Потухшие солнце Карасуно

Прошёл месяц. Один месяц с того самого инцидента, с той ссоры, которая изменила всё. Но за этот месяц ничего не стало легче. Напротив, каждый день становился похож на предыдущий. Дом, школа, тренировка, снова дом. Утром Шоё просыпался, как и раньше, с неясным чувством тяжести в груди, будто в его жизни не было места для радости. Он почти не замечал времени, которое тянулось медленно, как вязкая субстанция. Его дни были пустыми, как стеклянный сосуд, не наполненный ничем, только пустота. После ссоры с Кагеямой всё стало холоднее. Они больше не общались. Вначале это было тяжело. Шоё ещё пытался протянуть руку, он думал, что всё можно как-то исправить, что всё наладится, но с каждым днём это становилось невозможным. Он злился, чувствовал обиду, а потом эти эмоции становились просто невыносимыми. Кагеяма был рядом, но как будто на другой планете. Иногда Шоё видел его в коридоре или на тренировке, но ни один взгляд не встречал другого. Всё становилось чужим, даже если они оба находились в одном помещении. Шоё уже не знал, что из этого было хуже — отсутствие разговора или отсутствие взгляда. Это было невыносимо. Некоторые ребята из команды пытались подбодрить его, пытались поговорить, но время шло, и их попытки становились всё реже. Казалось, что все поняли: Шоё просто не был им нужен. Он был лишним. Он был не таким, как раньше. А он и не был. Он изменился. Внутри него что-то сломалось. Внутри него уже не было того огня, что был раньше. Он не мог и не хотел притворяться. И так, день за днём, он становился тем, кем его видели — тенью того, кем он был раньше. Время шло, и с каждым днём ему становилось всё легче и легче принимать свою потерю. Понимание того, что в нём больше не нуждаются, а он сам не может вернуть былое — постепенно стало для него нормой. В какой-то момент ему даже стало всё равно. Кагеяма? Он исчез из его жизни, и Шоё как будто уже не помнил, почему это когда-то было важно. Боль, которая когда-то разрывала его изнутри, теперь лишь пустое место, не заполняемое ничем. Теперь была новая реальность. В команду всего месяц назад пришёл новый игрок, Азуса Сакамаки. Молодой, амбициозный, но в какой-то момент он стал такой же частью их команды, как и все остальные. И Шоё раздражало это. Не потому что Азуса был плохим или чем-то ещё. Просто его до сих посещали мысли, то что всё начало происходить лишь из-за его прихода. И когда ребята в команде начали говорить о нём, обсуждать его, пытаться подружиться с ним, Шоё просто не мог выносить этого. Он не мог смотреть на то, как этот парень с лёгкостью влился в команду, как будто ни одного пробела не было. Он чувствовал, как его место всё больше и больше стиралось, как исчезала его роль, которая когда-то казалась такой важной. Сначала он злословил в его адрес, иногда даже слёзы наворачивались. Он так и не мог понять, почему ему так тяжело принять Азусу, когда тот не виноват ни в чём. Он был просто новым игроком, а Шоё был просто… Шоё. И ничего больше. Поначалу это всё его вызывало ярость, но с каждым днём он стал всё менее эмоционально вовлечён. Он не злился, не плакал, не переживал. Он просто перестал обращать внимание на то, что происходит вокруг. На то, что когда-то было важным, теперь просто исчезло, растворилось, как дым. Когда-то, ещё до того, как всё это случилось, Шоё был тем, кто мог стать светом для всех, кто мог поднять дух, кто мог заставить других верить в себя. Но теперь всё изменилось. Он перестал чувствовать эту потребность, перестал быть тем, кто поддерживает. В его жизни не было смысла. В его жизни не было ничего, что могло бы его поддержать. Он не знал, зачем он продолжает жить так, как живёт. Он просто был. Как один из других, незаметный, ненужный, бессмысленный. С каждым днём тренировки становились всё более утомительными. Его тело уставало, но это было не главное. Он не переживал из-за усталости. Он переживал из-за того, что каждый день становился пустым. В команде его будто не было. На тренировках он был не более чем теневой фигурой, выполняющей свои обязательства. Он больше не был той искрой, которая зажигала всех. Он просто был тем, кто проходил мимо, не задерживая на себе внимания. Но не только тренировки были пустыми. После них, когда Шоё возвращался домой, в его голове не было ни мыслей, ни желаний. Он просто оставался в тишине. Шоё пришёл к тому, что он больше не искал спасения в чем-то. Он перестал надеяться, перестал бороться. Его дни стали такими же монотонными, как и его душа. Дом, школа, тренировка. Дом. И снова всё с самого начала. --- Шоё не замечал, как его жизнь потихоньку превращается в туман. Он больше не чувствовал себя частью команды, и с каждым днем его изоляция становилась всё крепче. Когда всё вокруг теряло свой смысл, он искал утешение там, где мог, и интернет стал его последним прибежищем. Вечерами, возвращаясь домой, он садился за компьютер и погружался в бесконечное пространство. Там, в онлайн-мире, ему не нужно было притворяться, не нужно было говорить с людьми, которые его не понимали. В этом безликом пространстве не было места для осуждений или сочувствия - и это было идеальным убежищем. Он вступал в паблики, где люди обсуждали всё, что угодно. Множество незнакомых лиц, с которыми можно было обменяться множеством слов, но не быть уязвимым. В обсуждениях находилось хоть что-то, что могло отвлечь, но это не приносило настоящего облегчения. Всё так же был этот тяжёлый ком в груди, который не исчезал. В один из таких дней, когда он возвращался домой с очередной тренировки, его состояние было особенно острым. Тренировки становились всё более трудными, но Шоё продолжал ходить, ведь даже если не было желания играть, его будто что-то тянуло в тренировочный зал. Однажды он случайно ударился плечом об дверной косяк в коридоре и ощутил лёгкую боль, которую раньше мог бы проигнорировать. Но в тот момент боль показалась ему странно приятной, как будто она была тем, чего он так давно искал. Боль, которую можно контролировать, боль, которая хоть на время могла забрать его от пустоты, охватившей его сознание. На тренировках, когда ему приходилось отбивать мяч, он уже не обращал внимания на тяжесть удара, но теперь его внимание привлекала сама боль. Он начал осознавать, что, возможно, страдание - это единственное, что заставляет его чувствовать. Так начиналось его новое пристрастие. Когда тяжёлые мысли наваливались, а апатия становилась невыносимой, он начинал искать способы отвлечься. Щипал себя за руку, а потом брал лезвие. Он не знал, что находит в этом. Может быть, это был способ контролировать хоть что-то в своей жизни, ведь иначе всё казалось таким беспомощным. В тот день, когда он впервые использовал канцелярский нож, он почувствовал, как кровь начала медленно течь по его коже. Это было не так, как он себе представлял. Боль была сильной, но в какой-то момент она отступила, оставив за собой странную пустоту и облегчение. Он остановился, не продолжил, не перешел черту, но этот опыт оставил свой след. Когда рана зажила, он заметил на своём запястье красный, выпуклый шрам. Это было не просто след от пореза, а нечто большее - напоминание о его внутреннем состоянии. Он не обратил на это внимания, потому что это, как и всё остальное, стало частью его новой реальности. Перчатки стали его постоянным спутником, их носил всегда, и это было удобно, и, что более важно, скрывало следы его борьбы. Он носил перчатки от ладони до локтя, потому что они скрывали не только шрамы, но и его желание остаться незаметным для других. Это стало частью его новой жизни - тихий, незаметный, с фальшивой бронёй, которая защищала его от чужих глаз. Шое всё больше погружался в этот мир, где он мог быть кем угодно, но не тем, кто он был на самом деле. Он знал, что его жизнь в команде закончена, что никто больше не ждал от него ничего, что ему не нужно будет оправдываться, не нужно будет просить прощения или объяснять, почему он изменился. Всё, что оставалось, - это выжить. И он продолжал приходить на тренировки, не ожидая, что что-то изменится, но и не мог уйти. Это было единственным, что давало ему хоть какой-то смысл, хоть какую-то цель, даже если она была совершенно бессмысленной. Его мысли всё чаще обращались к смерти, но не в том смысле, как думают обычные люди. Он не хотел умирать, нет. Но он больше не хотел жить в том виде, в каком был. Он хотел исчезнуть, раствориться в чём-то, что могло бы забрать его от этой боли, которую он так сильно ощущал. Но гораздо страшнее для него было столкнуться с людьми, с его командой. Страх, что его опять отвергнут, что они увидят его настоящего - слабоумного, сломленного и больше не того бойца, которым он когда-то был. Эти мысли и становились для него настоящим кошмаром. Страх перед тем, что они поймут и отвернутся, стал его главным мучителем. Когда Шое снова пришёл на тренировку, он уже не чувствовал того огня, который был когда-то. Он просто выполнял свою работу, не обращая внимания на никого. Люди вокруг него снова казались такими далекими, хотя раньше они были его друзьями, его командой. Даже Тобио, который когда-то был рядом, теперь не подходил. Они избегали его, а он, в свою очередь, даже не пытался наладить контакт. Это было легче - не вмешиваться в отношения, не разочаровывать, не заставлять себя чувствовать боль. И так, день за днём, он становился всё более одиноким.