Complicated

      Обнимая не в меру разгорячëнное тело человека, который столь безжалостно четвертовал и рвал по ощущениям на части, он мог думать только о том, как же сильно он хочет исчезнуть. Дейдаре было слишком хорошо, чтобы удосужиться спросить, всë ли в порядке или почему Обито так рано сбегает с вечеринки. Ворону только того и надо было. Ни с кем не прощаясь, он уехал домой, где уединился в душевой, натирая свою кожу жëсткой мочалкой до кровавых полос, стремясь смыть чужие касания. Он не смог прийти в себя и после этого. И он не мог ни с кем поделиться. Притворившись, что всë нормально, он лишь оттянул неизбежное, накаляя грядущий нервный срыв.       Дейдаре было невдомёк, насколько сильно их ощущения отличались и опыт обоих был, хоть и совместным, но диаметрально противоположным. Эта ночь была актом эгоизма, моментом его собственного низменного удовольствия, сравнимого с наркотическим дурманом, в омуте которого забывается всë на свете. Возможно, если бы они начали с чего-то лëгкого, Обито не лежал бы в своей комнате, скрученный от боли, обнимающий свои ноги, плачущий назврыд в скомканное одеяло.       Дейдара, конечно, проявил своего рода заботу, например, помог ему вытереться и одеться. Но это ничего не компенсировало. Обито теперь чувствовал себя не только ненормальным, но и испорченным. Проверять, понравится ли ему в роли актива, не хотелось. Он определённо ненавидит секс с этого момента. И на кой чёрт ему надо было влюбляться в того, кто явно не сможет без этого жить? Зачем они зашли так далеко? Дейдара, который делал всё, чтобы отдалиться, в один миг ворвался и всё испортил. Зачем всë это?.. Интернет навёл его на форум, ознакомившись с содержимым, он понял, что в начале оба были согласны, а под конец Обито уже не хотел, то есть, активное согласие было достигнуто в начале, однако в процессе оно уже было под вопросом. Дейдара не остановился, следовательно, с того момента он являлся насильником. Обоюдное согласие предполагает комфорт для обеих сторон. План родился, как только он взял себя в руки.

•••

Обито встретил их на перекрёстке, в нескольких метрах от своего дома. — Знаете что, я вам покажу… — он выдержал драматическую паузу, затем на выдохе продолжил, — своë задротское убежище! — Вау, — Дейдара явно был впечатлëн, зная, насколько Обито был замкнут. — Святая святых? — пошутил Итачи. — Она самая! Но, так как это убежище, оно секретное, я вам завяжу глаза, затем поведу, хорошо? — Да, конечно, давай, — согласились они в один голос.       Приведя их на место, он усадил каждого на свой стул, затем попросил завести руки за спину. Недоумевая, они всë же подчинились. И всë ради того, чтоб он мог сковать их заранее подготовленными наручниками, которые прикупил в сексшопе. Наручники проходили через прутья спинок так, что пошевелить руками в них не особо бы вышло. Обито выбрал самые прочные, но и с самым блядушным дизайном — розовым искусственным мехом и какими-то блëстками. — Что происходит? — Я хочу поиграть, — тон голоса хозяина приватной тусовки звучал немного зловеще, но никто не придал этому значения, — а вы… хотите повеселиться? — Я буду рад, если ты снимешь повязку, — меланхолично отчеканил Итачи. — Приготовься, увиденное может шокировать тебя, — он развязал ему глаза.       Итачи проморгался и осмотрелся: обычное подвальное помещение, компьютерный уголок, куча постеров, каких-то таблиц и схем на всю стену. — Ну, и что? Какая страшная таблица Менделеева… а там что? — Там мои теории и расчёты… неважно, забей. — Обито, ты решил нам БДСМ-сессию устроить? — Дейдара крутил головой, слушая то Итачи, то Обито. — Лучше, — он развязал глаза и Дейдаре, затем взял в руки нож-бабочку. — О-обито, — растерянно проблеял блондин, — что ты задумал, м? — Чудики веселятся по-своему. А тебе ведь было особенно весело со мной на вечеринке, помнишь? Мне вот не особо, — он покрутил оружие в руках перед его носом. — Мне жаль. — Жаль ему… — он потянул за светлую прядь и приставил лезвие. — Только не волосы! — Наконец я услышал искренность. Какой же ты фальшивый, тошнит от тебя... — Обито, прости-прости меня, умоляю… — Заткнись, — он властным движением поставил ногу на сиденье стула между его разведëнных ног, громко стукнув ботинком о дерево. — Клянусь, если мы выберемся, тебе не жить, — прошипел Итачи. — Напугал, — рассмеялся Обито, — кто сказал, что мы отсюда выйдем? И с чего ты взял, что я хочу жить? — Нет, пожалуйста, м-м… — он судорожно сглотнул и зажмурился, когда лезвие коснулось его кожи на шее. — Сказал же завалиться, Дейдара, — отчеканил он, склонившись и слегка надавливая на кожу кончиком ножа.       Ближайшие полчаса Обито пытал их, выцарапывая острием причудливые линии на их телах, в ходе чего выяснилось, что они с Итачи давно вместе, но их отношения являлись свободными. Для Дейдары, естественно, это был просто секс без обязательств, Итачи же был собственником, который непонятно на что надеялся с этой полигамной вертихвосткой. — Почему ты не сказал мне сразу? — Его личная жизнь — его дело, он не обязан всех посвящать в это, — ответил Итачи за Дейдару. — Я не тебя спрашивал. Пусть шлюха сама ответит за себя. — Я не думал, что настолько важен для тебя, мне казалось, что ты поймёшь… — Пойму, что это на один раз? Знал бы, не стал бы приближаться к тебе. — Не знал, что… — Что ты вообще знаешь? Для тебя с кем-то переспать — это так обыденно, да? Для меня это не так просто. В любом случае, мне не понравилось. Я покажу, каково это: чувствовать что-то к тебе, — он подошëл к Итачи и надел ему пакет на голову, затем с силой связал его на шее, — посмотри, как он задыхается… Не отводи взгляд, хуже будет. — Не надо, м!.. — он дëрнулся на стуле, чуть было не опрокинувшись.       Дейдара со слезами на глазах вынужден был наблюдать, как Итачи закатывает глаза и давится прозрачным полиэтиленом. Обито сильнее сжимал горло и неотрывно наблюдал за эмоциями напротив. Через считанные минуты парень перестал дышать. Обито отпустил его, затем пнул так, что труп завалился набок. – Знаешь, твоё заплаканное лицо всё ещё красивое. И почему содержимое настолько отличается от оболочки? – Обито, что ты наделал?! Он не виноват, он не... – Какая разница? Нет Итачи – нет проблем с твоей личной жизнью. – Что за бред?! Почему не я? За что ты его... на его месте должен быть я! – Торопишься вслед за ним? Не волнуйся, все мы там будем очень скоро. – Тоже придушишь пакетом? – Как раз хотел об этом поговорить, к своему позору, я всё ещё люблю тебя, поэтому дам тебе привилегию выбрать способ. – Ты отвратителен. – Первый. Я оболью тебя бензином и подожгу. Это будет эффектно для меня и мучительно для тебя. – Ненавижу тебя. – Второй. Придушу так же, как и его. Займёт... сам видел, сколько. Не особо красивая смерть, зато эффективная. Не такая мучительная и долгая по ощущениям, как от огня. Третий. Нож в сердце. Ты мне метафорический, а я тебе – настоящий. – Да сколько там их у тебя?! – Последний четвëртый... А это уже сюрприз. Я помню, ты ведь любишь сюрпризы. Ну, так что? – Не знал, что ты такой урод... – Дейдара усмехнулся и откинулся на спинку стула, – серьёзно, ты псих... – он высказал, всë, что думает, зная, что умрёт в любом случае. – И я тебя люблю, – он сложил сердечко руками, – спасибо, что сделал меня таким. – Закончи это... – Можно последнюю маленькую ложь? – Что? – Скажи, что любишь меня. Соври мне, давай же, – он приблизил своё лицо к его, глядя прямо в глаза. – Не дождёшься, м-м... Я достаточно тут унижался, так что убей меня и побыстрее. – И как тебя убить, уже выбрал? – Выбираю... послать тебя нахуй, – он отвернул своё лицо и сконцентрировался на портрете Ньютона. – Отлично, значит, секретный способ, – он развернул его обратно лицом к себе, затем надел повязку обратно на глаза, – не сомневался в твоём выборе. А теперь прощай, – и оставил лёгкий поцелуй в щëку на прощание.       Отойдя назад на пару шагов он порылся в ящичке, достал и направил огнестрельное в его левый глаз и выстрелил из отцовского кольта. Наконец, последняя пуля для себя. Он покрутил магазин, вставил патрон и мысленно извинился перед всеми. "Простите меня, я проебался".       Дуло вставил себе в рот, и последнее, о чём он подумал: "мои мозги разлетятся на все мои постеры с любимыми учёными, жаль, что не увижу этого".       Подвал был закрыт изнутри. Тела нашли случайно спустя значительный промежуток времени, когда соседская собака учуяла странный запах недалеко от двора хозяев, после чего стала лаять на всю округу, словно с цепи сорвалась. Родители Обито, ранее объявившие единственного сына в розыск, решили снести подвальную дверь по совету хозяев собаки. У них не обнаружилось ключей, потому как единственную связку забрал Обито. Они были обескуражены тем, что подвал вообще использовался, они были уверены, что он пустовал все эти годы. Около их дома люди стекались как на паломничество, скорбя по ушедшим. Никто так и не узнал, в чём дело. В школе не прекращались пересуды на эту тему; а Сасори поклялся себе молчать и унести свои догадки с собой в могилу.