Шняга шняжная жизнь общажная

5 лет назад, Китай — Ты главное вниз не смотри! Сема лишь закатил глаза, но этого не было даже видно: плотная толстовка с капюшоном, перчатки, темная маска выше носа и пластмассовые очки, плотно прилегающие к лицу — и наряд маленького (во всех смыслах) руфера готов. Правда очки все-таки следовало взять темные: во-первых, солнце до сих пор слепит лицо, во-вторых, так они доползаются до депортации из Китая, что так и время от времени маячило у Семы в кошмарах, планы то были большие, хоть в них отсуствовало покорению Китая,но поступление в университет казалось неплохой идеей. Юношеский максимализм еще не покинул его и без того пустую головушку. — Да, гномик, наклони хоть камеру туда? Человека с незакрывающимся ртом Сема называл «Кичи». Вообще, полное его имя «Кичиро», но в нем слишком много букв и смысла, поэтому отделался прозвищами по типу «Кичик», «япошка» и «пес». А вот что забыл японец и русский на небоскребе история пока, умалчивала, но гопро, накрепко привязанная к телу Семена все записывала. — А она вообще пишет? Или мы тут полпути фигней занимаемся? — Фигней занимается только твой незакрывающийся рот, — недовольно пробурчал Сема. Все таки ему пришлось проверить, иначе еще пару слов, и эта камера выбьет кому-то зубы одним метким броском. Сема рывком забрался повыше, там было перекрестие из балок башенного крана. Если наловчится, сохранить равновесие, а заодно перекрестится, некоторое время на ней можно было посидеть, до первого порыва ветра. Семен достал камеру и проверил включение, и она, к великому кичировскому сожалению, была выключена. Он тихо пробормотал что-то типо «упс» и резко ее включил, приблизив на лицо не очень довольного япошки. — Руки бы тебе выкрутил, честно. — Не хмурься, а то морщины появятся, — Сема бы с удовольствием показал Кичиро язык, да вышло так, что он глупо облизал маску. — У кого-то морщины, а у кого-то лишние предметы в жопе. Сема закатил глаза, но приближать камеру не перестал. Его напарник, хоть и выглядел так, будто бы на обед ел крыс и у его несварение выразилось на его недовольной морде, все-таки был необычайно красив. Конечно, его лицо было почти полностью скрыто, но лисий разрез глаз вдобавок с зеленым радужкой делали свое дело. Сема не знал: линзы у него такие красивые, или ему было просто суждено родиться красавцем, но этот вопрос его волновал меньше всего, чтобы спрашивать. — Ну же, улыбнись зрителям! — Мы в масках, тупица… — Так ты глазами? Лицо Кичиро так перекосило, будто бы одна камера правда окажется в одной маленькой заднице. А это еще он, по словам человека ростом с волнистика и поведением его же, много говорит. Ему ничего не осталось, кроме как закатить глаза, махнуть рукой в камеру и подгонять Сему жестами. Им еще лезть и лезть, а он уселся на своей балке как на троне, вот если разобьется — это его проблемы, и Кичи, если что, рядом в этот момент даже не было. На камере монтаж, честно, сестрой клянется. Семе не нужно было намекать дважды. Он закрепил камеру у себя на груди, зацепился рукой поудобнее за лестницу, которая больше напоминала сито от комаров, и продолжил вхождение. Пальцами сжать выемки, ногами цепляясь чуть ли не за воздух. У профессиональных крановщиков на такие случае были карабины, как страховка, и специальные зацепы слева от Семы. Карабинов у них конечно не было, но опираться ногой на эти штуки было достаточно удобно. Железка должна выдержать вес взрослого человека, а Сема недалеко от ребенка ушел и сойдет за половинку одного мужчины. В таких вхождениях рост и вес играет ключевую роль, как и физическая подготовка. К сожалению, они вдвоем не могли похвастаться ничем, тем более умом. Сема лез вперед, добрался до горизонтальной лестницы, перелез и тут же оперся на нее всем телом. Он слегка наклонился, выглянув между балок, внизу — пустота, бесконечный туман и несколько высоток, что своими пиками разрезали облака. Высоко. Дышать при таких подъемах тяжело. Не потому что дух захватывает, а в принципе. Неправильный вздох, зацеп, порыв ветра — ты труп. Засмотрелся — умер. Руки не выдержали вес тела — умер. Руки задрожали — ох друг, а зачем ты тогда на высотку полез? Тут каждый сам за себя. Сема посмотрел вверх, направляя туда камеру. Необычно. Небо без облаков, хоть потянись — звезду достанешь, или самолет. Конечно. оно только так кажется. Конечно, он никуда не достанет, а возможно оступится и умрет. А может не только он, но и Кичиро на соседней лестнице. Они друг другу не помогут, это правило: во-первых, нереально, во-вторых умрут тогда вдвоем. А последнее хотел Семен, чтобы их имена хоть кто-то вместе ставил. Ветер шумит в ушах, звенит. Ничего не слышно, при желании даже рта не откроешь поговорить. Да и не о чем. Впереди кабина машиниста, до туда нужно добраться минимум, но это скучно. А забраться на край стеллы, прямо до крюковой подвески — весело. Сема кивнул рукой вперед, чтобы готов идти, Кичиро поддержал кивком. Ползи и не думай. Это правило. Не смотри вниз если боишься, но те кто бояться не лезут, пугаясь стеклянных полов в небоскребах или телевышках, по типу как у них в Москве на Останкино. Чем меньше думаешь, тем больше ощущаешь свободы. Цепляешься за любую выемку, так, что даже ветер не сможет тебя отодрать, потому что она — твоя жизнь. Страшно ли упасть? Все тело кричит, что да, наполняя каждую мышцу страхом вперемешку с адреналином. Но не ли это кайф? Когда ты силен, когда ты борешься за жизнь здесь, а рядом красивый вид. Когда ты рискуешь и идешь по лезвию. Когда ты ощущаешь себя значимым, а все проблемы остались там внизу? Когда глупая популярность заполняет твой разум и ты рискуешь все больше, забираясь все выше и делаешь вдох. Кабина машиниста маленькая, здесь даже два таких фембоя как Кичи и Сема не особо помещались, хотя внутрь они не заходили. Во-первых, невежливо, во-вторых закрыто. Ручку они все-таки решили подергать, но не особо поняв, как работает сие устройство, сели около нее. Места было немного, вид — удивительный. В том плане, что кроме бесконечных мягких облаков ничего не видно. Будто бы кто-то расстелил мягкую кровать, но прыгнуть и проверить они не решились. Вряд ли облака на самом деле мягкие. — Слушай Кичи, сфоткай меня. Сема снял с себя камеру, повесив ее на Кичиро, не сказать, что они решили прервать видео, скорее вырезать этот момент. Лис не знал, что там этот бешенный карлик себе в голове выдумал, пока снимал маску и очки, засовывая их в карман брюк, к своему счастью, карманов хватало, чтобы вместить туда еще и камеру, и Кичиро. — Давай, держи меня, только крепко. Кичиро только цокнул языком, поднялся с места и взял его за локоть, крепко насколько мог. — Не я виноват в твоей смерти, ну если что. — Тут камера висит, и я признаюсь в том, что я просто адреналиновый маньяк без мозгов. — Верно подмечено. Сема сделал глубокий вздох и шаг назад, стоя на самом краю и наклонившись спиной вниз, насколько позволяла его пластичность. Он чувствовал, что ноги его не держали, что единственное его крепление, один человек, что все тело находится почти в воздухе, и одно неверное движение — смерть. Дух захватывало. Сема посмотрел в камеру, но не надолго, больше вверх, прямо на солнце, что поблескивало на его лице, подчеркивая каждую веснушку. Стоило повернуть голову, совсем чуть-чуть в бок, а там бездна. Манящая? Сема глупый, но не суицидник полностью. Скорее замораживающая. — Лады, поднимай меня. — Сем? — Ну чего тебе? — English or spanish? Сема застыл на секунду, насколько мог в своем то положении и засмеялся прямо в камеру. Кичиро сделал шаг назад, притянув Сему прямо в себя и удержал его за плечо, чтобы тот буквально со смеху не помер. — Ты проиграл, гей. — Ну уж лучше быть геем, чем пидорасом. Впереди стелла. Сема пошарился быстро по карманам, нацепив маску и очки, поправляя их методом, как чувствую и кивнул в сторону, намекая, что их подъем еще не окончен. Кичиро посмотрел на гнома, покоряющего вершины, и подумал, собственно: похуй, погнали. Давай дыши, плюнь на эту жизнь. Мимо этажи, похуй ты летишь. Деловито поправив перчатки, будто бы они помогут, Сема взялся за решетку, и подтолкнув себя ногой снизу, решил проложить путь первым. Забираться было не слишком сложно, стела стояла не вертикально, а под углом, из-за чего прокладывалась дорожка и при идеальном балансе, а еще если ты родился человеком пауком, по ней можно было пройтись. Пауками, они не родились, а вот конченными людьми уж точно. На самом краю стеллы было несколько перегородок между полукруглыми частями, сесть на них было легко, но этого было мало. Кичи уселся на одну из перегородок, положив руки на край стеллы и посмотрел вниз, опомнившись, что камера у него в руках, он направил ее вниз. Как назло, все красивые слова в его уме закончились, не было ничего. А собственно разве стоило о чем-то думать? Как спускаться? Так это проблемы будущего его, сейчас проблем нет. Если их нет сейчас, то зачем тревожиться о будущем? Только ветер иногда неприятными порывами заставляет закусить собственными волосами, а они хоть и пахнут мятой, на вкус, как солома. Сема поднялся. Встал, балансируя на балке, поставив ноги по линии плеч и вытянул руки по сторонам. Кичи среагировал быстро, решив держать его за ногу, за одну, но тоже страховка. Подпивасная правда, но лучше у них не нашлось. Кичи подтянул камеру за веревку, направляя ее на лицо Семы, когда он наклонился и напел, повышая голос, пытаясь перекричать ветер и хрипоту в голосе: — Ну же, расскажи, что не хочешь жить. Что не хочешь есть и не будешь пить, давай дыши, плюнь на эту жизнь, мимо этажи, похуй ты летишь. Видео обрывается. Валя не знал, что и сказать. С одной стороны, твой вечно хмурый сосед, который не выражает больше одной эмоции раз в день, оказался популярным руфером. С другой стороны, неужели то, что он больше не рискует, настолько ударило по его психическому состоянию, что без риска он напоминал больше недовольного вальяжного кота. Валя не был психологом, он просто был рад, что по крыше общаги еще никто не делал сальтухи вниз головой и прямо в ограду с девятого этажа. А еще этот «напарник». Валя все никак не мог отделаться от смутного ощущения, что они либо знакомы, либо пересекались. Хотя в Китае или Японии он не был, в те годы моча ударила ему в голову, он решил побыть самостоятельным и поссорился с мамой, как обычно это случается. Валя отодвинул все мысли, глянул на стоящего рядом Кирилла, что смотрел на свои ногти так, будто бы там был шикарный маникюр, а не занозы в пальцах, и спросил: — Если я ему подарю прыжок со скалы, он меня простит и перестанет ходить с такой угрюмой миной? — Ну, если без страховки, то точно. Валя побелел от этих слов, но, все-таки это была информация. Кроме того, в блоге Семы было много постов, большинство конечно на фоне какого-то обрыва, крана, не знаю, в голове у крокодила, с каким-то треком прикрепленным к записи, но были и достаточно глупые. По типу видео, где Сема ест самую острую чипсину, пока его подбадривают и терпит пять минут до конца своей жизни от остроты (ему, кстати, понравилось). — Что делать будешь с этой инфой? Ну в плане, уже разработал стратегию по завоеванию веснушчатой задницы? Молчание. Валя посмотрел на Кирилла самым усталым в мире взглядом. — Напьюсь.