Разлука

Яркое весеннее солнце пробивается сквозь неплотно закрытые шторы в спальню Татищева, начиная гулять своими лучиками по умиротворённому лицу. То на глаз запрыгнут, заставляя хмуро поморщиться, то сразу на два, не давая и малейшего шанса досмотреть остатки сна. Юра неохотно разлепляет глаза, сразу же прикрывая их обратно, в попытках спастись от слепящего света. Громко промычав, выражая всё своё недовольство стенам квартиры, парень переворачивается на бок и только тогда у него получается нормально взглянуть на мир. С момента засыпания ничего не изменилось, все вещи так и стоят на своих должных местах. Медленно проходясь по предметам комнаты, взор падает на тёмную тумбочку, точнее на то, что лежит сверху. — Бля, какой час? — быстро хватая телефон с деревянной поверхности, Татищев обеспокоенно смотрит на время, понимая, что проспал. — Сука — прошипев мат сквозь зубы, тот быстро встаёт с нагретой постели и бежит в ванну, дабы сделать все утренние процедуры. Одной рукой чища зубы, а другой держа телефон, он набирает Косте сообщение с извинениями и оправданиями, что проспал и чуть-чуть опоздает. Если бы он мог видеть реакцию собеседника по ту сторону экрана, то ему бы предстала картина, как Костя демонстративно закатывает глаза, уже стоя на месте встречи как 20 минут. Но в ответ на случившееся набирает лишь доброе: "Ничего страшного, я подожду", а в добавок отправляет поцелуйчик, чтоб успокоить своего парня, ведь знает, как тот может накрутить себя за такой незначительный, для Уралова, проступок. Не получив в ответ никакой негативной реакции, а наоборот, поддержку и любовь, Юра облегчённо выдохнул, теперь уже спокойней продолжив чистить зубы. Спустя 10 минут, парень был собран. Последний раз оценивающе взглянув на себя в зеркало перед выходом, Татищев подумал, что сегодня он выглядит не очень. Чёрная однотонная футболка, такого же цвета куртка с накинутым на голову капюшоном, чёрные с белыми полосками по бокам спортивки и закрывающие образ чёрные кроссовки. — Как-то мрачно. Костя наверно вырядился, а я будто всё самое худшее из всей своей одежды надел — хмуро выдохнув, темноволосый решил не портить себе настроение перед прогулкой, поэтому схватив ключи и телефон, быстро покинул квартиру. Татищеву повезло, что он живёт близко месту встречи, и уже через 10 минут он стыдливо обнимался с Костей. Всё-таки публичные места он не любит. — Привет, Юр — с улыбкой до ушей прошептал на ухо Костя. — Привет — пролепетал парень, смущённый такими действиями. Быстро выкутавшись из крепких объятий, темноволосый виновато посмотрел в полные любви глаза напротив. — Извини ещё раз, что заставил ждать — и честно, в этот момент Уралов боролся с нестерпимым желанием стукнуть этого глупца по его милой головушке, чтоб наконец выбить оттуда подобные мысли. — Я же сказал, что всё хорошо. Твоё опоздание даже пошло на пользу. Пока я стоял без дела, то решил купить кое-какой подарок — с заговорщеской улыбкой произнёс Костя, одновременно доставая из кармана своего длинного пальто плитку шоколада и протягивая её парню. Взяв в руки свой любимый шоколад, Юра подумал, что его парень - самый лучший на свете. Увидев искреннюю детскую радость в глазах напротив в перемешку с искрами любви, Костя подумал, что готов из раза в раз терпеть опоздания, а после дарить ему маленькие подарки, чтобы как можно больше наблюдать за такой милой реакцией. *** — Блять — дрожащим голосом и тихо, почти неслышно. Обречённое слово растворилось в серых стенах квартиры. Юра, что спросонья подскочил на кровати, теперь более-менее пришёл в себя, облокотившись на твёрдую холодную спинку и откинув голову назад. В голове был полный бардак, и похоже именно сейчас ему предстоит его разгребать. А он надеялся хоть сегодня нормально поспать, без всяких кошмаров, что уже на протяжении полугода мучают бедного парня. И начиналось всё хорошо: как только темноволосая голова коснулась подушки, Татищев сразу же отрубился, уж слишком сильно он устал в последнее время. И во время сна ощущалось лишь спокойствие и счастье, но только во время сна. После неприятного пробуждения, парень начал вспоминать, что ему снилось, но если честно, то лучше бы он этого не делал. Лучше бы он как обычно, схватил сигареты и ретировался на балкон до самого утра, вытесняя едким дымом и морозным осенним холодом всё надоедливые мысли из головы. И совершенно наплевать, что потом он бы отхаркивался кровью от большого количества выкуренных пачек, при этом с температурой под сорок градусов. Абсолютно плевать, ведь это физическая боль, к которой Юра всегда относился с каменным спокойствием. Уж так его научили в детстве - скрывать эмоции и никому не показывать свою боль, ведь она, по сравнению с болью других, просто посмешище. А насчёт моральной боли с ним, мелким, не разговаривали, да и вообще, считали это глупой выдумкой, простой придумкой несуществующих проблем. От чего человеку горевать, когда он жив, полностью здоров с целыми руками и ногами? Живи да радуйся, что ты не инвалид какой-нибудь и родился в полноценной семье. Но разве можно быть здоровым, когда сердце разбито? Внезапная мысль заставляет поёзжиться. Юра никогда не задумывался о своём состоянии, которое знатно ухудшилось после расставания с Костей. Вспоминая сейчас эти одинокие полгода, парень понимает, что они не прошли - пролетели. И всё это время он был будто сам не свой, Татищев даже не помнил, когда последний раз общался с кем-нибудь, кроме кратких отчётов Московскому о состоянии города. Последние месяцы жизни словно погрязли в тумане, из которого нереально выбраться самому. Всё существование стало бесмысленным, обычной серой рутиной по сравнению с прошлыми годами. Встав с насиженного тёплого места, темноволосый пошёл на кухню, ведя внутренню борьбу с тем, чтоб не повернуть на балкон с пачкой сигарет. Нет, он не хочет печальных последствий, будет он ещё убиваться и гробить своё здоровье из-за какого-то там Константина Уралова. Хотя, кого он обманывает, будет и ещё как. Просто пока он не настолько закопал себя приятными воспоминаниями, не с головой погрузился в счастливое прошлое, и ещё в силах контролировать бегущий поток мыслей. Заварив чёрный чай, тот мысленно улыбнулся, ведь это был его любимый, среди всех остальных. Отпив глоток, Юра весь скривился: — Какая же гадость — и зачем он только хранит почти нетронутую коробку с пакетиками этого ужасного чая. "Как воспоминание о нём" - подбрасывает сознание, и Юра уже не может сдерживаться. Маленькая слезинка всё-таки прорывается наружу, падая в тот самый чай. За ней вторая, и третья. Татищев не пытается скрыть свою слабость, пока его никто не видит, он может быть самим собой, без прикрас и притворств. Слегка содрогаясь от безвучных рыданий, тот прокручивает в голове их совместные моменты, как они гуляли день и ночь, как спали в обнимку друг у друга, как болтали о всякой ерунде, как просто были счастливы вдвоём. Но в один день на телефон Юры пришло сообщение, где Костя написал о том, что они вынуждены расстаться. Парень перечитывал злополучный текст, наверно, раз 100, потому что если у него спросят о содержании того сообщения, то он в любой момент дня и ночи дословно перескажет каждое слово. Татищев даже не смог узнать причину их неожиданного разрыва, Уралов сразу же его заблокировал. Юра звонил, приезжал, но толку никакого. Тот ни не брал трубку, ни не открывал дверь. Трясущаяся рука тянется к телефону, спокойно лежащему на столе. Темноволосый по памяти набирает номер и звонит, не надеясь ни на что. Такой внезапный порыв он не может объяснить, будто в тот момент кто-то другой управлял его телом. Первый гудок, сердце бешенно стучит. Второй гудок, и кажется, что оно либо сейчас остановится, либо выпрыгнет из груди. Третий гудок, и парень приходит в отчаяние. Четвёртый гудок, Юра убирает телефон от уха и тянется в красной трубке, чтоб сбросить звонок и прекратить весь этот цирк. Пятого гудка так и не наступает. — Да? — слышится из динамика телефона, и Юра от шока роняет его на пол. — Юр, у тебя всё хорошо там? — обеспокоенный голос на том конце провода ласкает слух, парень теряется в ответе. Подняв наконец мобильник, тот говорит первое, что приходит на ум. — Я скучаю — и тут же осознаёт, что ляпнул. Хочется провалиться под землю, перемотать время назад и просто выйти на балкон покурить. Вихрь мыслей обрывает Костя. — Честно, я тоже — что за шутки, от этих слов у Татищева сердце замерло, чуть не остановилось, нельзя же так с ним. В полнейшем ахуе, Юра не знает, что сказать. — Давай я приеду, поговорим нормально? — ни секунды не раздумывая, парень кивает. А потом вспоминает, что они разговаривают не в реальной жизни, и Костя его движений не видит, исправляется, сказав ёмкое "Да". Кажется теперь, они будут счастливы.