Портрет

Мизуки снова смотрит на часы, не шевеля головой, но тут же слышит цоканье и ловит недовольный взгляд девушки напротив. Спальная комната пахнет растворителем для масляных красок, постоянно напоминая Акияме, чем он тут занят. Эна сосредоточенно водит кистью по холсту, придерживая его рукой, сидя прямо на кровати. Палитра с краской валялась на любимом пледе девушки, что просто шокировало Акияму. Но что можно сказать ей, когда она рисует? И не кого-то случайного, а Мизуки. — Потерпи немного, я уже почти все. — Эна-а, — тянет он, борясь с желанием потянуться. Шинономе почти сразу после пробуждения посадила его на стул, достала масло и ни с того ни с сего настойчиво просила побыть моделью. Мизуки очень хотел задать девушке побольше вопросов, но Эна лишь цокала и просила подождать. — Я думаю, закончила. — девушка кладет кисть в стаканчик, внимательно глядя на холст. Мизуки радостно улыбается, наконец от души зевая и расслабляя спину. — Мне же можно посмотреть? Это не какой-то подарок, который обещает быть очень неожиданным и секретным? — Акияма смотрит на любимую девушку, а та закатывает глаза, подзывает парня к себе одним взглядом. Мизуки сначала даже боится смотреть. Ощущение, которое испытывает каждый раз, когда его рисует сама Эна Шинономе, глядящая на него такими любящими глазами. Но ещё яснее каждый раз он испытывает шок от того, насколько Шинономе умело использует кисть. Лицо Мизуки она всегда рисовала с особой тщательностью, большое внимание уделяя глазам и губам. Акияма невольно завидовал нарисованному себе — из-под руки Эны он всегда выходил каким-то. необъяснимо привлекательным. Но одно ему оставалось непонятным — Эна почти всегда была недовольна. Какое бы удачное выражение лица не было у него во время позирования, насколько бы долго он не поправлял свои волосы, одежду, Шинономе всегда разочарованно вздыхала. У них в квартире лежит уже штук двадцать портретов Мизуки. И Акияма даже снова приготовился говорить Шинономе об ее неоспоримом таланте, и эти слова каждый раз были искренними, но их никогда не бывало достаточно. — Мне нравится. — парень удивленно вскидывает брови. — Наверное, это моя любимая, — почти шепчет девушка, не отрывая взгляда от губ нарисованного Мизуки. — Только попробуй сказать что разница в том, что тут у тебя нарисованы мешки под глазами, я тебя убью, Акияма. — А. Ну… — парень разводит руками. — У меня тут ещё прическа смешная. Эна метает на Мизуки полный разочарования взгляд. — А не сидел бы до рассвета над выкройками, была бы только смешная прическа, без мешков. — Акияма сдерживает порыв показать девушке язык, ведь он до сих пор в восторге от того, как быстро и как точно она может изображать желаемое. — Но неужели ты не видишь? — Что? — Разницу. Разницу между этим — она гордо поднимает холст — и тем, что валяется в углу комнаты. — Ах, эм-м, — Акияма садится к Эне, вглядываясь в собственное лицо. — Наверное, разница в том что я к этой не готовился. Шинономе улыбается. — Не совсем. Тут ты — это ты, и это замечательно. — Боже, Эна, насколько же это банально, — Мизуки щипает девушку за щеку, широко улыбаясь. — Ну ты посмотри какой хороший! Ну прям милейший! — С опухшим после сна лицом и неуложенными волосами. — Акияма кладет голову на плечо девушки, и та откладывает холст. — Мизу… Я люблю тебя не только тогда, когда ты накрашен и красиво одет. Ты выглядишь очаровательно и сейчас, просто сам этого не понимаешь. А я просто очень долго хотела изобразить такого Мизуки Акияму, чтобы ты сам посмотрел и понял, насколько же ты прекрасный. Акияма слегка краснеет, тяжело вздыхая. — Я люблю тебя. Мизуки вздрагивает, поднимает голову и, к своему удивлению натыкается на серьезное лицо Шинономе. — Я хочу повесить ее над рабочим столом, — твердо говорит Эна, и Акияма не может не засмеяться. — Эна-а, — он быстро целует ее в губы, — у нас там ещё два десятка Мизуки лежит, может кого-то из них? — Хочу по пробуждению смотреть сразу на двух чудесных любимых Акиям с опухшим лицом. Вот и все.