Матча с лепестками сакуры

Утренний ветерок из приоткрытого окна холодит кожу, и Каору ежится, поправляя сползшую с плеча куртку Джо. Он повадился носить её дома - безумно приятно утопать в ней, в тепле и запахе соперника-друга-любовника. Каору может казаться черствым и колючим, но в такие моменты все напускное сползает с него, как змеиная кожа во время линьки, обнажая нежное розовое нутро. Он сидит на столешнице босой, неумытый, с неаккуратным пучком на голове. Здесь, в уютном пространстве Коджиро, можно позволить себе быть вот таким - обычным, расслабленным, неидеальным. И пить кофе, какой он на самом деле любит - не эспрессо с маленьким кусочком сахара, а самый настоящий латте с вишневым сиропом и щедрой жменей корицы. Сладкий, насыщенный кофе не бодрит, но заставляет блаженно улыбаться. - Ненавижу эти ваши утры, - Коджиро, широко зевая, входит в кухню и щурится от яркого солнечного света. Он направляется к кофемашине, открывает шкафчик и роняет на пол пакет с кофейными зернами. - А, ч-черт. - Я тебе уже сделал, - Каору сонно кивает головой в сторону. Рядом с ним на столешнице дымится ещё одна кружка кофе - такого же, как у самого Каору, с одним небольшим отличием - Коджиро предпочитает соленую карамель вместо корицы. Коджиро поворачивается к нему и улыбается. - Заботливый мой. "Твой", - хочется ответить Каору, но он проглатывает это слово вместе с кофе. Он ещё не совсем привык - привыкнет ли? - к тому, что они с Джо... Коджиро подходит ближе, берет кружку и делает большой глоток. От него пахнет сном и зубной пастой, волосы цвета весеннего мха забавно всклокочены и так и манят прикоснуться, зарыться пальцами, потянуть на себя и... Горячая рука на его бедре рассыпает мурашки по всему телу. Джо, невозмутимо потягивая кофе, ведёт ладонью вверх, туда, где из-под шорт робко выглядывает татуировка в виде солнца - такая же, как у Джо на плече, только поменьше. Каору помнит, как было страшно, когда Джо раскрыл эту его тайну. Она была красноречивее любых слов, которые Каору так и не решился до сих пор произнести вслух, и он иррационально боялся, что Коджиро рассмеется, хотя и знал, что тот никогда не причинит ему боль. Коджиро тогда долго смотрел на татуировку, оглаживая контуры мозолистыми пальцами, и глаза его блестели, а потом он поцеловал Каору медленно и нежно, и все страхи растворились в одно мгновение. Коджиро шаловливо запускает пальцы под кромку шорт, легонько щекочет. Мурашки становятся крупнее, светлые волоски встают дыбом, сладкое тепло заворачивается внизу живота. - И что, по-твоему, ты делаешь? - Каору не может удержаться, чтобы не подразнить. Он вскидывает бровь и выжидающе смотрит на Джо из-под очков. Тот прикрывает глаза и с напускным равнодушием делает большой глоток кофе, пока его рука продолжает бесстыдно подниматься выше по бедру любовника. - Ты же прекрасно знаешь, что я делаю. Каору усмехается, любуясь сонным, разомлевшим, таким родным Коджиро, уже предвкушая медленный и нежный утренний секс прямо здесь, в этой светлой неприбранной кухоньке. - Допустим. Он отставляет кружку и кладет руки на широкие загорелые плечи, дразняще выдыхая в ухо Джо: - Только... задерни шторы.