Все мои цветы

Каждую весну, каждое лето и осень Микаса терпеливо, с трепетом долгого, сладко-горького ожидания отбирает в своем палисаднике цветы. Аккуратно срезает стебли, расправляет нежные лепестки. На пальцах остаются прохладные капельки чистой росы или тихо прошедшего дождя — на щеках расцветают немые слезы. Ласковые, хрупкие маргаритки. Любимые, капризные, но такие душистые, невинные розы. Сияющие желтые хризантемы. Скорбные астры. Алые тюльпаны, что капли крови. Молчаливые камелии, цветущие в холода. И еще множество других. Она вырастила их все, как и мечтала. Научиться сделать это было непросто. Но теперь у Микасы был собственный сад — как и обещал ей когда-то Эрен. Каждую весну, каждое лето и осень, минуя зиму, цветы распускались, жили, вбирая тепло и солнце, заботу и любовь ее умелых, способных, в шрамах и с набитыми костяшками рук, — для него. Урожай цветов означает новую встречу. Что бы кто ни говорил и ни думал, вспоминает Микаса, Эрен любил цветы. Может быть, иначе. Кротко и беззаветно, издалека. Боясь лишний раз прикоснуться, чтобы не измять, не испортить, не сгубить. Но все равно, не хуже Микасы, по-своему любил. Закончилась их последняя война, и пройдет много зим, по тринадцать трижды, — взбираться на холм Микасе будет с каждым годом труднее. Но цветы — они все те же, вечно молодые, умирая, воскресают вновь, чтобы зацвести. «Ты когда-нибудь думала о том, что все могло быть иначе?» — спросил ее Эрен однажды. Но иначе быть не могло. Микаса жалела о многом, но понимала: изменить прошлое не в ее силах. Каждый цветок у неприметного надгробного камня — раскаяние. Клятва. Каждый цветок — это время, что провели бы вместе, будь все иначе. Микаса считает их, мгновения и годы, кропотливо и бережно, как срезает тонкие стебельки. Их наберется немало, того, что не прожито, — пышный букет, разросшийся сад. Воспоминания, настоящие, живые и теплые, точно шарф, ее сберегут, но цветы — это напоминание. «Я все еще рядом, здесь, и я жду. Все мои цветы — для тебя, милый Эрен».