Шняга шняжная жизнь общажная

Валя неловко проморгался, не понимая, почему интонация в голосе Семена так резко изменилась. Нормально же общались! Будто бы он что-то лишнее сказал, ей-богу. — По небоскребам, — повторил Валентин, правда голос стал каким-то писклявым и пассивным. Будто бы где-то закралась одна маленькая ошибка. Такая, размером примерно с Семен мизинец (то есть чуть больше муравья) — а, собственно, откуда Вале было знать про небоскребы. Да простит его Кирилл, лежать они будут в братской могиле. — О, мм, — Семен, кажется, пытался подобрать слова покультурнее, но ничего кроме «мм, блять, сука ты ебливая с эльфом-пидорасом шаловливым нашли друг друга и решили мне тут мозг поебать?». Но Сема не такой, он культурный. — Ало, хуйло недоразвитое, а расскажи-ка мне поконкретнее, откуда ты, во-первых, про это узнал, точнее, какая сука с длинным носом и нестабильным положением языка в своем рту тебе про это рассказала, а во-вторых, под каким нахуй ты сейчас кайфом находишься, подумав, что напомнить мне про это — ахуенная идея? Я знал, что у тебя вместо мозгов извилины, но это я ебать тебя еще похвалил оказывается. Нет, не будет даже братской могилы. Их уничтожат, память о них сотрут, и даже родная мать про них больше никогда не вспомнит. Сема был уникальным человеком, когда он злился, то был похож просто на обиженного котенка, который недовольно попискивает на всех. Серьезно, его максимумом было в тапки нассать, в коленку там ударить, ехидничать над ушком. Ведь Семен стерпел все — 4 года бесконечного потока шуток над своим ростом, весом, состоянием по жизни, купание в холодной воде, потерю телефона, совместную жизнь в маленькой комнатке… Да и вообще, когда-то они жили в мире и спокойствие, пока Валя не объявил Семе войну одним предложением. Ну что сказать, талант не пропьешь. Как бы ему ответить, как бы ему сказать. Что ему сказать? Надо извинится. Как бы это сказать. Семен. Блять почему Семен? Как же Семочка, Семошка, Семка… Сема! Точно, вот Сема. Вот, надо сказать — Сема! Ты прости меня, пожалуйста, я раскаиваюсь в своем грехе… Блять, слишком долго это еб твою. Надо сказать, Сема — я раскаиваюсь вместе с… Хуйня! Надо проще, надо проще — Сема, я виноват. Нет, нет. Сема, прости. Вот! Сема, прости. — Сем, не бей меня по-братски. — Ты тупой? Валя кивнул. Для тебя, дорогой, я буду самым тупым человеком, амебой без мозга, только, пожалуйста, не надо откусывать мне член! Он мне еще пригодится. — Ладно, ладно, хорошо, — Сема достаточно резко поднялся с кровати, сделал два шага вперед и развернулся, определенно собираясь добить Валю морально и физически. — Ты знаешь, почему я больше этим не занимаюсь? — Я даже не знал, что ты прекратил этим заниматься. — О, как чудесно, у Кирилла хватило ума хотя бы это не рассказывать. Сема сделал глубокий вдох и выдох. Не помогло. Ему нужно повторить эту процедуру примерно раз сто и еще пару раз ударить кулаком в каменную стену, а после головой полирнуть, чтобы остыла. Валя не сказать, что виноват в такой реакции Семы, просто ему следовало завалить ебало и в жизни не рассказывать то, что он узнал. Некоторым тайнам лучше оставаться тайнами. Да и, не любит Сема, когда к нему в душу лезут. У него есть свои причины, обиды и последствия своих решений. А Валя и Кирилл к его прошлому никак не относятся. Неприятно до зуда в руках. Но и злиться бессмысленно. — Сема, прости. Вот сейчас тоже следовало молчать. Семен нахмурил брови и раздраженно потер переносицу, желая ударится головой об стенку так сильно, чтобы из памяти этот день нахуй выбило к чертям собачьим. — Забудь, просто не поднимай эту тему больше. Валя хотел ответить: «Я уже это понял». Но вовремя закрыл свое ебало, пока она еще находилось на месте. Его мозг достаточно активно работал, накидывая варианты и причины такой реакции Семы, но быстро смирился с тем, что он либо никогда не узнает, либо узнает и умрет через секунду, а крышку гроба захлопнет гном и зальет сверху свинцом. — Я бы хотел узнать все, что тебе рассказал или показал Кирилл, — на предпоследнем слове он сделал сильный акцент. Сема не знал, хватило ли ума Вале пролайкать его блог, потому что телефон, а точно, его прошлый телефон, не то что валялся в рисе, а стал рисом. — Ну… — Но лучше заткнись. — Понял, мэм ой сэр, ой Сем. В одно мгновение Валя проглотил язык. Да что уж там, он сидел даже смешно, выпрямил спину, плечи напряг, поставил руки на свои колени и смотри так вниз, поджимая то брови, то губы. Боится. И правильно делает. В такой ситуации нужно сидеть смирно и смотреть на хищника, который решит, хочет ли он сегодня полакомиться одним петушком, или отпустит его на свободу. — Слушай… Сема поднял на него взгляд. — …Давай только не по лицу. Взгляд у Семы был тяжелый. Валя не знал, причина заключалась в том, что у этого рыжика были ярко голубые глаза, которые скорее напоминали ему свет дальних фар в машине или поза. Сема просто стоит, будто бы расслабленный, вальяжно скрестив руки на груди. Просто стоит и смотрит. А Валя бы с радостью в канаву прыгнул от этого взгляда. Он не то чтобы неуютный, просто рентген аппарат (если облучиться раз так сорок) был бы в разы приятнее для организма, чем это. О, боже, прости меня, грешного! Но, блять, умоляю, прекрати ТАК на меня смотреть. Хотя в это же время Сема думал буквально ни о чем. Что поделать то, с этим индивидуумом человеческой расы, который определенно не понимает, когда следует заткнуться. Сема фыркнул, развернулся и сел на соседнюю кровать, а после наклонился вниз в поисках своего такого же дурного кота. Правда кот первый почувствовал неладное, и тактично сьебался в шкаф, где и по сей момент спокойно спал. — Сема. Семен медленно повернул голову в его сторону и кажется не дышал. — Давай я тебя чем-то угощу… — Ты что, блять думаешь, ты можешь меня купить едой? Валя сжался внутри до атома. Нет, даже меньше, вообще есть что-то меньше? Валя не знал или не помнил, но чувствовал себя мельчайшей частицей вселенной, которая была в миллиметре от большого взрыва. Правда планеты от этого взрыва не появятся, а голова Вали еще как с плеч слетит. Если так подумать, хорошенький удар этого карапуза ногой, и Валя в таком напряженном состоянии не то что с кровати сдует, а из жизни удалит. — Да, можешь, пошли. — А? — Что слышал. Это что, бог на самом деле есть и он услышал его тихие попискивающие молитвы? Валя спасен, это величайший его камбек за всю историю жизни. Правда ему, кажется, что если он продолжит жить с Семой, ему потребуется еще больше камбеков, чем он может себе представить. — У тебя есть предложения? — Валя бодро поднялся с места, будто бы уже заслужил прощение, мельком глянул на Сему и сел обратно. Ему вставать не разрешали. — Эм, — Сема задумался, на самом деле, он не знал ни единого места в Москве, буквально пусто, было бы проще если бы они, конечно, были в Гонконге или любой другой стране, куда закидывала его жизнь. — Я тут кроме вкуса очка ничего не знаю. Валя сначала не понял, про какой вкус очка начал затирать ему Сема и как тема завернулась под такой угол. Но секундное молчание и рот на замке ему помог, Сема говорил о вкусно и точка. Правда Вале сейчас было конкретно невкусно и грустно. — То есть выбрать могу я? — Почему бы и нет? Ты определенно знаешь больше об этом городе, чем я, — Сема зевнул, а потом посмотрел на часы. Был только полдень, у них есть целый день, чтобы перекусить, а потом Сема подумает заслуживает ли Валя жизни. — Отлично! — резко воскликнул Валя, решительно встав с кровати и схватив свою куртку. Сема подумал, что это намек поднять жопу и наконец-то начать собираться. Хотя что там собираться, вот он лежит готовенький, только свитер поправить и как при параде. Правда свитер выглядел так, будто бы за него бомжи на мусорке даже драться не будут, но не суть важна. — Тогда в шесть вечера встретимся за общагой! — Валя махнул ему рукой и…в буквальном смысле исчез из комнаты. — Оденься помилее что-ли! — Э? — Сема приподнялся. — Э, блять, куда ты убежал…я ведь сейчас есть хочу… Кажется, его где-то наебали. Кажется, ему это еще ой как сильно аукнется. И что значит это «оденься помилее»? Сема считал себя достаточно милым. Он даже лениво встал с кровати, посмотрел в зеркало, висевшее на стене, слой пыли на котором не трогали уже лет так сто и увидел…мягко сказать пиздец. Н-да… Семен был определенно лучшего о себе мнение до того как посмотрелся в зеркало. Может быть вообще проблема в грязном зеркале? Сема подцепил с тумбочки одну влажную салфетку, провел неаккуратным движением по этому старью и понял — что сделал только хуже. Теперь это не просто старое грязное зеркало, что цепляется одним ржавым болтом за стену (или стена цепляется за это зеркало, тут еще с какой стороны посмотреть) — а грязное зеркало с примесью влажной пыли и размазанных пятен. Нет, Сем, проблема определенно была не в этом… И как бы обидно не было это признавать. Но, господи, я выгляжу так, будто бы дрался за объедки пиццы в университетской столовой и проиграл! Как бы описать этот нереальный «аутфит». Сема сам не мог слов подобрать и все еще терялся в догадках, как вообще люди с ним разговаривают. Этот серый свитер, который неуклюже увеличивал его в размерах примерно в два раза (и не ввысь, как Сема мог бы мечтать, а вширь, и похож он был больше на подростка, что спиздил у бати старый порванный вонючий свитер из гаража). Этот свитер ему кого-то напоминал. Ах да, точно. Он. Да ну не блять. Ну…сука….Все это время Сема выглядел, как…чертов сводный брат Исаака! Ну, конечно, блять, они же выглядят буквально как два бомжа, что по вечерам устраивают дикие пизделовки друг с другом ради куска протухшего хлеба. О, нет, нет, нет, нужно срочно что-то менять? Да и почему этот павлиний прихвостень одет так же плохо? Ему всегда казалось, что Август способен контролировать все, особенно Исаака, но, кажется, этот старый свитер Исааку был настолько дорог, что он был готов драться за его честь даже с этой вредной павлиньей задницей. На секунду, только на секунду, Сема представил их «противостояние» и ему очень резко поплохело. Нет, ошейник для чихуахуа он в жизни никогда не наденет. Ну уж нет, не в его смену. Надо срочно что-то менять! Когда-то одна великолепная женщина, чья красота была достойна сотни книг, а чьи мысли были дальше, чем конец вселенной, подарила Семе кучу одежды. Вообще…на самом деле она много чего сделала для Семы. В каком-то смысле, он работал ее личным водителем, а взамен получил путешествие почти по всей Европе, новые знакомства, друзей и вещей. О боже, это звучит как эскорт. Но Сема хороший мальчик, знайте, он не нюхал девушек никогда в жизни, и даже парней. У него была одна цель — покорять вышки! Так-с, сюда белая рубашечка. Конечно, она была немного мятой. Ну как, скорее из жопы вынутой, но под рукой не было утюга, откуда ему вообще здесь взяться? Как там вообще выглядел этот прикид? Чувство стиля у Семы отняли еще в детстве, а если быть точнее, оно отсутствовало в нем еще при рождении. Единственное, на что он опирался, это память и невероятные способности одной женщины. Белая рубашка, со слегка пышными рукавами-фонариками, темные шорты чуть выше колена, берет и накидка, что держалась на небольшой изысканной броши около шеи. Сема глянул в зеркало. Что он там говорил, нет ничего хуже быть похожим на Исаака? Семен меняет свое мнение. Сейчас он вылитый павлин, что расправляет свой хвост и маниакально улыбается — Август. Сема поклялся себе, он придаст эти вещи огню. Поменять шорты на брюки и вот он, типичный лук одного противного человека в его жизни. Гениально! А что, все нормальные образы уже разобрали, и он может быть только быть похожим? Хотя назвать образ Исаака гениальным… Это он, конечно, высоко взял. Не пойдет. Сколько там на часах? Ох, времени еще была куча. Прошло-то всего минут десять. Что-то глаз задергался. Надо вспомнить прошлое, а точно телефон. Сема в какой-то надежде подошел к этому рисовому недоразумению и тут же выкинул эту идею из головы. Если этот телефон воскреснет, то он точно гей. Сема даже усмехнулся от этой идеи, зажал кнопку включения и телефон загорелся, показав экран блокировки. Включился. Сука. Один раз не пидорас. Оправдан (но только в своей голове). Определенно есть что-то, что хоть немного делает его похожим на человека, а не на фембоя. Ох, блять, ему же еще из общаги выходить в этом прикиде. А потом заходить обратно. Может его не узнают? Подумают там первокурсник, маленький миленький сладен…ух бля, упаси боже. Фотки, конечно, сейчас никак не найдешь. А хотелось бы, их вроде бы очень много было и самых разных. Славное было время, Сема ничего не фоткал, но почему-то галерея давно была переполнена, а память телефона жалобно пищала от каждой скаченной песни. Но он не удалял фотки, наверное, никогда уже не удалит. Было бы славно вытащить их из телефона, хотя возможно на его старом аккаунте, в личных переписках, до сих пор сохранены эти моменты. У Семы было много славных моментов в жизни, но та поездка, те люди, они определенно были лучшим, что случалось с ним за всю его жизнь. Память это важно, даже если человека больше нет рядом, он будет жить в твоих воспоминаниях, а вещи связанные с ним — служить напоминанием. Ты смеешься, грустишь или злишься. Но воспоминания остаются неизменны. В какой-то степени, они становятся частью тебя. Возможно, та ситуация, из-за которой он больше не мог так же ловко лазить по крышам, оказала на него слишком большое влияние. На секунду он подумал. А что если? Но «если» никакого не было. Неужели Сема подсознательно игнорировал эту одежду, только из-за своих глупых мыслей? Неважно. Прошлое не изменить, зато можно написать новую историю. На улице прохладно, но не настолько, чтобы натягивать теплую осеннюю куртку. В каком-то смысле свитер сойдет, но не такой, как он носил двадцать минут назад. В том свитере он был похож на маленького скуфчика, который искал себе такую же маленькую альтушку и бутылочку балтики-девятки. Альтушка, скуфчик…такие новенькие словечки, но почему при их слове всплывают образы Августа и Исаака? Как-то плотно они сегодня в его голове сидели. Сначала шел вязаный рыженький свитер-рукава, Сема не знал как правильно его назвать, в голове крутилось слово «болеро», но и оно было каким-то неправильном. Для него это было теплой штукой, с большим высоким горлым, теплыми рукавами, что сужались к кисти и полным отсутствием основной части свитера. Если ему не изменяет память, то после шел именно этот просторный лонгслив. Белый, с небольшим бледно-рыжим узором посередине груди. Шорты носить слишком холодно, хоть они ему и нравились больше всего, но бриджи в самый раз в такую погоду. Носки, они для Семы всегда длинноваты, отчего он их сам немного припускают вниз, чтобы они хотя бы не были похожи на чулки. А еще эти штуки. Сема достал их из самого низа небольшого шкафчика, как они там назывались? Вроде бы, гетры? В любом случае, название играло в них последнюю роль. Ему когда-то сказали, что ему идут неуклюже спущенные гетры, может быть они и вправду были хороши, но главную роль играла практичность. У Семы часто ноги мерзли, а с ними — теплее. Хотя минус был в том, что пачкались они быстро и стирать их приходилось достаточно часто, все-таки они белого цвета. Волосы уже отросли. Надо бы подстричь или… Сема, конечно, давно этим уже не занимался. Он наклонился, чтобы порыться в бардаке маленького выдвижного ящика тумбочки и достать небольшие резинки. Раньше, он часто заплетал небольшие косички по бокам висков, захватывая нижнии волосы. Они неловко выглядывали, а на них, его друзья часто лепили смешные милые заколки. Кажеться, те китайские безделушки, похожие на сплющенную хелло китти до сих пор где-то валяются. Искать, конечно, он их даже не планирует. Но косички заплести можно, это быстро, разделить волосы на три равные прядки, а потом чередовать их. Минута и готово, на следующую сторону уйдёт не больше времени. Правда немного неровно получилось, но какая разница? Можно сказать — собрался. Похож даже на себя самого пару лет назад. На фембоя. По правде говоря, Сема всегда относился к этому просто, если ему нравилось, как это выглядит, и ему комфортно, остальное — проблема людей. Каждый день он слушает сотни шуток про свой рост, что он еще шуток пятьдесят не стерпит о феминной одежде? Сема в каком-то смысле не был виноват в том, что производители мужской одежды его за человека не держат. Да и вообще у одежды нет гендера, а если цвета одежды теплые, даже рыженькие, как он сам, это не значит, что он внезапно стал девочкой. Может быть, он просто лучик солнышка. Правда одна проблема все-таки присутствует. Он собрался, молодец вообщем, а что он оставшиеся часа так три делать будет? Ему так не нравилась эта глупая черта его характера или жизни, если Сема ждет какой-то встречи или события, все время для него — безграничная пропасть, во время которой он делает ровным счетом ничего, кроме того, чтобы нервно проверять время на часах. — Блять, я тупой. Это был крик души. Сема бесполезно лег на кровать, а потом лениво потянулся к коробке. Подарочек, а точнее телефон, на сумму которого можно было бы прокормить общагу на ближайший месяц, все еще смущал его. Ему много что дарили, но каждый раз, смотря на любой подарок, будь то конфетка или дорогой телефон, он чувствовал себя виноватым и неуклюжим. Он не умел нормально реагировать на такое, смешно сводил брови и немного злился. На самом деле, у него никогда не было возможности сделать хороший подарок взамен. И ему было правда стыдно. Сема до сих пор помнил, как он долго копил на подарок для Кирилла, скрываясь на случайных подработках. Даже в такой ситуации подарок нельзя было назвать «крутым», это просто были материалы, о которых Кирилл мечтал. Возможно ему было этого достаточно. Но для Семы нет. Крышка коробки плавно поднялась, а под ней лежал новенький телефон. Прохладный, гладкий, с него приятно было стягивать защитную пленку и перекрутить в руке пару раз. Порывшись в коробке, он нашел провод и подключил его к розетке. Телефон довольно моргнул и предстал перед Семой в самом чистом и девственном виде, на который был способен. Там не было ничего, и с ним предстояло еще повозиться. Сначала сим-карта, она несильно пострадала при плавании в реке, и они с Валей давно ее вытащили из ячейки. Правда ее пришлось надломить до нужного размера. Работает. С интернетом проще, скачал пару приложений, ввел логин и пароль — готово. Правда галерея пуста, Сема даже не знал, сможет ли он перекинуть фотки с его прошлого рисового телефона. Скорее всего нет. Система была новая, абсолютно непривычная для Семы. А еще телефон не лагал, был слишком плавным, настолько, что было странно листать даже меню. Но время летело быстро. Он даже сумел подключить свои старенькие, слегка пакоценные белые блютуз наушники (хотя их цвет был уже ближе к грязно-бежевому). Оставалось полчаса. Сема вышел пораньше, привычка, будто бы он собрался круги наворачивать вокруг общаги и ему предстоял путь длинной в минимум километра два. Хорошо, что лавочки есть, а то совсем бы тухло было. Стоять полчаса даже ему лень. Музыка спасала ситуацию. Сема откинул голову назад и смотрел на небо, думая, чем он вообще занимается по жизни. Его от мыслей отвлек только звук мотора сзади, будто бы кто-то остановился впритык к нему. Но до Вали было еще минут пятнадцать, поэтому Сема предпочел не обращать внимание на незваного гостя. — Хей, милашка. Э? Это он мне что ли? Ну что за бессмертный воин? — Ты не видела случайно тут одного карлика, похож на тебя, только если бы ты была скуфчиком. Скуфчик. Именно это слово будет выгравировано на гробу Валентина и на его похороны никто не придет. В смерти Валентина Сема не будет считать себя виноватым. Просто так совпало. Что перед ним человек сломал себе сначала колени, потом руки, а потом ударился головой строго об лавочку, на которой, по счастливой случайности сидел Семен. Он просто немного голодный, поэтому злой. Сема аккуратно спустил наушники на шею, а после посмотрел прямо в глаза Валентина и спросил: — Повтори-ка, кого, кого ты ищешь? Валентин подумал, что он не то чтобы мастер искать себе неприятности на жопу, он уже сам стал одной большой неприятностью для своей жопы. Правда сказать ничего не мог. Язык не поворачивался, вообще не двигался. Хоть бей, хоть толкни, хоть еби. Это… Семен? Не поймите его неправильно, но Валя никогда в жизни не видел Сему хоть в чем-то ином, чем тот проклятый старый серый свитер. Этот человек кутался в него даже летом. И, то есть, вы хотите сказать, что перед ним, вот это рыжее пятно, похожее на утреннюю зарю — Сема? Черт возьми, все это время он скрывался под слоями этой неуклюжей одежды? У него, что блять, была нормальная одежда? Откуда? Валя сломался. Он не мог себе представить много вещей насчет Семена, но тут они, блять, шли по порядку. Во-первых, вы вообще можете представить этого недовольного гнома в магазине? Типо что он там делает? Потерялся и ищет стойку информации, чтобы ему подсказали где выход? Да ему богом запрещено даже входить в магазин, с такими-то вещами. Во-вторых, давайте будем объективны, у Семы…нет чувства стиля. Ну как нет, да, блять, АБСОЛЮТНО. Он если дырку в носке заметит уже будет чудом. В-третьих, даже если каким-то образом он зашел и купил красивую одежду, КАКОЙ ЧЕРТ ЕГО ДЕРНУЛ НАДЕТЬ ЭТО НА СЕБЯ. Что случилось за это время? Сему подменили? Это не Сема? — А ты кто? Сема нелепо уставился на потерянное лицо Вали и проморгался. — Ты тупой? Кажется, это правда Сема. Валя выдохнул и больше не мог вздохнуть. Ему всегда нравился Сема, даже не смотря на его нелепую одежду, он обладал очень притягательной внешностью. Ему нравился его характер, уверенность в себе и своих действиях. Да даже его тупой свитер, в нем было что-то свое родное. Но это. Будто бы Валентин попал в глупую игру, которую рекламируют перед подключением ВПН. Он внезапно получил Сему не 1 уровня, а 101 уровня. — Ты красивый, — сказал Валя на одном дыхании. — А? — Я говорю, ты очень красивый. На ум никакие слова не лезли. Валя даже связать свои мысли не мог и глупо уставился. Красивый? Есть тысяча слов лучше этого. Есть миллион слов, которых Сема по-настоящему достоин. Но на ум не пришло ничего умнее, кроме этой глупой фразы. Ему стоило извиниться, сказать что угодно другое, но он просто не мог. Валя, что за жизнь никогда не испытывал трудностей в подкате или флирте с другим человеком, оказался в ловушке. Эти слова прозвучали так нелепо и глупо. Но невероятно искренно.