Лучший друг

Оби-Ван чувствовал смерть, медленно приближающуюся к нему. Привыкший с детства терпеть лишения, он и теперь смог абстрагироваться от боли и увечий, нанесенных ему бывшим учеником. Нет, его терзала другая боль. Та, с которой он тщетно пытался совладать с самого окончания войны и создания Империи, предательства Энакина и Асоки. Корабль слабо встряхнуло, и Оби-Ван вырвался на короткое время из раздумий, оглядываясь вокруг. Он сидел в маленькой каюте, в которой не было ничего, кроме серых холодных стен, пола и глухой двери, закрывающейся снаружи. В комнате тоже чувствовалась смерть. Старый джедай закрыл глаза. — Не надо! Прошу! — срывающимся голосом умоляет юная девушка, только вышедшая из падаванов в рыцари. Алый клинок рассекает воздух с тихим гудением, и голова девушки падает на пол, катится по нему. Из тьмы, сгустившейся, чтобы взять световой меч, смотрит пара золотисто-огненных глаз Дарта Вейдера. Видение легко проскользнуло в сознание Кеноби. Вслед за ним перед его взором вставали новые образы убитых в этой комнате или просто на этом корабле. А потом появилось новое видение. Это тоже было прошлое, крошечный фрагмент истории корабля. — Нет! Прошу, не умирай. Держись! — шепчут в полубреду иссохшие губы, по щекам катятся слезы. — Только продержись еще несколько часов! Последние слова так и не сорвались с губ юноши. Энакин опускает голову, пряча лицо в ладонях. Рядом никого нет. Молодой ситх в полном одиночестве сидит на полу. Его слова адресованы той, которая очень далеко. Двигатели корабля загудели громче. Вокруг, но на некотором отдалении, множество людей жило своими жизнями. Шквал разных эмоций, никак не перекликающихся между собой, сообщил Оби-Вану, что корабль прибыл на планету.

***

В комнате было тихо и темно. Толстые стены давили сверху и с боков. Молчаливые стражи, подобные каменным статуям, стояли неподвижно невидимые возле закрытой глухой двери. Ничего не происходило. Джедай потерял счет времени, когда наконец что-то изменилось. Воздух стал тяжелее. С новой силой боль стала жечь изувеченные руки и ноги. Сила стала темнее и гуще. Черные щупальца зла потянулись к нему, обвивая. Неожиданно Оби-Ван почувствовал знакомое присутствие рядом. Это был Энакин. Вернее, его тень, отпечаток в Силе. Он был в каждом черном щупальце, был одновременно един с ними и обособлен. Голова Оби-Вана стала тяжелеть. Перед внутренним взором мелькали эпизоды из его жизни: детство, обучение у Квай-Гона, друзья, первая любовь, миссии, драки, юный Энакин, смерть учителя и похороны, новые миссии вместе с непоседливым падаваном, война, приказ 66, отчаяние на Татуине. Воспоминания прокручивались все быстрее, мозг выхватывал эмоции, чувства. Детали размывались. Все окрашивалось безнадежностью, тоскливее становились картинки. Цвета блекли. Вдруг в поток сознания джедая ворвались новые картины. Шилийская деревня. Маленькая девочка-тогрута берет за руку келдорианца, магистра Пол Куна. — Я — Асока Тано, — представляется она, сияя, словно солнышко. Храмовый тренировочный зал. — Ах! — восклицает Асока. Непроизвольно хватается за обожженное плечо, роняет на пол меч. Ей примерно десять или двенадцать лет. Она одета как и все юнглинги в зале. Идет тренировочный бой. Асока проигрывает. Ее противник готов подать ей руку, помогая встать. Он уже чувствует свою победу. Тогрута вскакивает, словно распрямляется сжатая пружина. В руку ей влетает меч, притянутый Силой. В глазах девочки горит азарт, он питает ее. Магистры качают головами. Противник Асоки только и успевает что выставлять меч перед собой, закрываясь от ударов рыжей бестии. Сцена сменилась быстро, неожиданно. Исход драки остался неизвестен. Храм джедаев, пустой тренировочный зал. — Ты должна смирять свои эмоции, Асока, — говорит магистр Йода. Асока открывает рот, готовая спорить и что-то доказывать, но поджимает губы. — Ты победила в одной дуэли, да. Но недостойна такая победа джедая. Вышла из себя ты. Ей сложно сдерживать слова негодования. Асока не может молча терпеть несправедливость. — Но, магистр Йода, я ведь полностью контролировала себя. Ничего не произошло. Я сама остановилась. Как вообще можно оставаться спокойной во время драки… Эпизод растворился в круговороте лиц и фраз, едких замечаний и колкостей. Оби-Ван сосредоточился и снова увидел четкую сцену. Поле боя. Асока бежит мимо обгоревших обломков дроидов навстречу Энакину. — Сорок восемь! — хвастается она и тут же бросается на шею Скайуокеру. — Пятьдесят, — ухмыляется Энакин и отвечает на объятия. Группа солдат идет к ним. — Шухер! — шепчет Энакин и отпускает Асоку. Та смущенно отводит глаза. На оранжевых щеках розовеет румянец. Мутная тьма заволакивала взор джедая. Рядом мерещилось присутствие друга. Это был Энакин из прошлого, такой, каким был до кошмаров о Падме. Боль затихала. Через несколько минут она утихла навсегда. Оби-Ван умер.

***

Тишина. Тьма. Ничто.

***

— Оби-Ван, — окликнул его знакомый голос человека, который умер пятнадцать лет назад. Оби-Ван попробовал открыть глаза и прощупать Силу. Первое оказалось бесполезно, вокруг него было ничто. Абсолютно стерильная темнота. В Силе рядом стоял он… Он… — Квай-Гон? — неуверенно выдохнул Оби-Ван. — Да, — согласился он. Оби-Ван попробовал как-то сменить свое расположение в пространстве, но ничего не получилось. Привычное тело исчезло. Это было странно, но ощущения нельзя было назвать неприятными. Оби-Ван ощущал себя точкой, звездочкой. Примерно так выглядели для него живые существа в Силе, на ощущениях которой он сейчас и сосредоточился. — Ты знаешь, где мы? — спросил Квай-Гон, словно учитель на уроке. — Нет… Могу предположить… — Предположи. — Растворились в Силе? — неуверенно спросил Оби-Ван. — Почему тут так пусто? — Верно, ты умер, как и я, поэтому теперь тут. Пусто, потому что ты не был готов. Тебе будет проще, чем было мне, я помогу тебе. Открой глаза и видь! — приказал Квай-Гон. Оби-Ван изо всех сил вглядывался во тьму, и, кажется, та стала медленно светлеть. — Ты увидишь звезды, они покажут тебе дорогу. Я же должен уйти на время. Это место начинает растворять сознание, если находиться тут долго, но тебе не о чем переживать, — сказал Квай-Гон и заскользил прочь. Оби-Ван потянулся к нему, но тот уже пропал в темноте.