Измерению чего-то не хватает

Когда неизвестный исчез, Лололошка ещё пару минут стоял на месте, ожидая возвращения прозрачного посетителя, как он чувствовал, его карманного измерения. Тёмное окружение стало ненамного светлее, когда он посмотрел вокруг поверх очков. Бордовые колонны, за которыми чернела бескрайняя и всепоглощающая пустота, казались на её фоне слегка выцветневшими. Переливались золотистым блеском кристаллы. Они выглядели чужеродными в этом месте, словно недопонятый художник зачем-то пририсовал в снежном сугробе кустики сочной клубники. Где-то далеко вверху желтели, уходили вдаль и терялись в пустоте полосы света. Они так же были странно неподходящими измерению. Лололошке даже показалось, что они совсем не играют роли в освещении маленького острова бордового камня. Они здесь просто так, чтобы чёрный бескрайний потолок не давил на сознание так безжалостно. Основной свет исходил от многочисленных свеч, он отражался от кристаллов тёплыми лучами и играл на полу бликами. Огоньки слабо покачивались. Вслед за ними и тени незаметно и плавно. Словно мёртвые висельники с колонн свисали лианы. Морщинистый и сухой ствол усыпали несуразные пупырышки. Это выглядело печально. Лололошке захотелось, чтобы они ожили, чтобы забурлила по сосудам жизнь. Он глубоко вздохнул тяжёлый и плотный воздух. Пах он воском, сухими лианами и чем-то странным, неживым. Принюхавшись, Лололошка почувствовал, что среди непонятного запаха летает металлический. Кровавый. Этот запах очень подходил месту. Смутно подумалось, что так и должно быть и что это совсем неудивительно. Он не понимал, не помнил, не мог вспомнить, почему ему так кажется. Качнул головой, оставляя неприятные мысли где-то в пыли сознания. За открытыми воротами полотном расстилались переливы. Живописные краски и оттенки бесконечной пустоты гармонично растворялись друг в друге. Лололошку они не заинтересовали. Он шагал по измерению, изучая рукой шероховатую поверхность колонн, обходя и переступая кристаллы. Несмело коснувшись острой вершины кончиками пальцев, он остановился. Знакомый блеск не давал покоя. Отстегнув кирку от пояса, Лололошка присмотрелся к кристаллу, высчитывая лучший угол для удара. Замахнулся. Яркий звон отразился от колонн, скрежет металла и пара искр громом разлетелись по измерению. Звуки быстро растворились в пустоте и снова настала тишина, перебиваемая лишь ритмичными каплями чего-то совсем рядом. Кристалл отказался очень крепким: Лололошка чувствовал неприятную вибрацию, пробежавшуюся по орудию и проникшую в кости рук. На клюве кирки появились новые царапины. Ничуть не расстроившись, он вернул её на пояс. - Malus. - повторил последнее слово крылатого гостя. В этот же миг красные частицы света заставили его моргнуть. Открыл глаза Лололошка уже возле грядок пшеницы. На том же месте, где он и стоял, произнося магическое слово. Частицы разлетелись в стороны, как будто их кто-то сдул, и растворились в воздухе. Обнаружилось, что наступила ночь. Тёмное небо, усыпанное яркой пылью звёзд, показалось нарисованным в сравнении с идеальной, ничем не нарушаемой, пустотой в измерении. Представление о времени, проведённом там, неожиданно превратилось в желатинку, минуты растянулись в часы, а потом молниеносно сжались до долей секунд. Казалось, что прошло минут пятнадцать, но ночь говорила, что Лололошка пробыл в измерении несколько часов. Даже не заметив этого. Удивлённый Лололошка решил отвлечься от произошедшего, чтобы скорее вернуть себе способность воспринимать время правильно. Сразу подумалось о сне. Но сон никак не приходил. Лололошка долго не мог комфортно устроиться в кровати. Переворачивался с боку на бок, засовывал руки между стеной и кроватью, свешивал их к полу трогая доски и изучая их узор. Клал подушку на лицо, переворачивал её и так и этак, обнимал, а потом скинул с кровати совсем. Он чуть не разбудил Абди, сопевшего под боком. Сел в кровати. Воспоминание о крылатом неизвестном, так похожего на Бога-Фараона, сильно вскипятило мозг, а пейзаж карманного измерения всё ещё стоял перед глазами. Ночь не была тихой. Шелестело песчаное море, шуршала трава на ветру. Воздух резал редкий рёв ночных монстров вдалеке. Пели цикады. Захотелось прогуляться. Может прогулка по джунглям навеет усталость. Рискованно, Лололошка понял это очень скоро. Яркие глаза в темноте яростно прожигали взглядом жертву. Кошмарный сталкер точно решил добраться до Лололошки рано или поздно и любой ценой. Повезло, что невидимое тело хищника запуталось в кувшинках. С собой у Лололошки никакого оружия не оказалось, лишь кухонный нож. Однако он решил рискнуть избавиться от сталкера, пока для этого существуют благоприятные условия. Несколько ловких ударов сильно ранили хищника. Однако с болью ран, захлестнул прилив сил. Сталкер выбрался. Сражаться с таким огромным соперником кухонным ножом ужасная идея. Лололошка поспешил вверх по холму. Сталкер всё не отставал, поэтому наткнувшись на удачное место, Лололошка нанёс ещё несколько резких ударов, принёсших победу. После такой пробежки по джунглям, он решил, что с него хватит. Но другие монстры услышали и учуяли Лололошку. Они надвигались на него со стороны дома, поэтому пришлось бежать к людской деревне. Он добрался туда с рассветом. Решив с пользой провести время, Лололошка занялся торговлей. Как назло, никто из жителей не продавал перчатки винодела, которые так хотелось заполучить. Дорога домой при свете солнца была куда безопаснее, чем под звёздным небом. Поэтому Лололошка не спеша прогуливался, рассматривал природу, дышал свежим, прохладным после ночи воздухом и слушал пение постепенно просыпающихся птиц. Он зашёл в лес. Сюда свет солнца не доставал из-за густых крон гигантских деревьев. Роса покрывала высокую траву мелкими каплями. Она цеплялась за одежду и отдавала влагу. Лёгкие штаны быстро промокли. Стало холодно. Лололошка поспешил снять обувь, пока не намокла и она. Обувь сделана из кожи, а значит сохнет уж точно дольше, чем хлопковые штаны. Облокотился о ствол низенького дерева и поддел пальцем обувь. Он стоял на одной ноге и в эту секунду рука соскользнула с влажного от, добравшейся и сюда, росы ствола. Лололошка ударился плечом о дерево и неуклюже нырнул в траву спиной назад, намокая полностью. Тихо выругавшись, он открыл глаза. Нежно-жёлтые лепестки потревоженного дерева аккуратно, почти невесомо, словно маленькие пёрышки, падали. Свисающие гроздья цветов лениво покачивались. Спутанные ветви выделялись на фоне пушистого облака кроны чёрными венами. Лололошка непроизвольно приоткрыл рот, от такой красоты. Он даже был не против лежать в мокрой траве, лишь бы посмотреть на плавный танец падающих лепестков и гроздьев соцветий подольше. Идея ворвалась в голову молниеносно, сначала промелькнула, не собираясь задерживаться, но Лололошка заметил её и остановил. Улыбнулся уголками губ. Поднялся, стряхивая с одежды лепестки. Он отстегнул от пояса топор и потянулся к веткам. Выбрав самую маленькую и с ещё нераспустившимися соцветиями, Лололошка опустил её до пояса, для удобства. Одним быстрым ударом отсёк веточку. Ветка, от которой отрубили кусочек по инерции резко выпрямилось. Образовался густой листопад из лепестков и целых цветов. Они нежным ковром легли под деревом. Топор отправился обратно на пояс, а веточку, как большое сокровище, Лололошка понёс в руках. Добрался до дома быстро - нельзя было надолго лишать растение воды. В амбаре он нашёл пыльный кувшин, тщательно ополоснул его в пруду. Пыль и, как оказалось, грязь, долго не хотели отставать от поверхности. Только когда все внешние и внутренние бока кувшина заблестели, Лололошка поставил в него веточку. Он хорошо ухаживал за ней: менял воду каждое утро и каждый вечер, прятал от солнца, переставляя кувшин из одной тени в другую, даже иногда оставлял у миниатюрного пруда, где влажность приближена к привычной среде обитания молодого деревца. Изо дня в день Лололошка наблюдал, как из обрубленного кончика веточки показываются неокрепшие корни. В один из дней он решил что пора и взялся за лопату с ведром. Лололошка успел забыть, где росло дерево, поэтому пришлось поблуждать по джунглям. Всё-таки земля для ростка должна быть привычной. Может, в другой расти не захочет. Дерево с последнего визита похорошело, стало ярче и пушистее. Гроздья бутонов под своим весом опустились почти к самой земле. Все соцветия распустились, делаясь жёлто-оранжевыми и даруя сладостный аромат окружению. Поставив ведро неподалёку, Лололошка принялся копать. Дёрн с травой и мхом он сложил в аккуратную кучку, а ведро доверху наполнил сырой землёй. - Prunus. Фейерверк красных искр - и Лололошка оказался в карманном измерении. Огляделся вокруг в поисках места, куда пристроиться. Выбрав один из углов на стороне с воротами, он перенёс все свечи оттуда по разным местам. Затем он высыпал землю меж кристаллов, потоптался по кучке, утрамбовывая. - Malus. Он снова наполнил ведро. - Prunus. Земля погребла под собой пару небольшеньких кристаллов. После следующих нескольких вёдер под ней оказались и кристаллы покрупнее. Когда Лололошка поднял последнее ведро, солнце уже клонилось к закату, а в уголок карманного измерения превратился в холмик со следами его создателя по всей поверхности. Повсюду пахло влажной почвой. Лололошка оставил лопату в измерении и вернулся. Он торопливо пересёк джунгли и почти забежал домой. Взял с подоконника кувшин с ростком. - Prunus. - Аккуратно оставил кувшин на верхушку холмика. - Malus. Зачерпнул воды из миниатюрного пруда. Поставил рядом с собой полное ведро. Лололошке не нужно было никуда нести его, достаточно только коснуться и произнести слово. - Prunus. А вот в измерении его пришлось тащить. Лололошка всегда появляется в центре острова. Это показалось неудобным. Он вскарабкался с ведром на холмик и взял лопату. Выкопал ямку, вылил воду из кувшина в неё. Вода отблёскивала алым, серебрилась едва различимыми геометрическими фигурами, быстро впитывалась в почву. Лололошка погрузил росток в ямку и стал неторопливо засыпать землёй. Следил, чтобы росток был не слишком глубоко в земле и не слишком близко к поверхности. Немного прижав землю вокруг росточка, он взялся за ведро. Почва вокруг щедро пропиталась водой. Росток выглядел очень маленьким и скромным для такого холма. Парочка из немногих его соцветий робко распустились ещё утром. Нежно-оранжевые тычинки, облепленные ещё не созревшей пыльцой, несмело показывались наружу, скрашивая воздух едва заметным сладким запахом. Лололошка уселся в позе лотоса. Обняв ведро с водой, он с нежностью улыбнулся, рассматривая свой молодой росточек. В карманном измерении появилась настоящая жизнь.