Время вышло

Квакити задыхается в собственной панике, избивает всё вокруг в порыве эмоций, не в силах сделать ничего полезного для того, чтобы выбраться. Кроме варианта опять полезть в ледяную воду, через силу открыть глаза и тарабанить потолок. Тарабанить, пока костяшки не покраснеют, пока там не появится кровь. И когда задерживать дыхание становится невозможным, приходится возвращаться на старое место, где, казалось бы, кислород скоро должен был закончится. Удивительно, что это не так. Воспоминания атакуют голову, заставляя трястись от осознания всего, что произошло, особенно во время потери памяти. Самых эмоциональных моментов будто и в помине не существовало, заставляя невольно ахнуть от того, как его память могла потерять настолько важную часть его жизни. Как она могла потерять всю его жизнь с чёртовым умением читать и писать? Его из-за этого так просто обдурил брат, запихнув в этот несчастный изолятор. Что он ему вообще сделал? Он пытался кучу раз извиниться, как Кью помнит, говорил, что ему жаль, но где же он сейчас? Вновь просто выставил дураком и засунул в ловушку? Нужен ли был он ему когда-то, или это была просто иллюзия семьи? Алекс смотрит на тыльную часть ладони и поджимает губы, всхлипывая. После этого он опять задерживает дыхание и лезет в воду ломать потолок резким толчком. Не время думать о чём-то подобном. Кью начинает тарабанить так, как никогда прежде. Последний удар, и он наконец пробивает стекло, порезав руку. Вода начинает окрашиваться немного в красный. Он пытается выбраться всеми силами и наконец всплывает, жадно глотая воздух с водой. Кашляет, вылезая оттуда. Одежда рвётся о стекло, но Кью не обращает на это внимание. Ему всё ещё ужасно холодно, но в комнате куда теплее, чем в воде. Крылья, волосы и одежда, пропитанные водой всё ещё неприятно отдавали холодом в конечности. Он не понимает где он, для начала ползёт в угол комнаты, стараясь нормализовать дыхание. -- Нет... Нет-нет-нет... Выжимает свои волосы и одежду одной рукой, пока вторая кровоточит. Кажется, на руке останутся шрамы. Не сказать, что это его как-то волнует, вообще ни капли. Ползёт на старое место и свободной рукой он отламывает острый кусок стекла, решая разрезать ткань одежды, укорачивая одну штанину. После этого он выкидывает стекло в воду и в два оборота намотал на рану ткань посреди руки. Как холодный компресс. Квакити оглядывается. Вокруг слишком пусто, от этой пустоты всё сжимается в груди, заставляя так же трудно дышать, как и прежде. Словно что-то сдавливает лёгкие прямо сейчас, удерживая их в руках. Всё ещё кашляет временами, но вскоре наконец находит силы немного отползти от проруби и встать с пола. Вокруг него белая, пустая комната, в которой любой звук раздавался эхом в помещении, стена из стекла и дверь. Что-то было в этом кварце, из которого было построено помещение что-то знакомое. Родное. Кью отдёргивает себя от таких мыслей и тяжело вздыхает, стараясь набрать в грудь как можно больше воздуха. Словно он дышит в последний раз. Забавно же. Эль наверняка бы над ним посмеялся, даже если в последние моменты он не помнит такого. Удивительно. Он, конечно, не верит в то, что его, возможно, хотели защитить от чего-то страшного, но эта теория всё равно заставляла разлиться приятным чувством в груди вместо былой тяжести. Даже дышать стало легче. Всего лишь на пару секунд. Звук грома заставляет его мгновенно вернуться в устрашающую и неизвестную реальность. Плетётся к концу комнаты, дабы открыть дверь и осмотреть помещение. Тут были повешены две картины и два стула. Ничего интересного, так что он проходит через прозрачную дверь дальше. В следующей комнате оказался сундук с ресурсами. Ну наконец-то он не такой беспомощный, у него есть еда, вода и экипировка. Любимый алмазный меч вновь с ним, все его вещи, что он потерял тогда, всё оказалось тут. Резко он начал акцентировать внимание на название книг. Он умеет читать. Поднимает взгляд на табличку над дверью. «ЭльКвакити». Квакити думает не очень долго, тревожно осматриваясь по сторонам и заходя в комнату своего брата. Мониторы, кофеварка, книги, всё в его репертуаре. Он осматривается, насупив брови. Это раздражает. Раздражает, что он возомнил себя больно главным. Раздражает, что он опять запер его. Как в детстве. Алекс берёт кирку и начинает разносить комнату Эль. Пустая кофемашина падает на пол, после чего он пару раз зарядил по нему оружием. Всё, что было на столе резко оказалось на полу, книги из тумбы в том числе. Он не вчитывался, не обращал внимания на то, что книги были или пусты, или набором бессмысленных букв. Ему было плевать, он рвал их, швырял о стены, вымещал абсолютно всю свою злобу, что накопилось за много лет. Это срыв, это просто срыв. Квакити злобно пинает кучу вещей на полу и отшатывается, опираясь на стол. Чувство вины нахлынивает так же резко, как и вся эта накопившаяся злоба. Он то не должен так делать, не то станет хуже того, кого боялся. Теперь смотрит на чёрный монитор, где ничего не показывалось, как бы Квакити не пытался их включить или протарабанить по мониторам. Всегда ж работало, ну! Походу, не в этот раз. У Кью сбивается дыхание, но паники он не чувствует и пытается избавиться от мыслей того, что это его вина. Заслужено – значит заслужено. Рыская в ящиках, он находит маленькую записную книжку. Застыв на месте на минуту, он вздрагивает и открывает её. Вот тут наконец было что читать. И это... Информация про него самого. Он быстро проходится глазами по тексту, зачитывая в голос и решает оставить эту книгу себе. Вновь заглядывает в ящик и видит красный цветок, который, и в последствии берёт с собой на удачу. Вот только тогда он краем глаза замечает несчастную камеру, что вертится туда-сюда, не имея определённого фокуса. -- Ох блять... Алекс таращится на устройство слежки, после чего начал медленно к ней подходить. Кирка это не такой уж и хороший вариант для того, чтобы сломать камеру и не разнести стены, но в данном случае выбирать не приходится, рукой не выломаешь, хотяб потому что он банально не дотягивается. Какой кошмар. Пара метких ударов киркой по основе прибора, как оно тут же падает на пол, издав громкий и звонкий звук, Квакити даже не вздрогнул. Ну не успех ли? Кью пинает железяку, и она отлетает к хламу по центру комнаты. Теперь он точно готов идти к выходу. Нарочно наступая обувью на всё, что он сломал, начинает самодовольно усмехаться и становится на платформу. Она же в свою очередь телепортирует на улицу. Холодную, сырую улицу с ливнем и громом. Ветер пробирает насквозь с учётом того, что Квакити только недавно вылез из ледяной воды, где чуть не отморозил себе все конечности. Мурашки по коже от такого контраста температур. Даже хотелось пойти обратно, но он уж точно не отступит. Он оказался под каким-то неясным навесом. Походу, память на местность начала проявлять себя с не самой лучшей стороны так же, как он никогда не мог запомнить лица других людей. Осматривается, после чего выходит из-под навеса, мгновенно намокая, но не шугаясь грома так, как делал это раньше. Теперь же к этому прибавились молнии, что бьют по земле, вот что пугает по-настоящему. -- Ну нет.. Без шуток, это всё кажется странным... Тут он только замечает одну деталь. Он тут совершенно один. Тут никого нет, никого из знакомых ему людей и в целом. Сколько он пробыл в той проклятой камере? Он не знает. Ему приходится лишь строить догадки, пока на него нападают монстры. Да когда они успели?! Квакити начинает отбиваться и, в конечном итоге убегает от полностью сгнившего зомби, но какого-то явно скоростного у которого были шляпа и топор. Какого чёрта у какой-то мёртвой твари экипировка лучше, чем у него? Тем не менее он ничего не может с этим поделать, только убегать, убегать и убегать. В какой-то момент прибавляются наездники, а тварей из преисподней становится больше. При том он даже не знает, откуда на острове столько, с учётом хорошего освещения. Это, как минимум, странно. Хотя он не совсем думает ою этом, а думает о том, как бы спасти свою шкуру, попутно матеря всех подряд. Ему реально страшно, аж кровь вскипает в жилах. В какой-то момент он слишком выдыхается и останавливается, надеясь, что те перестали гоняться за ним. Это куда хуже какой-нибудь банды фанатиков, ей-богу. Так ещё и запах был ужасно мерзотным. Теряет бдительность на пару секунд, после чего его подстреливают прямо в руку. Это заставляет опомниться и начать убегать вновь, даже если горло уже ужасно болит от глотания холодного воздуха вновь и вновь. После этих приключений Квакити точно заболеет. Почему-то он не чувствует сильной боли, но и на этом внимание не акцентируется. Как только в него попадают второй раз, Алекс наконец решает бежать обратно пережидать ночь. На улице очень небезопасно находиться с этими тварями, особенно когда это угрожает твоей жизни. Ужасно. Наконец Алекс добегает до телепорта и становится туда, в конце концов закрывая проход всем, что у него только есть. Он слышит звуки монстров, но никого сюда не пустит. -- Ну и запашок... Кривится, показывая полное отвращение в этому, после чего достаёт хлеб для того, чтобы подкрепиться. Предположительно это зомби постарался к нему проникнуть, а их Кью ой как не любил. Они выглядели очень тревожно, органы выпадали, челюсть тоже. Он бы предпочел никогда их не видеть, но жизнь распорядилась иначе. Ему чертовски страшно. До этого ему было просто тревожно, а сейчас сердце колотится так, словно скоро оно выпрыгнет из груди. Он не знает, куда себя деть. В голове сразу всплывают все хорошие моменты. Он скучает за Тилин, за Таллулой и за Уилбуром. Интересно, почему он никак не отреагировал на пропажу памяти? Ему было плевать, или до него попросту не дошло? Квакити себя успокаивает различными мыслями, боязливо прячась в собственных крыльях. Он не хочет умирать, он хочет домой. Почему тут никого нет? Почему никого нет на улице? Куда они все ушли? Неужели все... Мертвы? Закрывает рот рукой, но лишь от представленной картины его охватывает тревога, после чего его рвёт на пол. Только хлеб потратил. Не время плакать прямо сейчас, пока он не выбрался из этого кошмара. Словно никогда до этого не было таких ситуаций. Уилбур же вернулся, где он сейчас? Куда он опять ушёл? Его опять оставили одного, или ему кажется? Алекс небрежно вынимает с себя стрелы и кидает на пол. Если вдруг Эль тут появится, он явно не будет рад этой картине. Но теперь то ему плевать. Ходит быстрым шагом из угла в угол, не зная, куда себя деть. До рассвета ещё далеко, а спать он ещё не хочет. Так что ходит из комнат в комнаты, прижимаясь к углам, словно там он может найти хоть какое-то утешение. В один момент вдали виднеется чёрно-красный силуэт. У Алекса не самое лучшее зрение, но единственная мысль при виде этого был «пиздец». Он быстро закрывает стеклянную дверь и тоже старается заставить различными предметами, лишь бы это существо не достало до него. Только этого не хватало. Квакити запирается в комнате своего брата. Это немного даёт времени, но не так много, как могло бы быть, ведь лишь спустя минуту он слышит, как хлам в той комнате, что подпирало дверь распадается и рушится. Чувствует, что скоро ему настанет конец. Мысленно молится всем богам, мёртвым, живым, всем, кому можно. Он не хочет умирать, никогда не хотел. Тогда почему мир так жестоко с ним обходится прямо сейчас? Это несправедливо. Теперь он слышит смех, что подобен Кукуручо. Хлам рушится вновь, странное медведеобразное существо заходит в комнату, направляя на Алекса яд. Он всё ещё пытается улететь, ударить того в ответ, но в конечном итоге его ловят, и он падает на пол, парализованный. В голове слишком много мыслей. Осознание, что это не просто привязанность, а любовь к одному человеку, что решил уехать, мысли о том, что ему бы следовало извиниться перед Таббо и Фредом, и что он так много ещё не успел сделать за это время. -- Пожалуйста, нет! Пожалуйста... Нет! Нет-нет-не- Последний выстрел. «Ха-ха». Квакити больше нет. Это была моментальная смерть. Ощущается как потеря сознания. Но он чувствует по полу, как кто-то подходит к нему. Какой-то ребёнок, что начинает гладить по волосам. Никакой яркой вспышки нет, лишь тихий и до боли знакомый голос. -- Папа, ты вернулся? Я скучал. Кью начал ощущать себя слишком легко. Он поднимает голову и видит Тилин. Мальчик смотрел с недоумением, немного наивно, как и раньше. На глазах наворачиваются слёзы, а он тянется к своему ребёнку, обнимая крепко, как только может. -- Прости меня... -- Всё хорошо, пап. Теперь всё будет хорошо. Он прижимается к Тилин, поджимая губы. Правда, в какой-то момент он исчезает. Исчезает всё вокруг него, весь мир, вплоть до каждого миллиметра. Теперь он в пустоте.От чувства собственной беспомощности хотелось плакать только сильнее. Разве он заслуживает на такую концовку? Жмурится, надеясь на то, что это всего-лишь кошмар. Его личный кошмар, что закончится скоро. Очень скоро.