Туше

      Тому было странно читать в тишине, если Нефера сидела рядом. Не то что бы он жаловался, это скорее благословение, чем проклятие. Но это было действительно странно. Нефера никогда не затыкалась. И даже если она тоже читала рядом, то непременно время от времени вставляла какие-то комментарии, которые сама считала остроумными (он с трудом признавал, что иногда они и вправду были весьма остроумны).       Сейчас же Нефера молчала. Она просто молча писала эссе по Трансфигурации, заданное на каникулы, равнодушным взглядом окидывая учебник и пергамент. И ни звука. Уже два часа.       На самом деле, Том заметил её отстраненность ещё вчера вечером, когда они каждый разошлись по своим делам и не виделись до самой ночи. Он сидел в гостиной, наслаждаясь тишиной комнаты и мерным потрескиванием горящих дров в камине, когда услышал пароль и торопливые шаги за спиной. Том обернулся машинально, чтобы проверить, кто пришёл, как вдруг внезапно заметил эти её невозможные глаза. Впервые на его памяти они были красные, а веки опухшие, как, впрочем, и всё лицо. Том редко когда чему-то удивлялся, но в этот раз он почувствовал что-то такое… пронизывающее до костей, когда не увидел знакомого радостного блеска карих глаз, направленных на него. Абсолютное равнодушие и пустота. Ничего.       Она не может смотреть так на меня, резко подумал он, хмуро сведя брови к переносице, на кого угодно, но не на меня.       — Что с лицом? Кто-то умер? — иронично съязвил он, неотрывно наблюдая за её реакцией.       Но Нефера снова его удивила. Она растерянно моргнула, словно осмыслив, где находится, мрачно хмыкнула, а потом в полной тишине двинулась в сторону женской спальни, так ничего и не ответив. И это очень возмутило Тома. Какого чёрта нахалка считает, что имеет хоть какое-то грёбаное право молчать, когда он её спрашивает? Кем она себя возомнила?       — Не смей игнорировать меня, Нефера, — твёрдо бросил он в удаляющуюся спину, сжав руки в кулаки. Но она не остановилась и после этого, лишь коротко кинув, не оборачиваясь:       — Спокойной ночи, Том.       Какой, к чёрту, спокойной ночи, Нефера? Ты в своём уме?       Утром картина практически не изменилась, хотя её лицо теперь и пришло в норму, пустые глаза и полная отчужденность никуда не делись. На завтрак она пришла значительно позже, чем обычно, даже не поздоровавшись, только слегка кивнув. А ещё этот абсолютно омерзительный жалостливый взгляд старика, направленный на несчастную девочку. Том чувствовал себя идиотом, не понимая, что конкретно прошло мимо него и почему он до сих пор не в курсе, зато в курсе старый хрен. А он, блять, ненавидел чувствовать себя идиотом.       Говоря максимально откровенно, Тома начало это ужасно раздражать. А последние молчаливые два часа в библиотеке последовательно выводили его из себя. И ещё больше его бесил тот факт, что такие бурные реакции вызывала только Нефера. Он старался никогда не показывать своих истинных эмоций, лишь вежливо и мило улыбался всем этим кретинам, чтобы выстроить в их глазах имидж старательного и обаятельного ученика. Никогда не знаешь, в какой момент пригодится хорошая репутация. Сначала ты работаешь на неё, потом она на тебя. Как там говорит Нефера? Это правило.       Почему меня буквально сводят с ума её выходки, задумался Том, скосив взгляд на её угрюмый профиль. И что ж, ладно. Он милосердно закроет глаза на вчерашний вечер и сделает ещё одну попытку достучаться. Для удовлетворения собственного любопытства, разумеется. Только и всего.       — И долго это будет продолжаться? — буднично спросил он, вернув глаза в свою книгу. Нефера практически не отреагировала, лишь в непонятном жесте дернула плечами, словно вздрогнула от холода. А может и вздрогнула.       — Я спрашиваю, долго будет продолжаться этот театр одного актёра? Или ты предлагаешь мне силками из себя вытягивать? — не сдался он, всё-таки удостаивая её своим вниманием, выжидающе посмотрев на неё.       Девочка прекратила писать, крепко сжав перо в ладони. Она гневно развернулась в его сторону, от чего её уже отросшие до плеч волосы ударили её по лицу. В глубине глаз отчетливо виднелась ничем не прикрытая ярость.       Вот так. Правильно. Реагируй. Гори.       — А кто просит тебя что-то вытягивать?! Занимайся своими делами! — уязвлённо рявкнула она, в негодовании покраснев.       — Мне не нужны ничьи просьбы. Мне надоело лицезреть твою траурную физиономию и не менее раздражающую жалостливую рожу старика.       — Так не смотри, если надоело! Или отсядь! — мгновенно парировала она, сложив руки на груди в защитном жесте.       Том мрачно нахмурился, тут же бросив на неё тяжёлый пронизывающий предупреждающий взгляд. Девочка мигом застыла, тихо сглотнув, что в тишине пустой библиотеки казалось не так уж и тихо.       — Не смей мне приказывать, Нефера, — сказал он с явной угрозой в голосе.       — Я не… — она неловко замялась, разом растеряв весь свой пыл, а затем пристыженно добавила: — Я не это имела в виду.       — А что ты имела в виду?       Девочка тревожно поджала губы, смотря на свои пальцы на руках. Том молча ждал ответа. Наконец она подняла на него отчаянный взгляд, полный глупой решимости.       — Я чистокровная волшебница, Том, — уверенно заключила она, сложив руки на коленях.       Том замер, на мгновение потерянно уставившись на неё. Чего? Какого черта? Но он быстро взял себя в руки, вопросительно подняв одну бровь, молчаливо намекая на обоснование утверждения. Нефера напряжённо выдохнула и начала свой рассказ:       — Вчера я изучила родословную семьи Хоукс. Нашла какой-то справочник о двадцати девяти чистокровных семьях, в котором и была моя фамилия. Мой отец Джексон и правда учился на Слизерине, но остальные мои предки в основном были гриффиндорцами. И все они были убиты тёмным волшебником Гриндевальдом за сопротивление. И моя мама была египетской чистокровной ведьмой, она тоже погибла в битве со сторонниками Гриндевальда спина к спине с папой. Вот такое кладбище, Том. Я и не ожидала, что мои родители будут живы. В конце концов, мы выросли в приюте, а это подразумевает определённые условия. Но я и подумать не могла, что осталась последней из Хоуксов, — в конце она тяжело вздохнула, уныло рассматривая свои записи.       Что ж. Кто-то уже полгода ищет хоть одну гребаную зацепку о своем происхождении, и ничего. А кому-то хватило одного вечера, чтобы изучить всё настолько тщательно, буквально вдоль и поперек. Тому очень хотелось порвать книгу в его руках пополам, с громким хрустом оторвав корешок. Очень хотелось. Но он этого, разумеется, не сделал. Он мысленно досчитал до десяти и выдал то, что, по его мнению, более-менее подходило сложившейся ситуации:       — Это объясняет наличие у тебя египетского имени.       Нефера заторможенно кивнула, всё ещё пялясь в своё эссе, а потом с поздним осознанием резко подняла голову и посмотрела на Тома, кивая в три раза активней.       — Ты прав! Вероятно, имя мне досталось от матери! — радостно резюмировала она, впервые за сутки демонстрируя положительные эмоции.       Том её радости не разделял. Он нашёл этот справочник ещё три месяца назад, но в нём фамилии Риддл не было. И в других изученных им книгах такой фамилии тоже не было. И в зале наград не было. И в старых альбомах с портретами прошлых выпусков никаких упоминаний не было. Нигде не было.       Но Том был уверен, что волшебником был именно его отец. Он знал от Коул, что его мать умерла в приюте, рожая его. А женщина, обладающая магией, не могла жалким образом умереть в маггловском нищем приюте. Она бы нашла способ сохранить себе жизнь. Будь она волшебницей — точно была бы жива сейчас. Значит, его мать была обычной никчемной магглой. Но тем не менее, найти хоть какую-то информацию о своем отце он пока не смог. И это начинало наводить на омерзительные мысли.       Я не могу быть поганой грязнокровкой. Я наследник великого Салазара Слизерина. Я наследник Основателя.       — Интересно, а что означает имя «Нефертари»? Существует ли какой-то справочник имён? Кстати, мое второе имя — это имя моего дедушки, отца папы. Его звали Эллиот. Я говорила об этом? Том? Ты слушаешь? — что ж, ей определённо стало легче. Он даже почувствовал своего рода облегчение, вновь слыша над ухом бесконечную успокаивающую и ничего не значащую болтовню.       Но в этот раз её слова натолкнули его на одну действительно интересную мысль. Второе имя. Том Марволо Риддл. А в честь кого назвали его? Кто был его дед? И что ж, он собирался серьёзно подумать над этим.       — Спроси у своего обожаемого Дамблдора, вы же теперь лучшие подружки, — хмыкнул Том, откинувшись на спинку стула и периферийным зрением замечая, как Нефера после его реплики закатила глаза и надуто отвернулась, делая вид, что обиделась. Ну, раз уж, выговорившись, она пришла в своего рода норму, значит мнимая обида продлится не более пяти минут. Как обычно. А дальше она вновь продолжит жужжать над ухом.       И Том был этим доволен.

***

      Оставшийся месяц зимы и два месяца весны прошли относительно спокойно. Без каких-то серьёзных потрясений и новых ярких жизненных событий ни для кого из них, за исключением парочки, пожалуй. Нефертари продолжала упорно учиться, уделяя активное внимание Зельеварению. Очень уж оно её привлекало. Ни один другой преподаватель не смог втянуть её в свой предмет так сильно, как это сделал профессор Слагхорн. Более того, ко всему прочему, он также был просто чудесным деканом. И даже обычно равнодушный Том оценил его и даже немного зауважал (хотя по лицу и не скажешь; по его лицу вообще мало что можно сказать). И профессор отвечал ему взаимностью, он уже буквально обожал несчастного-трудягу-сиротку-с-ангельским-личиком.       Неферу много что восхищало в Томе: его высокий интеллект, начитанность, скрытая забота (он может это отрицать хоть до потери пульса, но она-то не слепая), харизма, внутренняя сила, ну и, разумеется, самая красивая мальчишеская внешность из всех, что она видела. Но теперь к этому послужному списку также прибавилось ещё одно его неоспоримое качество, которое заметить могла только Нефертари ввиду своего привилегированного положения лучшей (единственной) подруги — манипулятивность. Причём не лёгкие приемчики кокетства, которыми девочка уже ловко оперировала, несмотря на свой юный возраст. А действительно разные личности, которые он показывал в зависимости от обстоятельств.       С преподавательским составом, например, Том прикидывался просто душкой. Всегда готов к уроку, всегда знает ответ на вопрос, всегда приходит вовремя и никогда не пререкается, даже если не согласен с чем-то. Нефера прекрасно знала, что он часто не согласен со многим, но Том просто мило улыбается, делает этот свой я-мухи-не-обижу взгляд и ровно отвечает:       — Да, профессор. Вы правы.       В такие моменты Нефера чувствует себя зрителем в театре на каком-то актерском выступлении. Впору только громко поаплодировать, смахнуть скупую наигранную слезу и в сердцах воскликнуть: «Браво!». Но она лишь одобрительно едва слышно хмыкала, так что слышал её только сам Том, никак не реагируя.       С сокурсниками, к слову, у него был другой подход к выстраиванию своего образа. В их глазах он старался быть этаким лидером, оратором, наставником, если хотите. Том не корчился с ними так мягко, как с профессорами, но он всё ещё не ехидничал, не подтрунивал, не издевался и не делал ничего такого, чего обычно делал с ней. Он демонстрировал всем одним лишь своим видом, что он заслуживает внимания и на него стоит равняться. Если тот же Абраксас поскулит ему о том, что не успел сделать задание и слёзно попросит помочь, Том лишь снисходительно кивнёт и молча протянет пергамент, но при этом наставнически предупредит о важности выполнения работ для его успешного, как волшебника, будущего.       С Неферой же ситуация обстояла совершенно иначе. Она с уверенностью могла сказать, что с ней он не играл никакую из своих ролей. Если она чего-то не поймет, он будет бдеть у неё над душой мрачной тучей до тех пор, пока она сама не додумается или не доведёт это до совершенства, потому что пораскинь мозгами, Нефера, а не ной, думать — это не больно. А про то, чтобы не сделать какое-то задание, не может быть и речи, ему хватит лишь одного тяжёлого взгляда, чтоб её проклясть. С ней он был собой: язвительный, саркастичный, равнодушный временами, прямолинейный и местами агрессивный. И Нефера обожала его такого. И она явно чувствовала собственное превосходство над остальными, которым не суждено было видеть его настоящего. Никому, кроме неё.       К слову, она также продолжала общаться с Флимонтом, вопреки раздражённому закатыванию глаз Тома. Две недели назад они с Флимонтом решили (Флимонт практически на коленях умолял, но не суть) попрактиковаться в полётах. Она терпеть не может летать, её ко всему прочему ещё и укачивает, но гриффиндорец со своими щенячьими глазками и широкой, ослепляющей всех в радиусе пяти метров, обезоруживающей улыбкой не уговорит только слепого (или Тома). Да и они друзья всё-таки, так что приходится идти на уступки время от времени. Так что да, это был солнечный субботний день, помимо них на улице было много других ребят, разбросанных по всей территории школы, пользовавших теплым выходным.       — Тебе действительно удобно на ней сидеть? — обречённо спросила его Нефера, лёжа на траве в тщетной попытке отдышаться. Метла сиротливо валялась рядом, как дружеское напоминание о никчемности её хозяйки в дьявольской пытке под названием квиддич. Флимонт, только что грациозно спрыгнувший с метлы на землю, беззаботно взъерошил волосы на затылке, распушив влажные от пота вихры (Нефере казалось, что дальше некуда, но он и тут преуспел), и в недоумении поднял на неё глаза.       — Да, а почему не должно быть? — спросил он, подходя ближе и сев на корточки рядом с ней. Нефертари приподнялась на локтях и серьёзно посмотрела на Флимонта, словно собиралась рассказать ему что-то очень-преочень важное.       — Потому что ты мальчик, Флимонт.       Мальчик непонимающе моргнул, нахмурив немного брови. Следом перевёл взгляд в левый верхний угол в тщетной попытке осознать суть сказанного. Не осознал.       — А ты девочка, приятно познакомиться, — наконец парировал он, сложив руки на груди и игриво улыбнувшись.       — Не засчитано, слишком толсто, — мгновенно откликнулась девочка, покачав головой и даже цокнув для убедительности, на что Флимонт лишь хохотнул. Тем временем она продолжила: — Я имею в виду, что мне, как девочке, ничего не мешает, а тебе должно бы.       — Да что мне должно мешать?! — воскликнул он в полном непонимании, сжав руки на своих коленях.       Нефера раздражённо прорычала, закатив глаза, тут же выкрикивая:       — Чёрт возьми, Флимонт, не глупи! Не вынуждай меня указать тебе на штаны пальцем!       Мальчик потерял дар речи на мгновение, поражённо застыв. Но спустя пару секунд, когда сказанное наконец дошло до его сознания, он буквально покрылся краской с ног до головы, казалось, даже кончики его смоляных волос покраснели, и начал смущённо тараторить, активно жестикулируя:       — Тари! Что ты такое говоришь?! Мы не должны обсуждать такое! Это неприлично! Мужчина и женщина могут говорить об этом только если они муж и жена!       — Да я просто спросила, удобно ли тебе сидеть на метле! Не моя вина, что до тебя так долго доходит, — оскорблённо отозвалась Нефера, скрестив ноги и садясь по-турецки. Она обиженно (нет, на самом деле она делает это только для того, чтобы собеседник почувствовал вину) отвернулась в другую от него сторону, утыкаясь глазами в красивую зелень волшебных пейзажей. Ну давай, начинай.       Какое-то время Флимонт молчал, тихо сидя за её спиной и теребя в ладонях обшарпанный кончик метлы. Спустя пару минут напряжённой тишины, он всё-таки решился заговорить.       — Тари, ты обиделась? — осторожно попробовал он ступить издалека.       — Ты назвал меня неприличной, — мрачно парировала она, при этом подавляя смешинки в глазах. Хорошо, что он этого не видит.       — Нет! Конечно, нет, Тари! Я не это имел в виду! Просто мне родители говорили, что такие вещи обсуждаются только между любящими друг друга супругами! — мгновенно начал оправдываться Флимонт, продвинувшись ближе к спине девочки.       — Какие вещи, Флимонт? Сидение на метле?       — Тари! Ты всё прекрасно поняла! — возмущённо заметил он, но при этом мягко положив ладонь ей на плечо и аккуратно сжав: — Прости, если я тебя обидел. Я никогда не хочу тебя обижать, честное слово, — тихо дополнил он, сжав её плечо чуть сильнее.       Нефера удовлетворённо хмыкнула. Эти мальчишки такие простые, как пять кнатов.       — Так тебе удобно или нет? — вновь спросила она скорее из чистого упрямства, чем из любопытства, повернувшись через плечо.       Флимонт отшатнулся и вновь покраснел, в защитном жесте схватившись за метлу, как за спасательный круг. Нефера настойчиво пялилась на него в ожидании ответа.       — Да удобно мне, удобно! Не смотри так, пожалуйста, Тари, это смущает! — скороговоркой проговорил он, оттирая несуществующую грязь с метлы.       Нефертари тепло улыбнулась, в умилении наблюдая за тщетными попытками мальчика скрыть столь очевидное смущение. Такой милый. Только она открыла рот, чтобы добить его стыд чем-нибудь более смущающим, например развить тему о супружестве или вроде того, как её перебил насмешливый голос сбоку от них, заставивший обоих ребят резко обернуться:       — Ну чего же ты так, Нефера? Не смущай несчастного мальчика, он уже практически закипел.       Том. Но (что за херня) не один. Рядом с ним, стыдливо мявшись, стояла та самая осточертевшая хаффлпаффка, невинно хлопая глазками и сжимая в руках учебник по Зельеварению.       Какого хера, пигмейка? Кто тебе позволил? Том…?       — Риддл, — злобно рыкнул Флимонт, вскочив на ноги и сжав руки в кулаки. Дрянь за спиной Тома испуганно сжалась, переводя глаза с одного на другого, но не смотря на Нефертари, будто в страхе. Нефера яростно сложила ладонь в замок за спиной, чтобы не было видно её реакции, и поднялась вслед за Флимонтом.       — Поттер, — сдержанно кивнул Том, удобнее перехватывая сумку на плече и лениво смотря на Флимонта с высоты своего роста (он всё ещё был выше многих сокурсников): — Жаль прерывать такую прекрасную идиллию, но, Нефера, нам надо поговорить.       Она недовольно нахмурилась, практически пропуская его слова мимо ушей, в упор уставившись на короткую толстушку, которая продолжала избегать её взгляда.       — Кому «нам»? Прекрасное создание, почему ты здесь? — лилейно пропела Нефертари, обращаясь к пигалице. Та сильнее сжала учебник и быстро перевела на неё храбрый взгляд маленьких глазок, полных нелепой решимости.       Не строй из себя героиню, идиотка. Что ты делаешь за спиной Тома? От кого ты прячешься? От меня? Не лучшее место ты выбрала.       — Меня зовут Оливия, обращайся ко мне по имени, пожалуйста, — промямлила хаффлпаффка, очевидно, пытаясь добавить голосу твердости, но вышло из рук вон плохо.       Да что ты? Может ещё в ножки кланяться при встрече?       Нефертари приложила титанические усилия, сдерживая в себе всё, о чём действительно думала. Вместо этого она лишь приветливо улыбнулась. Флимонт рядом подозрительно на неё косился, не зная, что говорить, потому предпочитая молчать. Но при всей своей неосведомлённости, он всё ещё уверенно стоял на стороне Неферы, отважной тенью немого защитника.       — Конечно, Оливия, как я могла забыть, — важно кивнула Нефертари, будто ей не было глубоко наплевать на её никому не нужное имя: — Почему она здесь, Том? У нас что-то вроде собрания представителей разных факультетов? Может тогда стоит позвать кого-нибудь из Рэйвенкло? — переводя на Тома ожидающий взгляд.       Он на колкость никак не отреагировал, скучающе отвечая:       — Профессор Слагхорн попросил меня объяснить Оливии последнюю пройденную тему, она отсутствовала на занятии.       — Правда? Удивительно дело, — Нефера показательно радостно хлопнула в ладоши, изображая вселенское веселье, от чего девочка напротив немного вздрогнула: — А когда Флимонт пропустил неделю занятий по болезни, он сам прочел материал и во всём разобрался. Почему, интересно? — она вопросительно посмотрела на пристыженную девочку, которая мигом потерялась, не зная, что ответить.       Ещё бы. Правда глаза колет? Не получается оправдать свою глупость?       Том мученически закатил глаза, заставляя этим действием Неферу уязвлённо поднять брови в абсолютном непонимании.       Только не говори, что тебе нравится это времяпровождения.       Тотчас девочка почувствовала мягкое прикосновение к ладони справа от неё, а потом тихий шепот на ушко:       — Тари… это немного грубо, не все имеют способности к Зельеварению, — Флимонт осторожно смотрел на неё из-под ресниц, одним взглядом умоляя её успокоиться и прийти в себя.       Что ж, ладно. Вдох-выдох. Хер с ней. Просто хер.       Нефера понимающе кивнула, боковым зрением замечая, каким неприязненным и недовольным взглядом Том уставился на их сцепленные ладони. Что, не нравится? Ну ничего себе.       — Ладно, занимайтесь тогда, ребятки. Не будем мешать. Пошли, Флимонт, — она потянула мальчика за руку к валяющимся на траве метлам, машинально делая в голове пометку, что ладонь Флимонта слишком горячая и влажная, ей не нравится.       — Я сказал, что нам надо поговорить, Нефера, — донесся ей в спину голос начинающегося раздражаться Тома. Она даже не обернулась, лишь отпустила Флимонта и наклонилась за своей метлой, что сделал и мальчик рядом.       — А я сказала, что мы уходим. У тебя уже есть переговорная компания.       — Нефера, не испытывай моё терпение, подойди сюда, — приказал Том, делая резкий выпад в их сторону, от чего Оливия позади тихо пискнула. Но неожиданно перед ним возник разгневанный Флимонт, закрывая Нефертари собой и не позволяя Тому к ней прикоснуться.       — Это ты не испытывай моё терпение, Риддл. Не разговаривай с ней в таком тоне, — яростно прорычал он, выпятив грудь в тщетной попытке казаться выше. Нефертари неверяще смотрела на спину Флимонта, поражённо оценивая его действия. Он её защищал. Гневно и отчаянно. Искренне. Несмотря на то, что объективно, в сложившейся ситуации была виновата сама Нефера, умом она это понимала — слишком бурная и недостойная реакция, но идиотское сердце не хотело угомониться, позволяя эмоциям взять верх над разумом. И вопреки всему, яростный любитель справедливости, типичный гриффиндорец защищал её, отпрыска Салазара. И почему-то это очень сильно ударило ей в душу острым камнем, немым укором напоминая о виновнике ситуации. Какой же стыд.       — Поттер, я не с тобой разговариваю. Прекращай этот цирк, — надменно выпрямился Том, гордо подняв подбородок.       — Цирк? А то, что говоришь ты — не цирк? — возмущённо парировал Флимонт, скрестив руки на груди и также поднимая голову.       — Мальчики, может не над… — начало было скулить хаффлпаффка, но Нефера не дала ей закончить, нахально перебив:       — Закрой рот, Оливия. И, Мерлина ради, не пропускай больше Зельеварение, договорились?       Оливия с громким клацанием зубов замолчала, удивлённо глядя на Нефертари и покрываясь некрасивыми пятнами едва сдерживаемой ярости.       — Пошли, Флимонт, оставь это, правда, ничего такого, — вновь повторила Нефера, потянув его за рукав мантии. Он несколько секунд поколебался, но всё-таки сдался под её натиском и обречённо кивнул, позволяя себя увести. На поляне под тёплыми лучами солнца стояли двое: девочка, что-то тихо мямлившая рядом стоящему Тому, и мальчик, оскорблённо наблюдающий за уходящей вдаль спиной подруги, держащей за локоть другого мальчика.       За подругой, выбравшей не его. И что ж, пожалуй, это было очень неприятно.       Нефера же думала о том, насколько идиоткой по десятибалльной шкале она была и можно ли оценить это в одиннадцать.       — А почему ты так отреагировала на неё? — раздался сквозь пелену её размышлений заинтересованный голос Флимонта, выдергивая её из самокопаний.       Почему? Потому что Том — её семья. И она не позволит никому его отнять.

***

      Временами, когда становилось особенно тяжело, Нефертари любила уединяться в каком-нибудь тихом и укромном местечке, о котором бы никто и не догадывался, чтобы посидеть там в абсолютно удушающей тишине пару часов и просто подумать. Это приводило мысли в порядок, помогало взять себя в руки и двигаться дальше. Особенно тяжело ей бывало пару раз за период первого года в Хогвартсе: например, когда обучение только началось и она потерялась в шквале новых людей, эмоций и знаний; или когда она узнала про историю своей семьи на Рождественских каникулах; или прямо сейчас.       После той ситуации с Томом, которую Нефера никак не хотела называть ссорой или конфликтом, прошла неделя. И всю эту неделю они не разговаривали. В плане, совсем. Том показательно её игнорировал, делая вид, что девочки и вовсе не существует. Он больше не ждал её на завтрак по будням, не подкалывал её за беспомощность на Трансфигурации, не сидел с ней рядом вообще, предпочитая компанию Альфарда, чем Нефертари была бесконечно раздосадована. Раньше им не приходилось расставаться на такой продолжительный промежуток времени. По крайней мере, для девочки эта неделя казалась чрезвычайно продолжительной. Эта гнетущая атмосфера и молчание между ними сводили её с ума.       Она прекрасно понимала, что в той ситуации была виновата сама, целиком и полностью, без возможности оправдаться. Нельзя реагировать так импульсивно на любые взаимодействия Тома с девчонками, это как минимум странно, они ведь друзья. Рано или поздно, может даже буквально через восемь лет, Том решит завести свою собственную семью, у него появится прекрасная и любящая жена, которая будет сдувать с него пылинки и не посмеет и слова сказать поперёк, как та же стеснительная хаффлпаффка («Оливия» — услужливо подсказало сознание голосом пигмейки), например. Возможно, даже парочка детей, свой собственный быт и карьера, которой, в чём сомневаться не приходится, он будет очень заинтересован. И в такой стандартный и правильный шаблон не вписывается старая подруга из сиротского приюта, чьё имя обычно вспоминается только в периоды внезапно нахлынувшей ностальгии за праздничным ужином в кругу семьи (наверное, ведь её представления о нормальной семье выстроены исключительно рассказами Миссис Коул, романтическими книжками и биографиями её новых друзей).       Она всё это прекрасно понимала и осознавала, хотя и принимала с трудом. Как и у Тома, у неё тоже непременно появится тот, кто покажет ей, что такое настоящая семья. И именно поэтому её реакции были непристойными и совершенно непростительно эгоистичными. Ей стоило бы извиниться в тот же вечер, но вся её пресловутая слизеринская гордость (хотя уместнее будет сказать гордыня) не позволяла сделать первый шаг, ведь почему он вообще не отказался от этих дурацких дополнительных занятий. Но в то же время, когда Нефера окончательно остыла (буквально спустя два дня), её рациональная часть начала неприятно подвывать где-то в районе ребер, тупой болью напоминая о собственной глупости. Ну конечно он согласился, что ещё ему оставалось делать, когда просьба поступила от самого декана факультета? Да и к тому же, Том печётся о своей репутации так, как никто о ней не печётся. Достаточно знать его хотя бы чуть-чуть, чтобы сделать правильные выводы. И она знала. Лучше всех знала. Но правильные выводы сразу же не сделала, придя в себя с поздним зажиганием.       Но принятие факта собственного идиотизма никак не помогло ей улучшить ситуацию, ведь Том выглядел действительно обиженно. Ну, то есть, разумеется, не так обиженно и надуто, как обычно выглядела она сама, и не так возмущённо раскрасневшись, как дурашка Флимонт, а в своей неповторимой манере. Он выглядел по-настоящему опасно. Нефертари правда пыталась подойти на протяжении этой недели пару тройку раз, но, как по закону подлости, ей то мешали непредвиденные обстоятельства, то предупреждающий взгляд Тома, как вечный камень преткновения. Значит, ещё не остыл. В чём сомневаться не приходилось, так это в её терпеливости и настойчивости. Ничего, я подожду.       Хотя и это не спасало её от всепоглощающей тоски, накрывающей с головой. Без Тома не было абсолютно невозможно или вроде того, у Неферы было достаточно друзей и знакомых, так что одна она никогда не оставалась, вечно окружённая шумной компанией. Но даже в комнате, полной людей, она очень остро ощущала его отсутствие, как ножом по сердцу. Ей его очень не хватало. Он даже не смотрел на неё, словно она — пустое место, воздух, ничего. И это очень сильно задевало, вынуждая вновь пойти в уже излюбленное место для переживания особенно тяжёлых событий.       Спускаясь от школьного двора и направляясь в сторону леса, она в мрачной задумчивости пялилась себе под ноги, молчаливо считая шаги. Чёрное озеро само по себе было потрясающим местом, но ещё в сентябре она нашла ту его часть, в которой обычно не бывало никого: скрытое под плакучей ивой и в тени многолетних сосен-великанов. Там даже удобно располагался крупный валун, на который было комфортно прислоняться, и в тишине наблюдать мерную гладь воды, наслаждаясь лёгкими звуками природы.       Был вечер понедельника и довольно-таки прохладная погода для конца апреля, так что студентов снаружи практически не наблюдалось, за исключением парочки старшеклассников. Но по мере приближения к своему укромному местечку, Нефертари всё больше казалось, что там уже кто-то сидит. И подойдя достаточно близко для того, чтобы разглядеть, что там такое, она убедилась в своем предположении: место правда было уже занято. И не абы кем, а Им. Том вполне вольготно устроился, облокотившись на тот самый камень, при этом согнув одну ногу в колене и закинув на него руку. Нефера поражённо застыла, прекращая движение.       И что теперь делать? Уходить? Сделать вид, что не увидела его? Да бред, он по-любому заметил ещё издалека.       Девочка напряжённо думала, что же предпринять дальше, нахмуренно пялясь на Тома. И почему-то, как и до начала их общения, пару лет назад, она с абсолютной уверенностью чувствовала, что он наблюдает за ней периферийным зрением, хотя изображает из себя олицетворение вселенского равнодушия. Какой важный, сидит весь такой умный из себя и неприступный, посмотрите на него, павлин.       Нефера решительно сжала ладони в кулаки и смело продолжила движение в его сторону. Том даже не пошевелился, но теперь уже стал очевиден его блеф, ведь с такого расстояния другого человека не заметит разве что слепой или упрямый, как тысяча ослов, Риддл.       Дойдя до нужного места, девочка немного помялась, в сомнениях потоптавшись на месте, но в итоге плюнула на свою неуверенность и приземлилась прямо рядом с Томом, практически впритык. Она даже могла ощущать тепло, исходящее от его тела.       Мальчик снова никак не отреагировал, продолжая неотрывно смотреть вдаль. Ну всё, серьёзно, хватит. Нефертари вобрала в лёгкие побольше воздуха, повернулась в его сторону и наконец нарушила затянувшееся между ними молчание:       — Том, мне жаль. Слышишь? Мне очень жаль. Я просто неуравновешенная дура, которая не может контролировать свои же эмоции, — она напряжённо следила за его профилем, замечая незначительное движение челюсти: — Я терпеть не могу эту Оливию, потому что она ещё в день распределения смотрела на тебя, как на грёбаное божество, и я просто… Я не знаю! Мне это не понравилось, ясно? И когда я увидела её рядом с тобой, я не смогла сдержать раздражения, она — идиотка, и я не хочу видеть её рядом с тобой, Том. Но ты, разумеется, вправе общаться с кем хочешь и вообще делать так, как посчитаешь нужным. Извини меня, Том, пожалуйста, я была не права. Мне не нравится без тебя, — подытожила свою тираду девочка, неловко сложив руки на коленях и смиренно ожидая его вердикта.       Том молчал. Он всё ещё смотрел на озеро, не обращая на неё внимания, и невооруженному взгляду могло показаться, что ничего не изменилось, но Нефертари заметила, что у него разгладилась едва заметная морщинка между бровей, и лицо в целом стало выглядеть более расслабленно. Хороший знак.       — И что же сподвигло тебя признать вину? — были первые его слова за всю чёртову неделю, но девочка почувствовала, как вес всего мира рухнул с её плеч и ей буквально стало легче дышать. Говорит, он говорит со мной.       — Я подумала о том, что друзья так не поступают. Когда-нибудь ведь ты женишься, я не должна так реагировать на девчонок рядом с тобой, тогда тебе попросту не из кого будет выбирать! Это неправильно, — после её слов Том громко хмыкнул, откинув голову назад, но, тем не менее, он не стал её перебивать, позволив продолжить: — В конце концов, не будем же мы вечно вместе. Мне тоже придется выйти замуж, так что мы не сможем продолжать прежнее общение, потому что мужья редко бывают рады друзьям-парням, а я бы не хотела расстраивать свою будущую семью, да и вообще…       — Нефера, будь добра, замолчи, если не можешь сказать ничего внятного, — недовольно встрял Том, наконец повернувшись к ней всем корпусом и хмурым взглядом окинув её лицо. Девочка вопросительно вскинула бровь, уставившись в ответ.       — Не тебе решать вопрос брака, Нефера. Оставь его мне, и не морочь себе голову, — пояснил Том, убрав со своего лба растрепавшуюся от ветра прядь. Только она хотела возмутиться таким вероломным вмешательством в её личную жизнь, как внезапно ощутила нечто… ух ты. Она резко наклонила голову вниз, к своим ладоням, которые в ходе диалога она успела опустить на траву, и обомлела. Том, который Риддл, который наследник Слизерина, который самый надменный и холодный мальчик из всех холодных, добровольно и без всяких вынуждающих обстоятельств, эм… взял её за руку, мягко переплетая пальцы и задумчиво поднимая их сцепленные ладони к своему лицу. И, что ж, Мерлин Всемогущий, она даже немного покраснела от неожиданности.       Сухие и прохладные. Вот так мне нравится больше.       — Что ты… — начало было она, но Том снова нагло её перебил, словно не слышал:       — И ты хочешь сказать, что если твой супруг попросит тебя прекратить любой физический контакт, скажем, с твоим обожаемым Поттером, ты прекратишь?       — Полагаю, что так, — недоумённо отозвалась Нефера, не понимая, к чему был задан вопрос, и при чём тут опять Флимонт.       Том, как показалось ей, удовлетворённо кивнул, прошептав что-то вроде: «Чудно.», а потом отпустил её руку так же неожиданно, как и схватил, вновь уставившись вдаль, но уже чуть более довольно, чем до этого. Ладно, у любого человека должны быть свои тараканы в голове, иначе его и не назвать человеком в полном смысле этого слова, так что она добродушно простит ему его странности.       Нефера также отвернулась вперед, наконец чувствуя в душе долгожданный покой. Теперь и озером можно полюбоваться с чистым сердцем. Легкий весенний ветер мягко обдувал их волосы, принося за собой чувственный запах Чёрного озера, какого-то цветущего куста и лиственниц. Благодать, не иначе. Девочка даже закрыла глаза от удовольствия, делая глубокий вдох.       Но не прошло и пяти минут по её внутренним часам, как она вдруг вспомнила кое-что важное. Кое-что, благодаря чему всё это и началось, собственно говоря. Она мигом открыла глаза и резво повернулась к мальчику.       — Том, а о чём ты вообще хотел со мной поговорить в тот день? — заинтриговано спросила она, по-совиному склонив голову к плечу.       И да, этого стоило ожидать. Том максимально неприязненно ухмыльнулся, повернув голову в её сторону, но при этом лениво откинув её на плечо.       — Ни о чем. Меня просто бесила слишком довольная рожа вороньего гнезда, поэтому я подумал и решил испортить вам праздник жизни, — с невероятным самодовольством и ехидством поделился он, с наслаждением наблюдая, как перекашивает от неверия и возмущения лицо Неферы.       — Ты… ты что, издеваешься что ли?! Этого всего могло и не быть, если бы не твое абсолютно неприемлемое самомнение! — негодующе воскликнула она, широко раскрывая глаза.       — Ты приемлешь, — уверенно возразил он, слегка-слегка подняв уголок губ и не отрывая взгляда. Невозможный.       — Но я же не буду рядом всегда, я же сказа…       — Будешь.       Нефера мгновенно замерла, теряя весь пыл и не веря своим ушам. И что это значит? Том смотрел на неё абсолютно серьёзно, без тени смешинки во взгляде, словно сказал что-то само собой разумеющееся или ничего не значащее.       Ну значит ничего и не значит, не надумывай себе всякого. Она лишь смущённо прикусила нижнюю губу и молчаливо отвернулась к озеру, немым намёком предлагая ему сделать то же самое, что он и сделал.       И почему-то вдруг в одночасье пропала необходимость переживать особенно тяжёлое событие в одиночестве. На то и нужны лучшие друзья. И в горе, и в радости, верно?       Верно же?

***

      — Том, мальчик мой, как всегда «Превосходно»! Вы не перестаёте меня радовать! Надеюсь, за каникулы Вы не забудете мой предмет и продолжите поднимать рейтинг нашего факультета в том же духе!       Профессор Слагхорн всё говорил и говорил, нелепо шевеля своими густыми рыжими усами и гортанно хохоча в перерывах, когда необходимо было вдохнуть в лёгкие воздуха, вероятно, демонстрируя этим свою непомерную гордость. Со стороны выглядело максимально нелепо и придурковато, но Том стоически натянул на лицо дежурную сдержанную улыбку и переодически кивал на протяжении всей речи профессора.       Ну вот и наступил конец учебного года. Все переходные экзамены были сданы, в случае Тома, разумеется, все «Превосходно», а вот Нефере вновь не повезло с Трансфигурацией, по которой без изменений стояло твёрдое «Выше ожидаемого», сколько бы он ни долбился над ней и её успеваемостью в дисциплине. Нефера, после оглашения результатов, лишь разочарованно вздохнула и, на его осуждающий взгляд, в смиренном жесте развела руками, дескать: «Ну не моё, не дается мне, что тут поделаешь!». Например, тренироваться до потери пульса, пока палочка в руке не станет дрожать от сильнейшего мышечного напряжения. Но что ж, если саму Неферу устраивает это бельмо на глазу, то ему тем более нет никакого дела.       Осталось два дня до их возвращения туда. Обратно к маггловским выблядкам из нищего ничтожного приюта. На полных два месяца. Том чувствовал, как по венам начинало течь такое знакомое в последнее время раздражение, словно лавой перекрывая кислород. Он был совершенно недоволен. Будто мало того факта, что им придется возвращаться в ту помойку каждое лето (хотя стоит отметить, что он уже даже почти смирился с этой участью), так ещё и его расследование зашло в глухой тупик.       За этот год он буквально ничего не узнал о своем происхождении, не беря в расчет родство с Основателем. Том практически обошёл замок вдоль и поперек, изучая любую полезную для него часть и со звериным нетерпением выискивая хоть крупицу необходимой ему информации. С фамилией Риддл всё ещё ничего. Никаких упоминаний о своем отце он так и не нашёл. Ко всему прочему, Том, воспользовавшись вскользь брошенным неосознанным советом Неферы, начал задумываться о своем втором имени. Марволо. В этом году он не уделил ему достаточно внимания, слепо веря, что найдёт хоть что-то о Риддлах, но эту оплошность он исправит на следующем курсе. Может, он выйдет на своего отца по нему. Очевидно, искать такую информацию будет значительно сложнее, чем праздное шатание по Хогвартсу, но Том и не ищет легких путей. Ему абсолютно не важна сложность, лишь сама цель, а значит никаких препятствий.       — И долго он ещё будет вещать? — небрежным жестом пальцев перекинув волосы за спину, прошептала ему на ухо Нефера. Для этого ей даже не пришлось привстать на носочки или хотя бы приподнять голову, потому что за прошедшую весну она умудрилась вырасти так, что теперь была едва ли ниже Тома, скорее одного с ним роста (а если быть совсем уже честным с самим собой, то она точно стала выше него сантиметра на два). Нефера даже пыталась как-то пошутить на эту тему, на что Том лишь усмехнулся и кинул многообещающее: «Поговорим об этом на четвёртом курсе». Он с присущей ему надменной самоуверенностью знал наверняка, что через пару лет будет выше неё, да и в целом выше большинства сокурсников, как и сейчас. Это одна из тех аксиом, которым он не считал нужным уделять внимание ввиду бессмысленности действия. Просто данность.       — А ты куда-то спешишь? — ответил он вопросом на вопрос, практически не размыкая губ. Они стояли в общей гостиной Слизерина и слушали поздравления и наставления от декана. Слизерин вновь выиграл кубок школы, как и за год до этого, так что профессора Слагхорна распирала не только праздная радость, но и вполне осознанная гордость за «своих детей». И эта гордость распирала его уже на протяжении минут пятнадцати, не меньше, конца и края не видно. Абраксас ещё около пяти минут назад практически закончился, как человек, стоя рядом из последних сил. Кресла и диваны были заняты старшими курсами, так что им всем пришлось стоять на своих двоих, негласно соревнуясь в выносливости. И, как же так, вот это досада, ярый поклонник спортивной игры, квиддича, если быть точнее, с трудом выдерживал подобное испытание. Том превозмогал сильнейшее желание от души позлорадствовать над жалким идиотом, вопреки всему. Но нет, это не стоит того, чтобы рушить свою репутацию.       — Вообще-то, я ещё даже вещи не собрала, — ворчливо пожаловалась Нефера, неотрывно наблюдая за профессором, будто она вовсе и не разговаривает во время его бесед.       — Твои проблемы.       Нефера мгновенно взъелась, недовольно повернувшись в его сторону:       — Спасибо, капитан очевидность, будто я без тебя не знала, что это мои проблемы. Но знание не отменяет того факта, что вещи всё ещё не собраны!       — Мисс Хоукс, что-то не так? — влез в их диалог профессор, видимо, уловив отрывки из её возмущений, но явно не услышав всё целиком. Том тихо хмыкнул, замечая кардинальные изменения в выражении лица девочки буквально за долю секунды: вместо негодующей и недовольной гримасы она тут же нацепила милую улыбку и смягчила глаза, слегка подняв брови:       — Нет, сэр. Ничего, — умничка.       Профессор тут же вспомнил какую-то похожую историю, которой непременно нужно поделиться здесь и сейчас, чем он, собственно, и занялся. Том услышал, как обречённо простонал Абраксас и тяжело вздохнула Нефера. Очевидно, они тоже друг друга услышали, обменявшись между собой уставшими понимающими взглядами. Детский сад.       Их отпустили только спустя ещё двадцать минут бесконечных историй и хохота, по истечение которых Нефера стремглав убежала собирать вещи, настояв Тому не скучать и тоже собрать чемодан, если вдруг он этого ещё не сделал. Не сделал, да. Для чего вообще эта спешка? У него нет никакого желания возвращаться в приют, чтобы в приступе всепоглощающего энтузиазма собираться на встречу с престарелой алкоголичкой. Но, как бы это его ни злило, выбора в любом случае нет, так что Том, практически скрепя зубами, тоже направился к себе в спальню.       В комнате уже кипела бурная деятельность, разведённая его сокурсникам в целях пресловутых сборов. Абраксас и Радольфус совершенно по-идиотски кидались в друг друга нестираным бельём, используя балдахины в качестве импровизированных щитов, пока Альфард молча перекладывал вещи из шкафа в свой чемодан, с ухмылкой наблюдая за этим цирком. Кучка кретинов.       Том без слов прошёл к своей кровати и спокойно сел на покрывало, следом доставая из полки книгу и планируя дочитать её до отъезда.       — Том, а почему ты не собираешься? — озадаченно поинтересовался Абраксас, поймав очередную потную рубашку Лестрейнджа.       О, точно. Я упустил часть, где тебя это ебёт. Закрой рот и молча занимайся своими делами, идиот.       — Соберу завтра днём, я никуда не спешу, — не отрываясь от книги, пояснил Том, делая максимально заинтересованный в написанном вид, молчаливо намекая не беспокоить его по всяким пустякам.       — А, кстати! Ты же в приют едешь? Нефертари с тобой получается? — после этого вопроса воодушевился Радольфус, прекратив свои детские игры и устремив всё внимание на Тома.       Том нахмурился, не понимая сути вопроса, но великодушно ответил:       — Получается так, да.       — И чем вы там занимаетесь обычно?       — Живем, Абраксас.       Альфард весело хохотнул, в отличие от Малфоя, который оскорблённо зарделся, игнорируя насмешливый взгляд Радольфуса.       — Нет же, я имею в виду, вы часто проводите время вместе. Чем планируете заниматься этим летом? — начал оправдываться мальчик, активно жестикулируя.       — Я планирую прочитать список учебной литературы на следующий год, чего и вам настоятельно рекомендую, к слову. Чем планирует заниматься Нефера — не имею ни малейшего понятия. Спроси у неё сам, если так интересно, — с тихим шелестом Том изящным движением перевернул страницу, не обращая внимания на скорчившегося от совета Абраксаса.       — Ага, конечно, спросишь у неё хоть что-нибудь, — подал голос Радольфус, сложив руки на груди и недовольно закатив глаза: — Когда я предложил ей помощь в практике полётов на метле, она с милой улыбочкой поблагодарила меня, но извинилась и сказала, просто представьте, что папа не разрешает ей оставаться наедине с мальчиками, а потом ушла. И я даже не сразу сообразил, в чём подвох! — воскликнул он, негодующе разведя руки в стороны.       Альфард тут же громко рассмеялся, схватившись за живот и чудом не ударившись головой об изголовье кровати. Том тихо хмыкнул, наконец оторвавшись от книги и посмотрев на задетого Лестрейнджа. Умница, Нефера. Просто умница.       — Знаем мы твоё «предложил», Радольфус. Ты то ещё назойливое животное и не понимаешь слова «нет», поэтому у неё просто не была выбора, кроме как искать защиту в мёртвом отце, — проницательно заметил Альфард. Он всё так же собирал вещи, с педантичной аккуратностью складывая предметы одежды одна за другой.       — Да пошёл ты, я хотел как лучше! — фыркнул Радольфус, с размаху прыгнув спиной на кровать и тяжело вздохнув, будто занимался какой-то важной деятельностью и очень выдохся. Никогда ничем не занимается, но при этом всегда самый уставший.       — Ты можешь вешать эту лапшу на уши наивным хаффлпаффцам, но не нам. Ты хотел, чтобы она в благодарность заметила такого «заботливого» и «отзывчивого» тебя и села с тобой на Зельях. Но, упс, не сработало, она всё ещё сидит с Томом. Я прав, Радольфус? — парировал успокоившийся Абраксас с хитрой улыбкой до самых ушей.       Том недовольно уставился на Лестрейнджа. Поганец правда много себе позволяет. Он давно заметил, как тот смотрит на Неферу. Не так, как воронье гнездо — противным взглядом преданного щенка, а так надменно и самонадеянно, будто она ему что-то должна. И если в обычное время ему на это глубоко наплевать, потому что он прекрасно осведомлён о том, что девочка того к себе не подпускает, поскольку Радольфус ей категорически не нравится. Нефера даже как-то обмолвилась об этом, говоря со сморщенным в отвращении носом: «Глупость, возведённая в степень. Абсолютно раздражающий придурок.», поэтому смысла что-то предпринимать Том не видел. Но вот такие разговоры, как этот, с завидным постоянством выводили его из равновесия (покой ему только снится, но всё же).       Он правда думает, что ему хоть что-то светит? Неужели? Не пора ли спустить мальчика с небес на землю или всё же продолжить наблюдать за его жалкими потугами?       — А ты не скалься, Абраксас. Я посмотрю на тебя, когда та девчонка с Рейвэнкло убежит от тебя, сославшись на умерших родственников, — подмигнул Лестрейндж, перевернувшись на бок и положив лицо на раскрытую ладонь.       — Этого не произойдет, — самоуверенно не согласился Малфой, покачав головой для убедительности.       — Поживем — увидим, — настоял Радольфус, тут же задвигая балдахин и заканчивая этим самым разговор.       Ну наконец-то. Спокойной ночи.       В день отъезда, встав раньше всех, как это обычно и происходит, Том всё-таки собрал свои вещи, дважды проверив, ничего ли он не забыл.       На вокзале было шумливо, что портило его и без того плохое настроение. Но хуже всего стало времяпровождение в купе до Лондона, поскольку, попрощавшись с отвратительно расстроенным Флимонтом, Нефера пожелала Тому хорошей дороги и направилась в купе с Розье и Блэк, так что ему не оставалось ничего, кроме как шесть часов подряд слушать тупейшие споры Абраксаса и Радольфуса и смеющегося над ними Альфарда. А самым ужасным была попытка Абраксаса втянуть его в разговор о квиддиче, но узнав, что Том не планирует вступать в команду Слизерина, поник и сдался, вернувшись к бессмысленным спорам с Лестрейнджем.       В приют они прибыли уже вечером. К сожалению или к счастью, их никто не встретил у ворот с распростёртыми объятиями. Когда они вновь заняли свои комнаты, к ним по очереди зашла Коул и сухо поприветствовала, даже не пытаясь сделать вид, что рада их возвращению. Старая дура.       — Ну, вот мы и дома, — вяло протянула Нефера, в тот же вечер вторгаясь в его спальню и занимая свой излюбленный стул для парты.       — Эта помойка — не наш дом, Нефера, — твердо ответил Том, в неприятии нахмурившись.       — А что тогда наш дом? Хогвартс? — с обречённым смешком спросила она, переведя уставший взгляд на раскрытое настежь, в попытке спастись от удушающей жары, окно.       — Пока — да. В будущем всё будет по-другому.       И он был в этом уверен. Это такая же аксиома, как его высокий рост или неоспоримое преимущество над другими. Он сделает всё, чтобы они жили иначе. Нефера перевела на него глаза, полные немой надежды и невысказанной благодарности, и лишь согласно кивнула, мягко улыбнувшись уголком губ.       Два месяца лета тянулись омерзительно медленно. Местные идиоты практически забыли, кто он такой, так что Тому пришлось им всем это напомнить, хотя, видит Мерлин, он просто ненавидит повторять дважды.       Жирдяй Билл стал ещё шире, словно всю еду, имеющуюся в организации, он употреблял единолично. Помимо этого, он стал ещё более жалким и отчаянным в попытках привлечь внимание Тома и выбить место рядом с ним. Он вновь трусливо полез к Нефере, когда та спокойно сидела на качелях во дворе и что-то напевала себе под нос. Но в этот раз жирдяю повезло меньше, потому что Том сидел в тени под козырьком, скрытый от палящих солнечных лучей и чужих любопытных глаз, буквально в двух шагах от девочки.       — Ты считаешь себя мужчиной, когда влезаешь в очередную драку с девочкой, Билл? — показательно мягко спросил он, выходя из тени в тот момент, когда выблядок столкнул Неферу с качелей, от чего она в кровь разодрала себе колени. Поганый маггл, которого Нефера бы уже прокляла, если бы могла использовать магию вне Хогвартса до своего совершеннолетия.       Жирдяй вздрогнул, но деланно смело развернулся к нему и сжал грязные в песке ладони в кулаки.       — Я показал ей её место, не лезь не в своё дело!       — И где же её место? — проигнорировал Том вторую часть его возгласа, краем глаза наблюдая, каким ядовитым взглядом исподлобья смотрит Нефера на Билла.       — На коленях, — ответил уродец, обнажив кривые зубы в омерзительном оскале. Нефера тут же яростно вскочила на ноги и пылко зашипела, делая шаг вперед:       — Ты жалкий… — Том мягко, но уверенно придержал её за плечо, останавливая, от чего та недоумённо обернулась. Нет, на этот раз жирдяй заслужил его личного вмешательства.       — Билли, Билли, Билли… Мне думается, ты и сам забыл своё место, стоило мне только уехать.       Мальчик возмущённо скрипнул зубами и сделал тяжёлый шаг по направлению к Тому, на ходу поднимая кулаки. Только попробуй.       — Ты сам сейчас получ…       — На колени, Билли, — твёрдо приказал Том, ловя его взгляд и внушая. Ему не нужна никакая палочка, чтобы унижать зарвавшихся наглецов. Тот нелепо резко остановился, в ужасе смотря по очереди то на Тома, то на молчаливо наблюдающую за развернувшимся представлением Неферу.       — Я сказал, падай на колени, жирдяй, — жестко повторил Том, добавляя в интонацию знакомые стальные нотки и расслабленно засовывая руки в карманы шортов. Билли мгновенно упал голыми коленями на гравий, как и Нефера минутами ранее, оперевшись на ладони, чтобы не упасть лицом вниз. Славно.       — Смотри на меня, — он тут же поднял голову и уставился в глаза Тому испуганным увлажнившимся взглядом, чем Том сразу и воспользовался, внушая ему в сознание первобытный страх и насылая гнусные виденья.       — Где твоё место, Билли? — теперь уже мягко спросил Том, вытягивая уголок губ в ухмылке и слыша, как иронично хмыкнула Нефера слева от него.       — Я… мне… пожалуйста… — промямлил мальчик, схватившись за свои сальные пакли и потянув их в стороны в попытке заглушить стихию в голове. Ну уж нет, так не пойдет.       — Ты знаешь, я ненавижу повторять одно и то же. Хочешь разозлить меня, Билли?       Мальчик сжал зубы и в отчаянии унизительно завыл, пуская из глаз первые слёзы. Трусливый слабак.       — На коленях, — проскулил он, шмыгая отёкшим носом. Том самодовольно ухмыльнулся, удовлетворённо кивнув.       — Правильно. Хороший мальчик. А знаешь, что делают хорошие мальчики? Извиняются за своё поведение. Давай, Билли, Нефера ждет.       Нефера перевела удивлённый взгляд со стонущего на земле жирдяя на Тома, озадаченно подняв брови. Том посмотрел на неё боковым зрением и уверенно кивнул. Пусть ничтожный маггл извинится за то, что посмел сделать.       — Я… не буду… перед этой сукой… — неправильный ответ. Том сделал стремительный выпад вперед, чуть наклонился вниз для лучшего доступа к глазам Билли, и сознательно приказал. Показал то, что уродец заслужил. Тот тут же завыл испуганной белугой, выпучив глаза в доселе невиданном ужасе.       — Извинись перед ней, жирдяй. Немедленно.       — Я… пожалуйста!       — Извиняйся. Проси прощения.       Стаббс горько заплакал, унизительно спуская руки с головы на пах и прикрывая ладонями образовывающееся на летних шортах мокрое пятно. Ну что ж ты так.       — Прости меня, Нефера!       — Нефертари. Для тебя Нефертари, — недовольно исправил его Том, не желая слышать такое обращение из чужих уст. Это только его. Том повернулся к ней, заглядывая в её лицо. Нефера в отвращении сморщила нос, наблюдая противную картинку перед глазами.       — Нефертари, да, прости меня, прости, прости, прости, пожалуйста, — захныкал Билли, умоляюще пялясь на неё.       — Ты прощаешь его, Нефера? — спокойно спросил Том, отодвигаясь от мальчика и подходя ближе к ней. Она криво усмехнулась, в привычном жесте убирая мешающие пряди волос за ухо.       — Нет, — после чего жирдяй отчаянно взвизгнул, подобно свинке, бегая красными маленькими глазками по сторонам, в надежде, что ему кто-то поможет, но, вот незадача, он сам же высчитал тот момент, когда девочка останется одна во дворе. Нефера продолжила, повернувшись к Тому: — Но извинения приняты, пусть идёт отсюда, итак уже позорно обмочился.       — Слышал, Билли? Благодари Неферу за её добродушие, потому что в ином случае я бы тебя не отпустил. Свободен, — после чего мальчик мгновенно вскочил на ноги, демонстрируя большое мокрое пятно на шортах и лужу под собой на земле, и стремглав помчался прочь, на ходу вытирая лицо от непрекращающихся слез.       — Спасибо, Том. Это многое для меня значит. Я ценю твою защиту, — сказала тогда Нефера, своими совершенно невозможными глазами, полными немой преданности, уставившись на него. Он не нашёлся с ответом, поэтому лишь слегка кивнул, показывая, что благодарности приняты.       Два месяца лета действительно тянулись омерзительно медленно. Но и они в конце концов закончились. Наступил долгожданный конец августа, и они снова отправились на вокзал «Кингс-кросс», чтобы продолжить обучение в школе чародейства и волшебства Хогвартс, на целый год оставляя позади алкоголичку Коул, жирдяя Билли и всех остальных маггловских отродий.