Шрамы

      — Смотри какой шрам… И взгляд такой, точно уголовник. Давай лучше перейдём дорогу…       Не пересчитать сколько я слышал нечто подобное в свой адрес, я давно перестал считать. Даже если при встрече мне не говорили этого вслух, я все равно знал куда первым делом устремлялся их взгляд. А ведь получил его за бравое дело, в Смуту. Сыграл далеко не последнюю роль в защите столицы от польских захватчиков и мой шрам тому доказательство. Но люди глупы, и они видят и думают только то, что сами хотят видеть. Меня это никогда не задевало, этот шрам давно является частью меня. Но, признаться честно, иногда он вызывает некоторые трудности, и я желал узнать какого быть «таким же, как все», без шрама       Входная дверь квартиры Святослава Пожарского громко хлопнула, оповещая о возвращении хозяина. Небольшой шум, доносившийся с кухни, на несколько секунд прекратился и в прихожую вышла Камалия. На её лице появилась улыбка при виде любимого и она летаящей походкой подошла ближе к нему и обняла за шею, быстро целуя в губы       — Здравствуй, алтыным — лёгким движением рук пальто переходит с плеч Свята в руки Камалии. Попутно с этим девушка очень оживленно что-то говорила, но Пожарский совершенно её не слушал. Его взгляд резко остановился в его отражении в зеркале прихожей, а именно — на шраме, ровно пересекавшем левый глаз.       — Александр Петрович. Вы уверены что находиться с ним рядом безопасно? Он выглядит очень грозно и явно настроен не доброжелательно. А его шрам. Не подумайте, я просто переживаю за вас. — на протяжении всей встречи София держалась от Святослава как можно дальше и с опаской поглядывала на Пожарского, а именно на его шрам. И даже слова Саши о том, что Свят очень хороший человек не убедили Гатчину. Она действительно боялась его, из-за его шрама. И Свят понимал что с этим ничего нельзя поделать. Но это действие со стороны Софии оставило не очень приятное впечатление от этой поездки в Петербург       — Сегодня встретила Николая, он искал тебя. Он ещё говорил про какое то собрание — несколько секунд Святослав словно был в другом мире, но вскоре едва повернулся к Камалии, показывая что тот слушает ее        — Николай?.. Хорошо, но я разберусь с этим завтра. Я пока пойду прилягу. Перелет дался тяжело — несколько раз зажмурившись, Святослав прошёл в комнату, не включая свет, но дверь оставил немного приоткрытой. Камалия знала, что что то точно случилось, но из-за своей натуры и характера Пожарский всегда стремился нести все на себе. «Мои проблемы — это мои проблемы, твои проблемы — это наши проблемы» — именно так он сказал ей в начале отношений. Но такая политика не устраивала немного своенравную Камалию и та намеревалась нарушить этот замкнутый круг       Через открытое окно в комнату поступала небольшая ночная прохлада, с улицы доносились тихие звуки улицы. Свят совсем не обратил внимания на открытое в комнате окно и сразу же прилёг на кровать, закрывая рукой глаза и тяжело вздыхая. Он всегда считал что шрам ничуть его не портит, но слова Гатчины нашли брешь в его броне. Когда подобное мимоходом говорят простые люди — это одно, но когда практически напрямую тебе говорят что ты опасен, и говорит это такое же воплощение города, как и ты сам. Это действительно пошатнуло его вечное спокойствие. Но он не мог показаться слабым перед Камой, нет, нужно всегда быть сильным, нужно…       Тёмная комната на несколько секунд частично озарилась светом из прихожей, после чего вновь полностью погрузилась во тьму. Глаза уже привыкли к темноте и Пожарский смог разглядеть фигуру Камалии. Пройдя в комнату, та тихо села на совсем небольшом отдалении от Святослава и, сложив руки у живота, безмолвно смотрела на него сверху вниз. Черт… Свят не любил, когда она делала так — значит она желает что то от него услышать и ему придётся ей все рассказать. Но в этот раз он словно ждал этого приглашения и былого лёгкого недовольства не было, только постепенно наступающее облегчение. Прошло всего несколько секунд, которые казались долгими минутами, когда Свят, медленно поднявшись с кровати, перебрался на колени любимой и медленно открыл глаза, смотря прямо на неё. Зилант лишь с лёгкой улыбкой погладила его по голове, все еще не говоря ни слова. Несколько минут и, начинающую давить тишину, нарушил Святослав       — Сегодня в Петербурге мы с Сашей встретились с Софией. Она… Испугалась меня и моего шрама и наговорила всякого. — Камалия никак не прерывала монолог Пожарского, рассчитывая что тот скажет все, что сам посчитает нужным. — Я никогда не обращал внимания на эти слова, когда их говорили простые люди, но София не простой человек, а такой же город, как и все мы. Наверное ещё на это действительно наложилась усталость от рабочей недели и я чувствую себя. Достаточно сильно опустошенным       После своего монолога Святослав закрыл руками лицо, пальцы запустил в волосы, с силой сжав их, и тяжело выдохнул, показывая насколько сильно он устал. Зилант с сочувствием посмотрела на Святослава, положила свои ладони на его и, медленно отодвинув их от его лица, она наклонилась и оставила поцелуй на его губах. Стоило ей немного отстраниться, Свят тут же приподнялся, сел напротив Зилант, и снова припал к губам девушки. Остановив поцелуй, Святослав прислонился своим лбом ко лбу Камалии. Та медленно положила руку на его щеку и осторожно прошлась большим пальцем по неровному шраму       — Не знаю что тебе она наговорила, минем алтыным, но, прошу, послушай меня — этот шрам ничуть тебя не портит. Наоборот, это символ твоей силы, твоей несгибаемой воли. Недаром говорят, что шрамы красят мужчин. Ты прекрасен, минем яклаучым. — тихий шёпот смолк, когда Камалия нежно поцеловала шрам Святослава. Немного отстранившись от него, она посмотрела на него глазами полными любви и с доброй, мягкой улыбкой на губах. Губы Святослава дрогнули и тоже расплылись в благодарной и мягкой улыбке. Сильные и крепкие руки с особой осторожностью обвились вокруг талии девушки и притянули её ближе, пока Пожарский медленно закрыл глаза, прижимаясь ближе и вслушиваясь в биение сердца девушки, которое сейчас казалось безумно громким       — Спасибо… Мне было важно это услышать       — Пожалуйста, всегда помни об этом, минем алтыным