White knee socks.

      На последнем уроке я сидел за партой, отвлекаясь от скучного процесса обучения. Мое внимание было не в силах преодолеть тоску, и я механически упер голову на слабо сжатый кулак. Внезапно передо мной предстали обычные улицы России, но, как будто, преобразившиеся в живописные картины. Но, несмотря на такую красоту, я всегда чувствовал, что моей жизни чего-то не хватает. Всегда было ощущение недопустимости, что-то «почти» достигнутое. Я надеялся, что со временем эта пустота исчезнет, возможно, через годика 2-3, но сомневаюсь, смогу ли я дожить даже до 18 лет.       Вдруг раздался оглушающий звонок, сигнализируя об окончании урока. В классе прозвучали крики радости одноклассников-придурков и приятные, соблазняющие голоса девушек-одноклассниц, но меня интересовал только один голос — голос Майка Уиллера. Только этот этот голос был способен меня успокоить, наполнить любовью и чувством важности. Но Майк обделял меня своим вниманием и заботой, направленными на других. Это только усиливало грусть и зависть в моем сердце. В то же время, я прикрывался безэмоциональной маской, которая стала частью меня, она уже не зависит от моего желания.       Я задвинул свой стул, печально взглянул на Майка, который был готов покинуть класс, совершенно увлеченный своим телефоном. Я последовал его примеру и поспешил покинуть класс, но в последний момент кто-то коснулся моего плеча. Обернувшись, я увидел улыбающееся лицо Майка Уиллера. В этот момент я почувствовал радость. Прежде чем он начал говорить, его голос был сопровожден легким смешком.       — «Хэй, Уилл», — сказал Майк, наклоняясь к моему уху, и его ласковое дыхание ощущалось на моей коже. — «Тебе не составит проблем, если я сегодня останусь у тебя на ночь?» Я нервно проглотил слюну и смущенно спросил: — «Д-да, конечно… Ты хочешь провести ночь у меня?» — я опустил голову, испытывая стыд и смущение.       Издалека до меня доносились обрывки разговоров одноклассников, а слова «пара», «геи» и злощастные смешки проникали в мое сознание. Мне было ясно, о чем они говорят, и, судя по всему, Майк это тоже знал. Но мы оба решили не обращать внимание на это. С трепетом в сердце я согласился на предложение Майка. Мы быстро натянули обувь и отправились к моему дому. По всему этому процессу я ощущал, что именно Майк ведет нас, а не наоборот.       Через полчаса мы пришли ко мне домой. Во время нашей «прогулки» Майк неустанно шутил, дразнил меня своей неотразимой харизмой, а я счастливо наблюдал за ним, предпочитая быть наблюдателем.       Когда мы подошли к двери моего подъезда, Майк снова проронил озорной смешок, а я улыбался, ощущая тепло и надежность этого момента. Когда он остановился у двери моей квартиры, я достал ключ и пустил нас внутрь подъезда. Мы поднялись на третий этаж и к нашему взору открылась моя входная дверь.       Мои родители, как обычно, работали до поздна, и я часто оставался один. У нас с Майком была свобода, мы могли делать все, что захотим — быть свободными и независимыми. Это было особенно приятно.       Когда я снял обувь, заметил, что Майк торопливо заходит на кухню. Подойдя за ним, я увидел, что он уже ставит чайник на плиту. Это вызвало у меня теплое чувство надежности.       — «Хочешь чай?» — спросил Майк, задумчиво перебирая собственные возможности. — «Или, может быть, кофе?» — предложил он. — «Да, пожалуйста,» — с улыбкой ответил я. — «Если можешь, сделай мне кофе.» В последнее время из-за большой учебной нагрузки я часто пил кофе и энергетические напитки, чтобы оставаться бодрым и как минимум не «овощем». Майк улыбнулся мне в ответ и кивнул.       Спустя всего несколько минут после того, как он поставил чайник на плиту, начал раздаваться настойчивый свист, который проник в мои уши. Я только начал ориентироваться, что происходит, когда Майк, мой опытный и заботливый друг, мгновенно выключил плиту и стал готовить кофе. Безмолвно и автоматически, вследствие привычки, я подошел к нему сзади и положил мои руки на его плечи, а затем встал на носки, чтобы мои пальцы соединились на его груди, создавая своеобразный замок. В то время, когда он клал чайник обратно на плиту, я уловил улыбку на его лице, полное довольство. Отпустив Майка и убрав мою голову с его плеча, я остался рядом с ним, пока он наливал молоко в кофе и размешивал сахар.       Я наблюдаю за его грациозными движениями, когда Майк уже с двумя кружками кофе направляется ко мне в комнату. — «Ты не представляешь, насколько трудно удерживать баланс с двумя чертовыми кружками в руках», — говорит Майк, пока он испытывает свои способности в балансировке. Я смеюсь и присаживаюсь за свой компьютерный стол, куда Майк ставит кружки с кофе. — «Я пойду сменю одежду, хорошо?» — спрашиваю я, и Майк одобрительно кивает, не обращая на это особого внимания.       Я беру шорты и домашнюю футболку с комода, расположенного рядом с дверью в мою комнату, и ухожу в гостинную. Уже давно я привык носить женские гольфы, так как они могут закрыть мои ноги, на которых видны следы от лезвия, и я чувствую себя довольно комфортно в них.       Я даже не задумываюсь о том, чтобы снять их, ведь уже привык ходить в них по умолчанию. Снимая школьные штаны, я заменяю их короткими шортами и переодеваю рубашку на белую футболку, оставляя школьную форму в беспорядке, разбросанной на диване в гостиной.