Нарисованный закат

-Юр, не неси бред. -Прекрати, мне не очень приятно. -Не ной, надоедаешь иногда. Юре 16, и Юра устал. Он знает, что осталось ему немного. Потому что с туберкулёзом, обычно, люди долго не живут. Но Татищев хочет дожить отведённое время хотя бы счастливо. Получалось не особо. Родителей у него не было. Был старший брат, которому на Юру, большую часть времени, было похуй. А когда было не похуй - он его бил. Может, Данис так выражал свою заботу, но Татищев не был в этом уверен. В детстве он думал, что всё дело в том, что у них разные отцы. Отец Даниса умер на военных действиях в Чечне, а Юрин сбежал после того как узнал, что у него будет сын. Мать умерла при родах. Так и остался Юрка один со старшим братом во всём мире. На первый взгляд, парень казался достаточно грубым, но за всем этим скрывался ребёнок, который пытался урвать хоть каплю внимания. Когда Юрка заболел туберкулёзом, он не помнил. Знал только, что денег на лечение нет. Поэтому, Татищев даже не был уверен в том, что доживёт до своего 17-го дня рождения. А потому, ему очень хотелось сделать одну вещь. Признаться. Ещё, наверное, в седьмом классе Юрка понял, что влюбился. В высокого, красивого Костю Уралова. Он был добрым, хорошим, немного раздражительным, но всё же. Однако у Кости был неоспоримый, для Юры, минус. Костя Уралов был гомофобом. И это окончательно добивало надежды Татищева. Всё, что у него было - это сигареты, которыми он только быстрее добивал себя. Да и курить парень начал потому, что когда-то курил друг. Так можно было проводить с ним чуть больше времени, ныкаясь за школой. От этого веяло какой-то романтикой. Но потом прошёл восьмой класс и Костик курить бросил. А Юра не смог. Так и остался он до сих пор. Один с сигаретами и грустными шутками во всём мире. Но Татищев не жаловался, ни капли. Даже если он едва проживёт -7 лет - всё равно. Он видел мир, наслаждался погодой и прожитым временем, видел во всём что-то особенное, зарисовывая это вечерами, пока Данис не видел. Ведь рисование - не мужское дело. Он даже успел влюбиться. Однако, чем ближе была смерть, чем Юре становилось хуже, тем больше ему хотелось с кем-то поговорить. Естественно, этим кем-то стал Костя. -Привет.-тихо, улыбаясь, сказал Юра, садясь за их общую парту. -Привет.-бросил Уралов, не отрываясь от учебников. Его можно было понять - последняя четверть, важные экзамены. Юрке, наверное, тоже следовало бы открыть учебники. -Как дела?-так же тихо спросил он, пытаясь вывести на разговор. От тишины уже тошнило. От одиночества, немного, тоже. -Всё нормально, Юр. Можно я дочитаю параграф? -А, да, конечно, прости.-Татищев начал вытаскивать из старого рюкзака учебные принадлежности, из которых у него был только учебник, потрёпанная тетрадка, которая видела ещё Данисин универ, и ручка с карандашом. Обычно, ребята разговаривали перед уроками о чем-либо, что слегка успокаивало и радовало Юру. Теперь же, по непонятным причинам, эти разговоры сошли на нет, оставляя парня в раздумьях о том, что произошло. -Как думаешь, сегодня будет контрольная?-всё же возобновил попытки он, через несколько минут. Вместо ответа, Уралов со злостью захлопнул учебник, скинул тетрадь с пеналом в рюкзак и резко поднялся с места. -Ань, можно я к тебе сяду? -Да, конечно, Костик. Первые минуты три Юра переваривал произошедшее. Потом пытался не зарыдать прямо в классе. Они всю школу просидели за одной партой, и что теперь? Что он сделал не так? Юра зашёлся в кашле. Десятый класс нравился Татищеву тем, что ни ОГЭ, ни ЕГЭ в нём не было. Поэтому май проходил относительно спокойно. Приступы участились, с другом отношения стали напряжными. Аня и вовсе делала вид, что никогда не дружила с ним. Из общения у него остался только Руслан Енисейский, который изо дня в день находил причины подстебать Юру. Но он, хотя бы, разговаривал. От тишины тошнило. От одиночества тоже. Поэтому, как раз, когда наступила последняя неделя учёбы, Юрка решил, что это его шанс. Будь, что будет, он просто признается и всё. Раз дожить счастливо не получится, так хотя бы душу облегчить. Татищев не был даже уверен, что протянет июнь. -Ты безответственно относишься к учёбе. В следующем году ЕГЭ сдавать, о чём ты думаешь?-сказал Костя, когда они шли домой. Раньше, они ходили вместе каждый день, потому что жили в одном дворе. Но сейчас Юра уговорил Костика пойти вместе, под предлогом: «Как в старые-добрые». -Меня в следующем году уже не будет.-бросил черноволосый, и сразу замолчал. Неприятная тема. -Что? -Ничего. Забудь. Я, в общем…-они остановились у его подъезда-наверное, это неожиданно, но я очень долго хотел это тебе сказать.-вдох, выдох. Была ни была!-Я люблю тебя. Давно. Очень. И очень сильно. -Юр, если это шутка, то плохая. Твой чёрный юмор мне заходил больше.-Костя сделал шаг назад. -Прости.-это всё, что Юра был способен сказать. И на что он надеялся? Парень просто забежал в подъезд, стараясь сдерживать слёзы. Если Данис дома, то он по головке за такое не погладит. Только отпиздит, ведь мужчины, по его твёрдому убеждению, не плачут. Костя сидел в своей комнате, перечитывая в очередной раз какой-то из любимых романов. На дворе был июль месяц, в приоткрытое окно дул приятный, лёгкий ветерок, на столе остывал чай. Идиллия. Внезапно, его вырвал из повествования звук сообщения. От контакта «Юра.» Они не общались уже второй месяц. Нормально не общались и того дольше. Да, Костя чувствовал себя виноватым в том, что так грубо обходился с другом в последней четверти, из-за того, что с головой ушёл в учёбу. Но эта его странная шутка в конце мая… и не поймёшь даже - шутка, или нет. Хотя, в последнее время Уралов задумывался о том, что бы он сделал, окажись это правдой. Голову теперь забивал всякий бред вроде объятий или, даже, поцелуя но… Он считал, что тогда Юра просто не выдержал его отстранённости, а из-за того, как Костя воспринял его признание, вообще решил прекратить их общение. Пролепетал только тихое «прости» и убежал. И вот, теперь, в центре уведомлений на экране блокировке красовалось: «Новое сообщение от контакта Юра.». Уралов не мог не прочитать его. А потому, оперативно взял телефон в руку и открыл соц-сеть. «Привет, Костик. Я думаю, что когда ты будешь читать это сообщение, я буду уже в отделе реанимации, или на столике в морге. Не знаю - тут как повезёт. Ты же помнишь, что у меня туберкулёз, да?» -Вот чёрт!-прервался Костя. Он совсем забыл о заболевании близкого. «Ну, вообщем… кажется, мне стало хуже. Я в последнее время даже ставки делал, сколько протяну, хахаха. Думал, что даже июнь не переживу, но вот, видишь, уже седьмое июля, а я только ложусь в больницу. Повезло. Короче. Я хотел сказать, что то признание в мае было правдой. Я влюблён в тебя с седьмого класса и подумал, что… не суть, подумал, что это мой последний шанс. Я даже не особо надеялся на взаимность, просто облегчить душу. Я хочу, чтобы ты знал, что я очень люблю тебя, и желаю всего самого лучшего в жизни. Всегда желал. И, прошу, забери мои рисунки из моего дома, когда я умру. Не хочу, чтобы Данис нашёл их и порвал. Спасибо за то, что прочитал это сообщение. Я люблю тебя. Прощай.» Когда Костик дочитал это, по лицу непроизвольно начали скатываться солёные капли. Сука, сколько же он успел натворить. Нужно срочно узнать адрес больницы у Даниса и ехать туда. Время на исходе. Каждая секунда на счету. Юра не помнил, сколько он спал. Но проснулся от ощущения чьей-то руки поверх своей. Медленно открыв глаза, он был готов расплакаться, увидев Костю. Вопросов много, ответов нет. Уралов счастливо улыбнулся, увидев, что он очнулся и сильнее сжал его руку. -Живой… я успел-с придыханием сказал Костик, чуть наклоняясь и прикладывая Юрину кисть к щеке. Татищев искренне не понимал, что происходит, но не хотел ничего спрашивать, чтобы не спугнуть момент. Может, он всё ещё спит? Или уже умер?-Как ты себя чувствуешь? Лучше? -Костик…-выдохнул Юра, рассматривая друга.-ты красивый… В ответ, Уралов притянул его к себе для объятий, падая головой на худое бледное плечо, обтянутое белой футболкой. -Ты тоже очень красивый, Юр. Пожалуйста, не умирай, ради меня. Я любыми способами деньги найду, сколько нужно. Прости меня. Юра прощает. Он постарается продержаться как можно дольше, но срок болезни у него далеко не ранний. Возможно ли вообще на его сроке вылечиться? Он не знает. А из приоткрытого окна дует лёгкий, тёплый ветерок. Начинается закат. Юра бы очень хотел его нарисовать.