S.N.I.T.F

Погоня за бежевым ниссаном продолжалась примерно до города. Два автомобиля ещё какое-то время колесили по столице, пока наконец один из них не остановился на довольно тихой улице — благо время уже было во втором часу — неподалёку от кафе. Горо вышел из ниссана, зачесывая прекрасные бежевые волосы назад, и прислонился к капоту, выжидающе скуривая ещё одну сигарету. Не прошло и пяти секунд, как рядом заскрипели шины белопарой ферарри, тормозя тут же выскакивающего из салона Итто. — Ты рехнулся? — татуированный амбал нависает над внешне спокойным молодым мужчиной. — С какой стати тебя черти носят в столь поздний час за едва знакомым тебе человеком, Аратаки? — в ответ звучит подчеркнуто отстранённо, давая понять, что не знакомы то ни разу, сразу ловко возводя стену, которую бы не пробить, да только, видимо, не Итто. — С какой стати ты уносишься? — Итто не напирает, только поднимает бровь, продолжая в той же манере, выражая всё лицом, глазами — что не отстанет и, чёрт бы его знал, почему. — Молодой человек, вы нарушаете моё личное пространство, — Горо мягко давит лишь голосом, буквально зажатый между железом машины и железной грудой мышц, но не теряет самообладания. — Это я ещё не нарушаю, — возражая, качает головой блондин, — А мог бы, — яркий, с алыми пляшущими искорками глаз подмигивает, но его обладатель всё же немного отстраняется, чтобы не доставлять дискомфорт. Горо вздохнул. Прикрыв глаза, снова затянулся, травя себя дымом изнутри. 10 лет назад они расстались с братом. 10 лет назад его жизнь начала медленно скатываться в мрачную сырую яму. 10 лет неизвестности; оставленный семьёй — отцом и братом, брошенный на растерзание суровой и враждебной реальности вокруг. Кто будет считаться с мальчишкой 15-и лет, с туманным прошлым, неоконченным образованием, без кого бы то ни было за спиной. Другой на его месте задохнулся бы, истлел, так и не разгоревшись, но не Горо. И к лучшему ли? Из неприятных мыслей вырвал вихрь белокурого недоразумения в лице Аратаки: — То кафе не работает, погнали в шаурмичную? А то жрать охота. И когда он успел свыкнуться с тем, что рядом с ним какой-то незнакомец в кожаной куртке? Но вслух Горо ответил: — Если тебе так нужна компания, — он буднично пожал плечом, словно бы его это отнюдь не интересовало, но желудок очевидно решил иначе, издав голодный скулеж. Итто тут же добродушно расхохотался, улыбаясь во все 32, на что парень опустил голову, хмурясь и смущённо закусывая губу. — Двигай вперёд, я не знаю где твоя забегаловка, — старательно сохраняя (в собственных глазах, прежде всего, ведь Аратаки то это и не требовалось) остатки собственного достоинства, бежеволосый исчез за стеклом машины, заводя мотор. Если вы не знаете, где поесть — обращайтесь к Итто. Кажется, он изучил их все вдоль и поперек и наизусть, с закрытыми глазами, мог назвать каждый киоск и кафе в городе. Где есть можно, а где лучше не стоит; где можно сэкономить, но получить в два раза больше или вкуснее; где какие продукты, в какое время и в какой день недели, дня или ночи — вот как сейчас. Белоснежная ферарри практически бесшумно плыла по спящему городу. Во в однослойно тонированных окнах переливались гирлянды огней и вывесок, словно звёзды, которых никогда не было видно над крышами небоскрёбов. Они практически идеально сочетались: белая ферарри и бежевый ниссан. Как латте с пенкой. Что-то тёплое и вкусное, воркующее за ушком, обнимающее нежно. Автомобили красиво двигались друг за другом, не перегоняя, оставаясь на одной дистанции, доверчиво, рядом. Таким образом докатили почти до окраины, остановившись в непримечательном дворике. И здесь бы испугаться, напрячься, вывернуть из подворотни и езжать куда глаза глядят, подальше от длинных теней и багровых дисков, но что-то не даёт. Цепляет, поддевая кожу, заползая шершавыми ладонями под рёбра, вкладывая внутрь призрачное ощущение спокойствия, безопасности. Итто вышел, поворачиваясь с беспечной улыбкой к ниссану. Горо последовал его примеру, тоже выходя и выключая двигатель. Стало тихо. Отдалённый шум с шоссе остался далеко, фоном, а под витой чугунной аркой ворот было по-ночному свежо. Даже воздух казался чуточку чище, без примеси едких газов. Поодаль, ближе к кустам, журчали цикады — даже удивительно, что они забыли в просмоленном мегаполисе. — Красиво, — вырвалось случайно, само собой. Горо шмыгнул, плотнее кутаясь в куртку. — Ага, — Итто согласно кивнул и пошёл вперёд, ведя и показывая дорогу. Через несколько минут парни подошли к тускло освещенному фургончику с когда-то яркими, но потёртыми картинками шаурмы, пиццы и чего-то ещё. Аратаки поздоровался, всунувшись в маленькое окошко, приветствуя тонкого крючковатого старичка. Старичок был весь сухонький, дряхлый, натянутый словно струна и очень весёлый. Пока Горо вдумчиво рассматривал свои ботинки, пожилой мужчина и Итто успели что-то обсудить, несколько раз пошутить и 6 раз посмеяться. И нет, Горо не считал, честно. Наконец, шаурма была получена и парни не спеша пошли к машинам, разворачивая по пути горячие свёртки. Надо сказать, бугай не соврал — было вкусно. Даже очень. Возможно сказывался нервный вечер и голод — но Горо бы наверное осмелился назвать эту шаурму самой вкусной из всех, что ему доводилось попробовать. Аккуратно вгрызаясь в еду, он вяло думал о том, что с Итто на удивление комфортно. По венам разливалось тягучее спокойствие, рядом с ним чувствовалась незримая защита и даже фантомное тепло. В прочем, тепло было не таким уж и фантомным — здоровяк похоже вообще не мерз и от него веяло жаром, как от печки.

***

— Может, оставишь свой телефон? — они уже давно поели и теперь сидели на капоте ниссана, всё ещё немного греющим. Горо чуть улыбнулся, качнув головой: — Нет. — Почему? Ай, ладно, сам найду. Доедешь? — Итто оглядел почти сонного парня. — Конечно, — кивок в ответ. — Ну смотри. По коням тогда, я и сам спать хочу, — бугай потянулся, широко зевнул и спрыгнул на землю. Горо снова кивнул и украдкой всё же подавил зевок. Легко соскользнув с капота, скрылся за тёмными стёклами и ослепив светом фар, почти тут же уехал. Итто ещё пару минут задумчиво смотрел машине вслед, думая о чем-то своём. Было в этом изящном светлом парне что-то, из-за чего его хотелось защищать, кормить, поддерживать. Сохранить тусклый робкий свет, сочившийся сквозь защитные барьеры. Хотелось отгородить от всего, закутать в плед, унести и не отдавать никому. В нём было что-то знакомое, родное почти до выворачивающихся суставов, как бы абсурдно это не звучало. Блондин хмыкнул, криво улыбаясь. От него пахло болью.