котенок мой

света определенно солнцем была. крошечным таким, улыбчивым, теплым и смущающимся от лишнего слова. с хоть и маленькими глазами-бусинками, но такими выразительными и чувственными, что даше иногда было так страшно смотреть в них. она боялась тех счастливых искр, которыми слепили светины глаза, когда та рисовала или просто громко смеялась над очередной машиной шуткой. она боялась тех слёз, что сыпались грудой бриллиантов из светиных глаз, когда та слышала оскорбительное слово от других девочек или получала сильные удары от дашиных кулаков. даше было просто страшно смотреть на свету. на этого невинного и уже побитого жизнью ребенка. но она боялась не свету, а чувств, которые та вызывает в старшей девушке. стыд. в первую очередь, это был стыд. даше в прошлом никогда не было стыдно перед кем-то за свои может быть неправильные поступки. ей похуй. что сделало, то сделано, и сожалеть об этом точно не стоит. но почему-то смотреть на синяк на светлой и нежной коже, поставленный собственноручно, было невозможно и до тошноты противно. а света все равно улыбалась. так счастливо и искреннее, что даше опять хотелось ударить ее по такой довольной физиономии. почему она не ненавидит дашу? почему не бьет в ответ, как это делали другие люди в жизни поцелуевой? почему смотрит на дашу с теплотой и надеждой? непонимание. тысячи других почему крутились в дашиной голове, пока она наблюдала за тем, как света спокойно пила чай на общей кухне или курила дешевые сигареты на балконе, хуй пойми откуда взявшиеся. но ей так нравилось смотреть на свету. на этот камок чувств и эмоций, про существование которых иногда забывает сама поцелуева. ей нравилось, как света находила что-то хорошее даже в такой запутанной душе как дашина. ей нравилось, как света невольно тянулась к ней, нечаянно касалось тонкой руки или узкого, но крепкого плеча старшей. словно хотела помочь, успокоить, приласкать дикого северного зверя, накормить своей нежностью и теплотой. симпатия. ей нравилась света. это осознание пришло к даше поздней ночью, когда той не спалось из-за опять нахлынувших мыслей о смысле жизни и прочей хуйне, о которой хочется думать в силу отсутствия связи и интернета. эта мысль не так сильно удивила дашу, как та думала. этого стоило ожидать. такая черная и жестокая душа рано или поздно потянулась бы к чему-то светлому и радостному ради собственного спасения. да вот только света её спасти не сможет. такую грубую, вспыльчивую и агрессивную дашу милая, улыбчивая и добрая света никогда спасти не сможет. даша её скорее сама разрушит и уничтожит еще до того, как света успеет что-то понять. от этой мысли блевать тянет. понимание того, что даша никогда не будет достойна счастья или хотя бы мнимого спокойствия рядом со светой, заставляет маленьким и таким редким слезам покатиться из лисьих глаз. плакать не хочется, будить кого-либо тем более, поэтому поцелуева тихо встает с кровати и идет в ванну. садится на холодный кафель и плачет так сильно, как не плакала последние несколько лет. не из-за невзаимности своих чувств к свете, а скорее из-за собственной ничтожности, слабости. даша не знает, сколько она проводит в таком состоянии в ванной, пока не чувствует мягкую и теплую руку на своем плече. — эй, ты чего? всё хорошо? я могу чем-то помочь? — этот голос. нежный такой, высокий, как у маленькой и эмоциональной девочки, у которой жизнь в венах кипит. если честно, даше хочется взять свету за голову и сильно разъебать её о кафель за то, что та обращает внимание на такое чудовище, заботиться о человеке, который этого не достоин, за то, что ставит других выше себя. но сил хватает только на то, чтобы упереться в плечо младшей и рыдать навзрыд, позволяя слезам мочить голубую пижаму, которая так, сука, идет свете. девушка явно не ожидала такого, но всё-равно обнимает поцелуеву и гладит по тонкой спине. начинает, не задумываясь, напевать незамысловатую мелодию и качать их вдвоём из стороны в сторону. — что бы у тебя не случилось, я надеюсь, всё наладится, — говорит света, как всегда являясь самым позитивным человеком во всём мире. — ты случилась, — хрипло отвечает даша и поднимает голову на младшую. та лишь смотрит удивлено и непонимающе, как маленький котенок, — вот за что ты мне досталась такая? вместо того, чтобы уйти и оставить несущую полный бред от усталости и переутомления дашу, света лишь звонко смеется ей в лицо и улыбается так широко-широко, что кажется сейчас солнце ночное небо осветит. — не знаю. наверное, в прошлой жизни ты спасла маленького котенка, и вот тебе подарок в твою скучную и грустную жизнь, — продолжая смеяться, говорит света, кладет подбородок на внешнюю сторону ладоней и наклоняет голову вбок, словно она лучший подарок судьбы. — да, наверное, ты права. ты тогда и есть этот котенок, — с ухмылкой, но все еще со слезами на глазах говорит даша. света удивленно приподнимает светлые брови, таращится в дашины глаза своими маленькими, но потом смущенно опускает взгляд и покрывается легким розовым румянцем. — я слишком страшная для котенка, они обычно милые такие, и тискать их всегда хочется, целовать, обнимать, а я не такая. света немного отодвигается от даши и устало проводит рукой по лицу, снимая маску постоянной улыбчивости и счастья. даша внимательно смотрит на другую сторону светы. уязвимую и слабую. — это ты у нас на благородную кошку похожа. красивая такая, — смущенно и как-то по-детски обижено говорит света, нервно теребя пальцы. даша решается пододвинуться к свете еще ближе, чем они сидели до этого на холодном кафеле. поцелуева аккуратно, чтобы не разбить и не сломать хрупкую свету, одну руку кладет на её талию, а вторую — на щеку, нежно поглаживая её большим пальцем. света лишь громко вдыхает воздух через нос от неожиданности и пытается смотреть куда угодно, лишь бы не в пронизывающие глаза поцелуевой. — я красивая? — спрашивает даша, на что света лишь как-то напуганно кивает, — ты еще красивее. и милая ты. и тискать тебя хочется, и обнимать… лицо светы с каждым словом даши покрывается более красным румянцем, и она дышит всё чаще и чаще. воздух как будто в этой чертовой ванной стал теплее на градусов десять. или это горячие ладони поцелуевой через тонкую ткань пижамы заставляют свету ластиться к старшей еще сильнее? — … и целовать тебя тоже хочется, — совсем тихо произносит даша практически в губы свете. даша не знает, что с ней происходит. запах токаровой наполняет её тело и разум, глаза, невинные и немного напуганные, заставляют совершать поступки, о которых поцелуева пожалеет уже буквально через пару часов. но даше так хочется. так хочется хотя бы раз ощутить, что такое счастье. а губы светы выглядят так, как будто они смогут дать даше это счастье. даша целует свету. мягко, практически не передвигая губами, лишь легкое прикосновение. она ждет реакцию солнца напротив. ждет, когда света оттолкнет её, когда встанет и выйдет из ванны с криками недовольства и отвращения. но этого не происходит. света позволяет сильным рукам даши прижать себя к ней еще сильнее, она кладет свои руки на плечи старшей и зарывается пальцами в короткие волосы на затылке. света несильно тянет дашины волосы, как бы говоря: «все хорошо, мне нравится, продолжай». даша, получив зеленый свет, углубляет поцелуй, губами двигает быстрее и сильнее, но все еще так чувственно и нежно, как никогда в жизни не целовалась ни с одной девушкой, потому что так боится, что свете не понравится. света, чувствуя сомнение поцелуевой, сама проникает языком между зубов и превращает поцелуй в горячий и страстный. руки даши сильнее сжимают талию светы, и та уже оказывается на бедрах старшей. дашины ладони блуждают по стройному телу светы, от груди, лишь мягко поглаживая, до задницы, достаточно сильно сжимая. но воздух у обоих в легких заканчивается, и света отстраняется от даши, тяжело дыша, как будто только что пробежала кросс. токарова аккуратно вытирает дашины губы и гладит её по шее, успокаивая эмоции, которые сейчас бушуют в глазах поцелуевой. — прости, — тихо говорит света, грустно улыбаясь. — что? прости? — не понимающе спрашивает даша, нахмурив своих густые и выразительные брови. — ты, наверное, не хотела, а я… — света не успевает договорить, как поцелуева прикасается к её губам еще раз, но лишь на несколько секунд. — ты представить себе не можешь, как я этого хотела, — на выдохе говорит даша, смотря в расширенные зрачки светы, которая лишь открывает рот от удивления. — что ты такое говоришь? ты… ты смеешься надо мной? — слезы подступают к глазам светы, даша начинает паниковать, — пожалуйста, не смейся над моими чувствами, пожалуйста, ты и так сделала мне так больно… света начинает плакать, она хочет слезть с даши, чтобы убежать и спрятаться там, где старшая бы её никогда не нашла. но даша сжимает хрупкое тело токаровой так сильно и крепко, что у светы не хватает сил выбраться из этой медвежьей хватки. — эй, зай, малыш, котенок мой, — шепчет на ухо свете поцелуева, — прости меня, прости меня, пожалуйста, я такая идиотка, и знаю, недостойна я даже взгляда твоего, но, пожалуйста, этот поцелуй будто дал мне еще один шанс выжить, будто ты мое спасение, которое я так долго искала, пожалуйста, я исправлюсь, я все сделаю, лишь бы ты не плакала, пожалуйста, не плачь, я не могу на это смотреть, котенок мой. света успокаивается, и даша вытирает ее мокрое от слез лицо. токарова смотрит на старшую с любовью, недопониманием и грустью одновременно. у даши чуть ли не голова кружится от таких эмоций. — скажи хоть что-нибудь, котеночек, — умоляет поцелуева. — я не смогу просто так поверить тебе, — тихо отвечает света, — мы всё-таки меняемся здесь и я не смогу больше ставить себя под удар. — конечно, дорогая. я и не хотела большего от тебя, только, пожалуйста, дай мне шанс. будь моим спасением. я не смогу резко поменяться, поэтому пизди меня, когда я сделаю тебе больно, ори на меня, давай лещей со всей силы, бей железными палками. только не молчи, когда тебе больно, хорошо? даша гладит свету по волосам, та лишь вздыхает томно и ластиться к руке старшей. правда как котенок. токарова издает легкий смешок и крепко-крепко обнимает дашу и целует её куда-то за ухо. — мы же… ну… — мнется света, смущенно отводя глаза, — мы же встречаемся, да? — ахахахах, — впервые смеется даша, — конечно, котенок. — это значит, я могу обнимать тебя при девочках? — взбудораженно спрашивает младшая. — можешь, — довольно и уверенно отвечает поцелуева. — и даже… ну… целовать могу? — можешь, конечно, — улыбается в ответ даша. света встает с холодного кафеля и протягивает руку даше (спасает). та, не сомневаясь, берет свету за маленькую ручку и идет за младшей в комнаты. и спят они естественно в одной кровати. и смеются вместе до утра. и целуются столько же. и даша позволяет себе немного потрогать идеальное тело светы, но останавливается, когда чувствует что ее котенку некомфортно. и света смотрит даше в глаза без прошлого страха, но зато с такими новыми чувствами. и уверены они что, скоро все наладится. на утро все увидят, что даша и света в обнимку спали в одной кровати. увидят синие пятна на тонкой светиной шее, её мягкий румянец со смущенными глазами. увидят довольную усмешку поцелуевой, которая облизывается будто вдоволь наевшийся чеширский кот. все всё увидят, но никто комментировать не будет. ведь при любой попытке поинтересоваться, что произошло за ночь, девочки видели собственническую руку поцелуевой, охватывающую талию светы, которую смущать и расстраивать с самого утра не позволял грубый и угрожающий взор даши на остальных девочек. главное, чтобы её котенок не видела, как она каждую вторую взглядом прожигает, чтобы та не приставала к солнцу её с лишними и абсолютно ненужными вопросами. дашу теперь невозможно было увидеть без светы рядом. всегда за ней стоит, своим высоким ростом и силой защищает, оберегает. а света теперь смеется еще радостнее и счастливее и учит дашу смеяться так же звонко. получается плохо, но ничего не бывает с первого раза!