Если я когда-нибудь встречу тебя снова

«Это так странно. Странно осознавать, что недавно я столкнулся с целым букетом событий, от которых, наверно, никогда не смогу оправиться. Когда я только приехал на чёртову вышку, не знал, что буду одновременно и ненавидеть это место и любить всей душой. Любить было за что. За тебя, Коннор. Мы выстроили мир, который покрывал куполом нас и наши вышки. Я правда дорожил этими моментами. Я выгравировал на подкорке своего сознания день, когда мы только познакомились и день когда встретились. Ты был совсем не таким каким я тебя представлял. Русые волосы, холодные серо-голубые глаза, в которые я упал как в прорубь, но мне было так тепло. Твои ровные плечи, большие ладони и эта отцовская бляшка которая красиво мерцала на солнце. Я помню как мы пили, помню как ты приходил ко мне без приглашения и помню как мы поцеловались в лучах лилового рассвета. Этот момент я буду помнить даже в следующей жизни. Ты всегда выбирал слова вместо действий, поэтому каждый день я слышал напоминания о том, что нужно отметиться и о том, чтобы я не ложился поздно. Помню каждый раз, когда ты называл меня по имени, помню как ты курил, стоя со мной на балконе, пока я пил кофе, помню нашу первую ночь… Но не помню, как мы связали наши сердца красной нитью. Когда она натягивалась было так больно, щемило в груди и кружилась голова, я чувствовал, что должен быть ближе к тебе. Ближе, чем расстояние между 11 и 12. Ближе, чем наши сонные улыбки в кровати одной из башен. Ближе, чем моя рука которая так и не смогла дотянуться в тот день до приёмника, чтобы сказать эти несколько слов. И уж точно ближе, чем мой фургон уезжающий за сотни миль от злосчастного парка… и от тебя. Я чувствовал, что красная нить натянута словно струна, которая режет наши сердца, на две несчастные половины. Возможно, я даже услышал как она рвётся, этот пронзающий звук, от которого я почувствовал не только боль в груди, где раньше было сердце, но и щипающие глаза слёзы, скатывающиеся по моим щекам. Пелена страха перед глазами не дала мне увидеть твоего лица в последний раз. Я сожалею, Коннор. Я правда сожалею, что уехал так ничего и не сказав, так и не позаботившись о расстоянии, которое стало слишком огромным, чтобы не чувствовать боль и вину. Эту записку я пишу второпях, передам её как-нибудь, до тебя. Курьером или письмом отправлю в Айронбарк, не важно. Главное, чтобы ты смог понять меня хотя-бы попытаться понять меня. Прости. Если я когда-нибудь встречу тебя снова то скажу слова, которые не смог сказать в тот день. Прости, моя единственная любовь и прощай. Твой Джек. Твоя 11 вышка. Твой новичок.» Все эти слова, написанные отнюдь не каллиграфическим почерком, были на мятой бумажке в линию. На ней были как маленькие, так и большие пятнышки от слёз, где-то стёрлась ручка, где-то были зачёркнуты буквы или слова, но смысл оставался одним. Он пронизывал насквозь и соединял два сердца которые когда-то бились друг для друга, а теперь являлись лишь частями, напоминающими те моменты. Коннор сжимает записку в руках, до побеления костяшек и отворачивается, глядя в окно, с видом на ту самую 11 вышку. Он и сам не понимает, когда начинает реветь навзрыд. Если бы он только проснулся… Если бы он только встал тогда раньше, возможно им бы удалось всего избежать… Избежать разбитого маленького мира и разбитых сердец. Кто знает, может быть они и вправду встретятся? Ведь всегда всё можно исправить, а нити связать крепким узлом, который никогда не распустится.