шанс. Всё-таки из-за этих дурацких подарков Хёнджин постоянно думал о Минхо (пусть и не знал, что именно о Минхо), он тянулся к нему. Минхо вызвал в нём бурю эмоций, полностью овладел мыслями, вытесняя всё остальное. – Всё-таки хорошо, что всё сложилось именно так, – подытоживает Хёнджин, шепча себе под нос. – Что говоришь? – Минхо заканчивает все приготовления и подходит к младшему, приобнимая его за талию. – Я устал тебя ждать, вот что, – буркает Хёнджин, пихая Ли в плечо. – Прости, – Минхо наклоняется к уху Хёнджина и тихо произносит. – Обещаю вдоволь компенсировать твоё ожидание, – целует в мочку, пуская по телу Хёнджина новые импульсы. Минхо прокладывает дорожку из поцелуев ниже, спускаясь к шее, оставляет очередной укус и толкает Хёнджина на кровать, сразу забираясь сверху и припадая к лебединой шее. Хёнджин пробирается руками под кофту Ли, оглаживая торс и грудь. Он задирает вещицу выше, в немой просьбе снять это. Минхо отвлекается от зацеловывания кожи младшего и даёт Хвану стянуть с себя свитшот, мгновенно возвращаясь к своему занятию. Минхо терзает тело под ним, помечая каждый его сантиметр. Хёнджин ворочается на простыне, блуждает шаловливыми пальцами по обнажённой спине старшего, тянется навстречу ласкам Минхо, поддаётся жгучему соблазну. Минхо очень умелый в этом плане, Хёнджин убеждается в этом с каждым новым поцелуем в опухшие губы и с каждым новым засосом на разгорячённой плоти. Руки Минхо сжимают стройные ноги Хвана, мнут бёдра через ткань джинсов, пока лицо не отрывается ни на миллиметр от тела младшего. Хёнджин точно не сможет сосчитать, сколько своих меток на нём оставили. Кажется, их с два десятка, а то и больше. – Хо, – на выдохе выстанывает Хёнджин, намекая, что он на грани. Его вставший член неприятно трётся об одежду, оставляя некрасивое пятно на ней. – Сейчас, сладкий, – шепчет Минхо, на секунду возвращаясь к губам Хвана, даря им короткий, но пылкий поцелуй. – Ложись на подушки, – Ли приподнимается, позволяя Хёнджину переместиться чуть выше, что тот делает крайне нелепо, и устроиться поудобней. – Прекрасно, милый, – хвалит Минхо, а у Хвана дёргается орган. Хёнджин и подумать не мог, что похвала из уст Минхо будет так на него действовать. Он не испытывал ранее влечение к такому кинку. Минхо ловко и быстро справляется с замком на штанах и стягивает их вместе с бельём с парня, оставляя короткие поцелуи-бабочки на ногах Хвана. Хёнджин громко и учащённо дышит, лежит на подушке и пытается сохранять остатки здравого смысла. Минхо действует на него, как алкоголь – пьянит и дурманит. – Давай теперь немного поиграем, – заговорщически предлагает Минхо, совсем не нуждаясь в ответе. Он целует впалый живот Хвана, отвлекая его, пока рукой тянется к первому «гостю» их небольшой программы. Хёнджин улавливает слухом металлический звон, чувствует, как бережно берут его запястья. Он не сразу понимает, что происходит, пазл складывается только тогда, когда до ушей доходит щелчок, а руки оказываются обездвижены и прикованы к изголовью кровати. – Что ты… – мямлит Хёнджин, пытаясь разглядеть Ли, несмотря на дымку в глазах. – Я же обещал тебе, что мы всё это используем, – Минхо невинно целует в кончик носа младшего, по-дьявольски улыбаясь. – Начнём постепенно. Хёнджина бросает в дрожь, такую приятную, сулящую удовольствие, которое он не испытывал раньше. Он послушно кивает, расслабляясь. Минхо тем временем не медлит, берёт в ладони красную атласную ленту, проводит по ней пальцами. Наклоняясь к лицу младшего, кладёт гладкую ткань на его глаза и заводит концы к затылку, переплетая их и завязывая. Он не сдерживается, чувственно целует Хёнджина в губы. Минхо не может насытиться младшим, их близостью. Он столько об этом мечтал, что хочет взять всего по полной. Заполнить свои лёгкие Хёнджином. Минхо с чмоком оставляет на время губы младшего в покое и отвлекается на тюбик с клубникой на упаковке. Хёнджин прислушивается, его лишили зрения, поэтому он уповает на другие органы. Хван прекрасно ощущает своё напряжение внизу, дёргает ногами, то сводя их, то разводя обратно. Хёнджин не отличался своей терпеливостью, а сейчас просто сгорает от мучительного ожидания. Минхо хлопает крышкой, выдавливает вязкую жидкость себе на пальцы и растирает по трём, периодически дуя на них. Комната заполняется запахом ягоды, Хёнджин вдыхает его полной грудью. Член вздрагивает, возбуждение ещё сильнее захлёстывает Хвана. – Тебе нравится, да? Хёнджин не видит, но точно уверен, что Минхо сейчас ухмыляется. – Да, – слетает с губ. – Это замечательно, Джини, – Минхо подносит к анусу младшего один палец, обводит контур дырочки и проникает, оказываясь внутри наполовину фаланги. Хёнджин мгновенно отзывается на действие, выгнувшись и закусив губу. – Я очень рад, милый, – продолжает ласково приговаривать Минхо, начиная слабо шевелиться в парне. – Ты такой красивый, Хёнджини, – Минхо добавляет второй палец и оказывается в Хване ими полностью. Аккуратно касается стеночек, увеличивает между ними расстояние. – Ты бы знал, как сумасводяще сейчас выглядишь, – пальцы двигаются чуть активней, скользят в податливом теле. – Такой манящий, такой соблазнительный, – третий палец добавляется к первым двум, пробираясь к самой чувствительной точке. – Я так хочу тебя, Джини, ты себе представить не можешь, – подушечки касаются простаты, с Хвана сходит гортанный стон. – Хён! – Хёнджин сам насаживается на пальцы, интенсивно покачивая задом. – Малыш, – Минхо наклоняется, глубоко целуя бедро парня со внутренней стороны. – Ты слишком громкий, родной, – языком лижет по оставленному красному следу. – Мы же хотели, чтобы Чан не догадался, чем мы тут занимаемся, помнишь? – Помню, – глушит рвущийся новый стон Хван. – Так почему шумишь? – Минхо вопреки своим словам кусает нежную кожу. Дразнит, провоцирует. – Действительн… ах! – Хёнджин жмурится, брыкается. – Тебя надо глушить, – делает вывод Минхо, вытаскивает из младшего пальцы и выпрямляясь. Ли подхватывает кляп и подносит ко рту Хвана. – Раскрой свои очаровательные губы, Джини. Хёнджин безмолвно повинуется без каких-либо задних мыслей. Минхо вставляет шар в рот Хвана, застёгивает ремешки у изгиба шеи. Хёнджина охватывает новая волна мурашек, он подгибает на ногах пальцы. – Так-то лучше, – хмыкает Минхо, отодвигаясь. – Тебе идёт, – Минхо оценивающе бродит взглядом по Хёнджину, по его беззащитному и крайне уязвимому состоянию. – Давай проверим, готов ли ты, – Минхо входит в разработанный проход младшего сразу тремя пальцами, скользит ими взад и вперёд, раздвигает и задевает комок нервов. Хёнджин мечется по простыне и подушке, по лбу стекают капли пота. Виляет задницей, проталкивает фаланги Минхо глубже. Глухо стонет в кляп, Минхо слышит лишь неразборчивое мычание, но по нему и взвинченному виду младшего понимает, как тому хорошо. Как его мальчик плывёт от касаний Ли, как теряется в пучине страсти, похоти, как отчаянно он желает большего. От этого собственный орган устраивает в штанах бунт, ноя и требуя к себе внимания. Минхо держит себя в руках, настраивая на продолжение их с Хёнджином прекрасного рождественского вечера. Пока ещё рано переходить к горячему, они ещё не все подарки испробовали. Минхо любуется потрясающим зрелищем, продолжая пальцами доводить Хвана до трясучки. Хёнджин явно не сдерживает больше своего голоса, позволяя шарику принимать его крики и слюни. Ли выходит из младшего, ощутив свободу действий, и переходит к следующему развлечению. Он берёт коробочку с вибратором, вынимает оттуда устройство. – Хёнджини, – сладко звучит Минхо. – Ты даже не открывал свой пятый сюрприз, не вскрывал упаковку, – Минхо крутит прибор в руках, рассматривая: предмет размером с ладонь розового цвета с двумя ответвлениями, одно из которых очень похоже на головку детородного органа с бархатным покрытием. На ручке есть две кнопки: включение-выключение вибратора и регулирование скорости. Минхо зажимает первую кнопку, и игрушка в его руках начинает слабо вибрировать, издавая характерный звук. Хёнджин машинально дёргает руками, наручники стукаются по прутикам, через которые проходит цепь. – Начнём с первой скорости или сразу побольше сделать? – сам с собой общается Минхо, рассуждая. Он прикладывает вибратор к внутренней стороне ладони и водит по ней. Хёнджин что-то отвечает ему, но Минхо ничего разобрать не может. Да и не то чтобы хочет этого. – Хёнджини, я думаю, стоит перейти сразу на третью, согласен? – ответом служит хныканье в кляп. – Я буду воспринимать это как «да». Минхо шире расставляет ноги младшего, усаживается между ними и добавляет быстроты вибрациям. Он сначала дразняще водит концом устройства по краям ануса Хвана, вставляя вибратор на жалких пару сантиметров. Хёнджин громче воет, он крутит головой, содрогается. Руки не могут спокойно находиться в одном положении, наручники бьются об изголовье. Минхо ухмыляется от такой картины, наконец вводя прибор глубже. Хёнджин чувствует все неровности устройства, его изгибы, покорно принимает игрушку. В глазах звёзды, сознание становится мутным. Минхо, как будто издеваясь, вибратором проводит по стеночкам, проталкивая его дальше. Хёнджин сжимает пальцами ног смятую простынь, гнётся так, будто позвоночника у него и нет. Минхо, входя в азарт, что уже похож на одержимость, увеличивает скорость ещё на две единицы, толкается вибратором внутрь парня, то вынимая игрушку, то проникая ей обратно, но резче. Хёнджин бёдрами подмахивает, вбирая себя устройство самостоятельно. Он скользит по вибратору, не переставая издавать самые пошлые звуки, на которые способен. Минхо ощущает, как мокнут боксеры, как потеют ладони, как в глазах пылает страсть. Он хватается за последние нити рассудка, чтобы не напасть на такого раскрепощённого Хёнджина сейчас. Ли берёт контроль в свои руки, одной рукой сжимает ягодицу Хвана, останавливая его движения. Хёнджин недовольно хнычет, такой расклад его крайне не устраивает. Минхо цепляется за мягкую кожу, оставляя на ней полосы от ногтей, и быстрее, чаще толкается в младшего вибратором, повысив скорость. Сочащийся естественной смазкой член Хёнджина предстаёт перед взором Минхо, слух ласкают приглушённые стоны, вздохи и выкрики. Минхо ставит устройство на максимум, делает темп движения своей руки ритмичней и окольцовывает орган Хвана у основания. – Не вздумай кончить, – властный голос пронзает Хёнджина, он вот-вот отключится от переизбытка чувств. – Ты меня понял? Хёнджин кивает, как болванчик, не смея ослушаться старшего. Он пытается управлять своим телом, только вот оно его слушаться не хочет. Хёнджин сам себе удивляется, он до сих пор не достиг пика, справляясь с надвигающимся на него оргазмом. Минхо вытаскивает вибратор, беззаботно швыряет его на пол. Сдерживать изнывающий член стало непосильной задачей. Он стремительно расстёгивает ремень, замок на штанах и снимает с себя те вместе с трусами, наконец выпуская из плена колом стоящим член. Хёнджин опирается только на звуки, пытаясь предугадать действия Минхо. До младшего, как через толщу воды, доходит шум от разрывания фольги, тяжелое дыхание Ли и шуршание у своих ног. Минхо раскатывает латексную резинку по возбуждению, ладонью проводя от головки до основания, и немедля приподнимается над младшим, расставляя руки по обе стороны от шеи Хвана и сгибая их в локтях. Минхо ёрзает на младшем, пуская по Хвану разряды тока от такой близости. Минхо аккуратно входит в Хёнджина, внимательно следя за эмоциями на раскрасневшемся лице парня. Хван сжимается вокруг члена Минхо, затрудняя действия для проникновения глубже. – Пожалуйста, котёнок, расслабься, – Минхо нежно гладит щёки Хёнджина, убирает со лба влажные от пота пряди, целует в нос. – Тогда будет приятно и хорошо нам обоим. Хёнджин слабо качает головой, выдыхая и полностью доверяя себя в руки Минхо. – Умница, – Минхо чмокает в плечо и продвигается чуть дальше членом. Медленно, давая Хвану время привыкнуть. Минхо совершает поступательные движения, увеличивает темп и глубину толчков. Хёнджин двигается навстречу в меру своих сил, виляя бёдрами и задом. Ли просовывает руки под Хвана и обнимает его под лопатками, становясь к нему же ближе. Член Хёнджина упирается в живот Минхо, пачкая в предэякуляте. Минхо проталкивается всё глубже, делая это грубее, жестче. Головка органа касается простаты, Хёнджин сдавленно визжит в кляп, впиваясь ногтями в свои ладони. Ли интенсивней скользит внутри младшего, размашисто вбивая парня в матрас. Шлепки их тел смешиваются с рычанием Минхо и стонами Хвана, громкость которых уменьшает шарик. Без него Хёнджина бы слышали не то что в другой комнате, а в другой квартире. Минхо нещадно трахает младшего, упиваясь его скулежом, кусает и облизывает шею. Простынь под ними скатывается, одеяло вот-вот упадёт на пол. Хёнджин задыхается, крутится по постели, откликаясь на каждый вздох Минхо. Хван не контролирует себя, им управляют вырвавшиеся наружу потаённые желания. Подавлять находящий его оргазм не выходит, Хёнджин не способен держать всё в себе. Он протяжно стонет и кончает, обильно изливаясь и пачкая себя и Минхо. Хёнджин замирает, переводя дыхание, пока Минхо продолжает двигаться в нём. Но хватает его ненадолго: спустя несколько толчков Минхо тоже достигает пика, заполняя своим семенем презерватив и падая на младшего. Минхо понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он поспешно встаёт с Хвана, снимает с себя латекс, завязывает и бросает на пол. Потом с ним разберётся. Ли потягивает одеяло, накрывая их голые тела. Минхо освобождает младшего от всех оков, вытаскивая изо рта кляп, давая Хёнджину возможность вдохнуть воздух ртом. Убирает с глаз повязку, отстёгивает наручники и подносит покрасневшие запястья к губам, целуя, будто извиняется и пытается смягчить дискомфорт. Трётся о кожу носом, как кот, вызывая у Хвана лишь слабую улыбку. – Ты в порядке? – тихо и обеспокоенно спрашивает Минхо, прижимая руки младшего к своему лицу. – В полном, – сглотнув, через одышку шепчет Хёнджин, смотря на Ли с обожанием. – Мне понравилось. – Мне тоже, Джини, – Минхо, как истинный джентльмен, оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони Хвана. – Я счастлив, – глаза застилает влага, но Минхо поспешно смаргивает её. – Ты такой чудесный, Хо-я, – Хёнджин облизывает свои губы, и Минхо не может оторвать от этого зрелища глаз. Он тянется к младшему, желая урвать новый поцелуй, но не выходит. – С Рождеством! С Рождеством! – доносится басом голос Чана до их комнаты, отчего оба начинают смеяться. Хорошо встретили праздник, ничего не скажешь. – С Рождеством, милый, – Минхо отпускает руки младшего, и тот сразу же обвивает ими шею Ли. – С Рождеством, хён, – Хёнджин расплывается в улыбке и подаётся вперёд, проявляя инициативу и захватывая губы Минхо своими. Ли охотно отвечает, трепетно целуя в ответ. Они быстро разрывают его, еле держась в сознании. Обоих неумолимо клонит в сон, глаза слипаются. – Всё ещё думаешь, что они не поняли, чем мы тут занимались? – возвращается к теме их недавнего разговора Хёнджин, ухмыляясь. – Возможно и поняли, – беспристрастно мыслит Минхо. – Мы это узнаем только утром. Но Чан-хён не ворвался сюда с криками о том, какие мы бесстыдники, так что это уже хороший знак, – шутит Минхо, получая от Хёнджина хихиканье. – Давай отдохнём, мы изрядно попотели тут, – Минхо любовно чмокает Хвана в нос. – Хорошо, Хо, но я буду ждать подробного рассказа о выборе и покупке каждого подарка после пробуждения, – нарочито деловым тоном заявляет Хёнджин, сурово хмуря брови. – Обязательно, чеки тебе тоже покажу, – Минхо улыбается, забавляясь с такого младшего. Ли переворачивает их, укладывая Хвана на груди и обнимая двумя руками. – Поспи, сладкий. – Это лучшее Рождество в моей жизни, – через настигающую дремоту бубнит Хёнджин, кутается в одеяло и тепло, исходящее от Минхо. Он прикрывает глаза и мгновенно проваливается в сон. Сегодня у него был эмоциональный день – парень вымотан. – Моё тоже, – Минхо прижимает к себе Хёнджина, следом за ним отправляется в царство грёз. Он безмерно счастлив, что чувства, которые так долго били по несчастному сердцу, наконец дошли до своего адресата и оказались приняты. Кажется, с этого дня Минхо будет верить в то самое сказочное рождественское чудо.

***

Время плавно движется к часу ночи. Чонин заваливается на Феликса, заняв с ним почти весь диван. Ли играется с прядками волос Яна, пока тот крутит в руках подарок от Чанбина, что оказался его Тайным Сантой. Коллекционный шар со снеговиком и падающими хлопьями внутри завораживает Чонина, он неотрывно трясёт сувениром, любуясь. – Ёни, – Чонин внезапно нарушает зависшую, но приятную тишину между ними. – Да, детка? – Феликс не убирает пальцев с волос, всё так же приглаживает их. – Тебе точно понравился мой подарок? – уже в десятый раз интересуется Чонин, поднимая на возлюбленного свои лисьи глаза. – Точно, Ини, – Феликс умиляется младшему и звонко целует его в лоб. – Я давно заглядывался на косметику этого бренда. Ты не прогадал с сюрпризом. – Я очень хотел тебя порадовать, – смягчаясь, делится Чонин, вновь переводя глаза на шар. – У тебя это получается каждый день, просто находясь рядом, детка, – Феликс ставит подбородок на рыжую макушку, вдыхая запах шампуня. – Я люблю тебя, Ликси, – Чонин обхватывает ладонями руки Ли, цепляясь за них. – Я тебя тоже люблю, крошка, – Феликс оставляет чмок на темечке и зарывается в него носом. – Эти двое такие слащаво милые, – кривится с парочки Сынмин, отхлёбывая чая из кружки. – А по мне, само очарование, – смеётся Чан, кидая в рот очередную конфету. – Пусть лучше они нежатся, чем оскверняют мои комнаты, как некоторые, – прыскает, складывая руки на груди. – Минхо тебя предупреждал о своих планах? – Сынмин зеркалит позу друга, облокачиваясь спиной на стул. – Нет, я не знал, что у них с Хёнджином свои особые планы на эту ночь, – фыркает Бан. – Вот как, ну послушаем днём их оправдания. – Они тебе нужны? – хмыкает Чан, делая большой глоток. – Я даже извинений от них не жду, главное, чтобы потом не было страданий и мучений из-за разбитых сердец. Если эта ночь в их отношениях что-то изменила к лучшему, я буду только счастлив. – И то верно, – соглашается Сынмин, зачем-то чокаясь с Чаном кружками и посмеиваясь с этого. – Джисони, нет, ну ты только послушай, какой у него голос! – восклицает Чанбин, подсовывая Джисону телефон с включённым голосовым сообщением. – Ну правда секси? – Да отвянь ты от меня уже, – Хан отпихивает от себя Чанбина, не желая знать, чей голос влияет на эрекцию недодруга. – Мне всё равно! – Я так жду наших с ним выходных, ты себе не представляешь, – мечтательно ахает Со, печатая ответ на только что полученное сообщение и лыбясь во все 32 зуба. – Ты что, влюбился? – Джисон старается не показывать своих настоящих эмоций, скрывая их за маской презрения и равнодушия. – Это вряд ли, – по-идиотски смеётся Чанбин. – Уверен, мы разбежимся с ним сразу же, как наступит учебный семестр. – Почему? – Джисон хмурится. – Я не строю длительных отношения, это сплошная морока, – пожимает плечами Чанбин, строча новую порцию сообщений своему собеседнику. – Звучишь, как законченный мудак, – шипит Джисон, сжимая свои руки в кулаки. Сердце трещит по швам, расходясь и кровоточа. Джисона бесит, что даже после таких отвратных слов, чувства к Чанбину никуда не уходят. – Может быть, – кивает Со, не отрываясь от переписки. Джисон фыркает на старшего и вливает в себя полбокала шампанского, морщась. И почему из-за дурацкой улыбки Чанбина ещё в средней школе, его очаровательных ямочек и кокетливой манеры речи Хан влюбился в него? И почему эта влюблённость всё не исчезает? Зачем она так долго живёт в нём, скребя, как кошки когтями мебель? У Джисона израненная душа, потухшие глаза и просто ужасное настроение. А причина всего этого сидит рядом и с самой надменной рожей общается с очередным парнем на пару тройку дней. Джисон никогда не будет так же близок к Чанбину, как все те «однодневки», несмотря на то, что дружат они больше пяти лет. – Кстати, Хани, – зовёт Джисона Чанбин, отрывая глаза ненадолго от экрана. – Что? – монотонно звучит Джисон, готовясь выслушать новую порцию восхищений каким-то второкурсником. – Ты просто чудо! – Джисон чуть воздухом от таких слов не давится. – Твой подарок такой классный! Как ты узнал, что мне нужно портативное зарядное устройство? – А, это, – Джисон вытирает рот салфеткой. – Ты как-то говорил, что аккумулятор на телефоне слабый, плохо заряд держит. А новый тебе покупать не хочется. Вот я и взял тебе портативку. – Прелесть, честное слово! – Чанбин ерошит волосы Хана, пока тот пытается скинуть с себя чужую руку. – Мне так повезло с моим Тайным Сантой, – подмигивает младшему. – Чудно, – фырчит Джисон, запихивая полный рот салата из своей тарелки. – Ты лапочка, Сони! Благодаря тебе я смогу без проблем переписываться всю ночь со своим красавчиком-хореографом и не волноваться о том, что телефон может сесть! – Потрясающе, – с набитыми щеками бурчит Хан. – Это великолепно! Этот парнишка такой милашка, не хочу от него отрываться и на минуту! Сколько же всего мы провернём с ним в эти каникулы, м-м-м, – Чанбин блаженно закатывает глаза. – Я уже предвкушаю этот вкус пухленьких губ, которые покрыты ежевичным бальзамом. Они такие мягкие у него, как и его зад! Я так хочу прикоснуться к медовой коже и стянуть с него одеж... – Ясно! – кричит Джисон, неспособный слушать извращённые оды дальше. Он поднимается на ноги, чуть ли не роняя стул, и разворачивается. – Я отойду на кухню, хочу взять ещё мандарин, – врёт. Джисон не смотрит ни на кого из друзей и стремительно уходит из зала, оставляя всех в недоумении. – Что это с ним? – Чан отрывается от их с Сынмином беседы и косится на дверной проём, в котором исчез Хан. – Не знаю, – растерянно моргает Чанбин. – Вроде всё нормально было, – Со прикусывает губу и блокирует свой телефон, оставляя его на столе. – Пойду поговорю с ним, – Чанбин встаёт и идёт в сторону, куда умчался минутой ранее младший. На кухне горит свет и слышится чьё-то негромкое бормотание. Чанбин заглядывает в комнату, обнаруживая Джисона, что склонился над тарелкой с цитрусами, сжимая посудину в ладонях. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу, – как мантру повторяет Хан, зажмурившись. – Что ты ненавидишь? – подаёт голос Чанбин, переживая за странное состояние друга. – Не твоё дело, – хамит Джисон, озлобленно буравя Со глазами. Мозгом Джисон понимает, что не прав, что не должен себя так вести. Но ничего поделать не может, его выдержка покатилась к чёрту. – Дай пройти, – Хан хочет вернуться в гостиную или скрыться в ванной, или запереться в любой из комнат, да быть где угодно, лишь бы не оставаться наедине с этим человеком. Он пытается протиснуться мимо Чанбина, но тот преграждает ему путь. – Подвинься! – Нет, я не сдвинусь с места, пока ты не скажешь, что случилось! – твёрдо и решительно заявляет Чанбин. – А с чего ты взял, что что-то случилось? – Джисон наигранно делает спокойное лицо и поправляет полы своей футболки. – Всё просто прекрасно! Рождество, юху! – Именно поэтому ты огрызаешься, разговариваешь со мной в истеричной манере и сбежал из-за стола за мандаринами, но планируешь вернуться без них? – Чанбин скептично заламывает бровь. – Да, всё именно так, – Джисон начинает закипать. Ему очень хочется ударить старшего за то, что тот так просто читает его, как открытую книгу. – А теперь свали. – Джисон, – Чанбин взывает к чертогам разума Хана, – ну я же вижу, что что-то случилось. – Твоё зрение тебя обманывает, сходи проверь. – Хан Джисон, давай колись, что произошло, – нервы Чанбина сдают, он терпеть не может вытягивать из людей клешнями правду. – Ни-че-го, – по слогам произносит Джисон, принимая очередную попытку выйти из кухни, но ему вновь не дают этого сделать. – Да дай мне пройти! – Джисон, мы знакомы не первый год, я знаю тебя очень хорошо и точно вижу, что с тобой что-то происходит. – Знал бы хорошо, сам давно бы понял, – не выдерживает Джисон и приоткрывает свой ларчик под названием «Чувства к дурацкому Со Чанбину». – В смысле? Ты о чём? – Ни о чём, хён, забей, – со вселенской досадой вздыхает Джисон. Чанбин внимательно следит за младшим, застряв с ним в проходе и не давая сделать тому и шага из кухни. Опущенная голова и подрагивающие ресницы настораживают Со, но вот причина такому поведению от него скрыта. И Джисон никак не хочет посвятить в неё Чанбина. Со на секунду поднимает взгляд вверх, но этого хватает, чтобы зацепиться за висящую над ними веточку. Чан всегда вешает её именно здесь, правда, пока смысл она имела только для Феликса с Чонином. Остальные просто игнорировали этот элемент рождественского декора. – Хани, – более ласково обращается к Джисону Чанбин, – посмотри, под чем мы стоим. Джисон запрокидывает голову и тут же морщится. – И? – Мы стоим под омелой, – для чего-то поясняет Чанбин, будто бы Хан сам не понял. – А значит, мы должны поцеловаться. – Чего?! – Джисона не на шутку возмущает такое предложение. – Давай поцелуемся, это же традиция! – настаивает Чанбин. – Не буду я с тобой целоваться, – Джисон делает от старшего шаг назад. – Со своим хореографом целуйся. – А я с тобой хочу, – лукаво улыбается Со, хватая Хана за рукав. – А я с тобой не… – слова остаются неозвученными: Джисона притягивают к себе, держа за затылок, и без спроса накрывают его губы. Чанбин держит крепко, пока Джисон предпринимает тщетные попытки вырваться. Сердце оживает, трепетно бьётся о грудную клетки. Казалось, мёртвые бабочки вновь порхают в животе, а кончики пальцев приятно покалывает. Джисон закрывает глаза, сжимает в руках ткань водолазки, боязно отвечает на поцелуй. Он и не надеялся хоть раз в жизни коснуться этих губ, чувствовать на своём теле эти руки. Возможно, это пьяный бред, но Джисон так много не пил. Туман в мыслях рассеивается, Джисон возвращает поплывший мозг на место и толкает Со в грудь. Чанбин, не хотя отрываться, всё-таки отлипает от Хана, мутным взглядом рассматривая его. – Чанбин, – вяло говорит Джисон, – не издевайся надо мной, пожалуйста, – в глазах скапливаются слёзы, но он не даёт им пойти. – Почему ты считаешь, что я над тобой издеваюсь? – Чанбина пугает такая реакция Хана. Неужели Со уже где-то оплошал? – Потому что у тебя нет ко мне никаких чувств, – ножом по сердцу, Джисон дрожит. – Чувств? – уточняет Чанбин. – Да, – Хан кивает. – Ты не любишь меня, я тебе не нужен в этом плане. Ты не испытываешь ко мне того, что испытываю к тебе я. Пожалуйста, прекрати мне делать ещё больнее, чем и так есть, – молит Джисон, сильнее хватаясь за одежду Со. – С чего ты решил, что я к тебе ничего не испытываю? – Чанбин, пожалуйста, не надо, – жалобно стонет Джисон, крутясь в объятиях старшего, желая их разорвать. – Просто отпусти меня, мне не нужны твои одолжения и предложения побыть твоим следующим-очередным. Я не хочу так, понимаешь?! Не хочу! – Но я не собирался тебе этого предлагать! – Чанбин усиливает схватку, не позволяя Джисону выскользнуть из его рук. – Джисон, я люблю тебя, слышишь? Люблю! – Со трясёт Хана, унимая его истерику. – Не разбрасывайся словами, я же знаю, что это враньё! – Нет, это не враньё, – качает головой Чанбин. – Я влюбился в тебя ещё в средней школе, когда мы только встретились. Ты был чуть пухлее, твои щёки были больше, они очаровательны до сих пор! Ты смешно дулся, забавно ел и красиво смеялся. Я тонул в твоём смехе, Сони. – Хорош мне заливать, этого быть не может! – возражает Джисон, враждебно косясь на Чанбина. – Может, не перебивай! – немного злобно рявкает Чанбин. – Я правда влюбился в тебя тогда и очень хотел признаться, вот только не смог. – И почему же? – с претензией спрашивает Джисон. – Да потому что ты отшил меня! – взрывается Со, выплёскивая на младшего всё, что так долго держал в себе. На лице Джисона застывает удивление. – Ты не помнишь? – хмыкает Чанбин. – Один парень из класса пошутил, что я тебе нравлюсь. Ты тогда отнекивался, а потом громко сказал, что никогда в жизни не посмотришь в сторону такого, как я. Вспомнил? – Да, – пристыженно, с красными щеками шепчет Джисон. – Чанбин, я... – Мне тогда так больно и так плохо было, у меня будто весь мир рухнул. Я был растоптан одной твоей фразой. Всё то прекрасное, что цвело внутри меня, завяло и умерло. – Я сказал это на эмоциях! – оправдывается Джисон. – Я боялся, что моя влюблённость в тебя так очевидна, а у тебя нет таких же чувств, и все начнут надо мной смеяться! – Чушь! – Конечно, я сейчас в свои 21 понимаю, что это чушь, но в 15 это казалось мне неизбежным сценарием! – Из-за твоего страха и надуманности я решил, что не интересен тебе, что для тебя я не больше, чем друг. Я попытался отпустить эту ситуацию и жить в своё удовольствие, – с ответной претензией вещает Чанбин. – Какой бедненький, уверен, все те парни помогли тебе залечить твои душевные раны, – плюётся ядом Джисон. – Много наверняка удовольствия получил. – Нет, я всё равно не смог забыть об этом! Я каждый, мать его, вечер думал о тебе и о том, почему не получается выкинуть тебя из головы! – Что-то не верится! – Я спал с теми парнями, чтобы заменить мысли о тебе, Джисон! Я общался с ними, лишь бы не съедать себя бесконечными «а как там Джисон?», «а где там Джисон?», «а с кем там Джисон?». И у меня всё равно ни черта не получалось! Ты словно поселился в моей голове и не хотел съезжать! – Ты думаешь, только одному тебе было сложно? – сердится Хан. – А каково было мне, выслушивая твои вздохи и влажные фантазии насчёт других парней, а?! Как я чувствовал себя, когда ты хвастался классной ночкой с каким-то первашом?! Ты думаешь, я был в восторге от всего этого?! Да я проклинал тебя и свою любовь к тебе! Я ненавидел тебя, ненавидел себя! Я был зол! Я ревновал тебя, хоть и понимал, что это нездоро́во! Я плакал по ночам в подушку от того, насколько был жалким! Я давился этой любовью к тебе, которая была бы для тебя обузой! Чанбин, почему ты так поступал со мной? За что? – Джисон плачет навзрыд, не замечая этого. Он смог выговориться, отпуская тот груз, что давил на него несколько лет. Слёзы капают на одежду, Хан шмыгает носом между всхлипами. – Джисони, – Чанбина поражает окатившая его правда. Он изумлённо смотрит на содрогающегося младшего, про себя отмечая, какие они оба идиоты. – Джисони, милый, – Чанбин медленно кладёт ладонь на мокрую щеку младшего, нежно гладя кожу. – Прости меня, Джисони, – с ресниц срывается слезинка. Чанбин берёт себя в руки. – Хани, мне жаль, что всё вышло именно так. Мы с тобой такие дураки, – нервный смешок сходит с губ. – Ты прости меня, Хани, я был настоящим козлом, нельзя было так поступать с тобой. – Ты ведь не знал, что я влюблён в тебя, – хрипло бубнит Джисон. – Это не спасает меня. Я ведь мог просто поговорить с тобой, рискнуть и признаться тебе, а вместо всего этого делал больно. – Я тоже мог первым подойти и всё обсудить, но решил за тебя, что ты этого не оценишь. – Говорю же, мы два дурачка, – Чанбин приподнимает уголки губ, беря уже обе щеки младшего в свои руки. – Джисони, – встречается с заплаканными глазами. – Даже несмотря на все эти годы и все мои недоотношения, моё сердце всегда тянулось только к одному тебе. Мне правда больше никто не нужен. – Значит, теперь мы вместе? – настороженно уточняет Хан. – Да, мы вместе, – уверенно кивает Чанбин. – И не будет никаких первокурсников и милашек-хореографов? – Нет, – звонко смеётся Со, – только самый очаровательный бельчонок, – заверяет Чанбин, и Джисон ему верит. Хан привстаёт на носочки и сам движется к губам, что теперь по праву его. Больше их никто не сможет касаться. Чанбин приоткрывает рот, делая их поцелуй глубже, чувственнее. Он сминает губы младшего, неприступно проводит по ним языком, на котором остался вкус мандарина. Всё-таки Чанбину они нравятся в разы больше, чем какая-то ежевика. – Вау, а вот и ещё одна новоявленная парочка, – негромко присвистывает Чан и опирается боком на стену, наблюдая за друзьями. – У тебя не дом, а какое-то брачное агентство, – в своей привычной манере съёживается Сынмин. – Да, походу, – прыскает в кулак Чан. – Только мы с тобой без пары, – Крис вздыхает, переводя взгляд на Кима. – Не хочешь тоже подлатать одно одинокое сердце? – Чан ухмыляется и играет бровями. – Фу, нет, даже в шутку мне такое не предлагай, – Сынмин издаёт звук, похожий на тошноту, и уходит обратно в зал. – Ну, Мини, давай тоже поцелуемся, – Чан наваливается на спину Кима и выпячивает губы, пытаясь добраться до щеки Сынмина. Младший неистово рыпается в руках Бана. – Ты что, не хочешь получить поцелуй от своего Тайного Санты? Считай это ещё одним подарком, – Чан пробует вновь попытать удачу и оставить на Киме хоть один чмок. – Мне хватило предыдущих, больше не нужно, спасибо, – у Кима выходит освободиться из плена и отбежать от друга на приличное расстояние. – Ты такой злюка, Мини, – обиженно канючит Чан. – Скорее просто люблю своё личное пространство. – Я тоже буду любить твоё личное пространство! – подхватывает Чан, разводя руки в стороны. – Так что давай целоваться! – Нет! Отвали! – Сынмин принимается бегать по всем доступным комнатам от Криса, спасая себя от тактильного старшего. Он чуть не сшибает ёлку, уворачиваясь от цепких, как лианы, рук. Но в итоге проигрывает в этой схватке и с самым недовольным лицом сидит на коленях Чана, пока тот прижимает к своей груди за талию. Целоваться тот, к счастью, больше не лез, но вот усомниться в своей гетеросексуальности Сынмина заставил. – Не Рождество, а дурдом, – подытоживая, вздыхает Сынмин, на что Чан смеётся ему в шею. Больше Ким ни за что не будет играть с ними в Тайного Санту, ни за что на свете.