О перронах и чувствах

Если вы спросите Сашу - когда все это началось? - он не ответит. Кажется, что это было с ним всю жизнь. Наркотики - ужасное болото, и если ты в нем погрязнешь - уже не выберешься. Саша знает это. Не отрицает. Но так же знает, что жизнь без этого для него - что то далекое, недостижимое. Статичные шумы проходят сквозь его тело, а нервные клетки умоляют о минуте перерыва. Цветы жизни медленно но верно увядают, источая крепкий яд и пуская корни сквозь его голову. Он стоит на перроне.

***

Антон сломя голову бежит на городской вокзал. Холодный ветер режет лицо, Соленые капли выступают на глазах и разъедают лицо словно кислота. Он бежит, поскальзывается на свежем льду, сбивает прохожих, на ходу бросает им вслед извинения и продолжает бежать, бежать, бежать. В голове крутится мерзкая, текучая мысль - ты не успеешь. - и только эта мысль подстрекала Антона не останавливаться. Потрепанные кеды пропитались осенней грязью, талая вода противно морозила ноги, заставляла мелко дрожать - пусть тело и без того пробивал тремор - а промокшую обувь мерзко хлюпать при каждом шаге. Антон думает, не успеет - потеряет навсегда. Попутно успевает жалеть, что не ценил пока не потерял. Мысли склизко и тягуче ползут по черепной коробке, мерзкими червями проедают мозг и селят своих таких же противных личинок - опасения. Антону страшно. До безумия страшно, страшно, что опоздает, не успеет хотя бы увидеть его, не успеет сказать все, что хотел. Вокзал близко. В кармане трещит телефон противной мелодией звонка, от Чайкиной, кажется. Он не может опоздать. Потная рука судорожно сжимает бумажку найденную в лесу. Ноги путаются между собой, путаются так же, как ужасные, отвратные мысли в голове. Мальчик вспоминает тетю Саши, вспоминает его грязную - боже, как можно было настолько засраться? - комнату, вспоминает записку найденную там, те немногие слова, что он понял. Понял ужасным подчерком написанное признание, понял, что чувства друга взаимны. Это осознание, наверное, было самым болезненным. Как же так, это же он, Антон Сергеевич Тяночкин, которому отец с малых лет сидя перед телевизором и бурча о том, какие все эти из гейропы - пидорасы, влюбился в мальчика. Ирония, да и только. Казалось, что судьба шутит над ним очень злую шутку. Тяночкин забегает на вокзал. Быстро сориентировавшись на незнакомом месте он бежит к кассе, проверяя, не выронил ли он кусок бумаги. Не выронил. Потная ладонь все еще сжимает цветную картонку. Он заплетающимся языком узнает, когда отходит поезд, на котором, предположительно, собирается уехать Саша. Снова бежит-бежит-бежит, а в черепушке вертится Саша-Саша-Саша. Проверка на таможне. Блять. Он задерживается на секунды, что могут стать решающими, чтобы уставшего вида проверяющий увидел, что никаких бомб, наркотиков - как иронично - и оружия он не проносит. Он понимает, Саша для него - слово паразит. С девятого класса его голова заполнена его бледной, поеденной подростковыми прыщами кожей, синяками под глазами, сладким запахом анаши, прекрасными, прекрасными серо-зелеными глазами и белесые высветленные волосы. Волосы.. Он замечает в толпе копну белых волос. Замирает на секунду. И срывается. Срывается, быстро перебирает ногами, заливается горькими слезами облегчения, кричит Сашкино имя и видит, как его обладатель устало и обеспокоенно оборачивается. Антон налетает на друга с объятиями, крепко сжимает худое, избитое жизнью тело. Плачет-плачет-плачет и обнимает, так крепко, как только способны его ослабшие руки. Саша неловко обнимает в ответ и мелко дрожит. Антон уверен, что все у них будет хорошо.