Скрипка войны.

В комнате постоянно кто-то ходил и переговаривался, полушепотом, но Вика отчетливо слышала их речь, но это ее не успокаивало. В ее голове крутилась куча мыслей о том, что произошло, и что вообще произошло. Так, спокойствие, нужно успокоиться. Я в очень странной и непонятной ситуации. Может это сон, ну точно нет, сон и такой реалистичный ... У меня всегда были проблемы с фантазией. А что если я умерла и переродилась в другом мире, как в романах... Люди говорят по-русски, вроде, что странно, ну да Бог с ним. Интересно, как там мама. А что там с бабушкой, у неё же давление. А мама, она же так переживала за меня. Мне надо домой, я не могу так просто умереть. Я столько еще не сделала! А как же мои мечты! Я так хотела съездить с мамой на море! А друзья! Боже, у меня сейчас час голова взорвется! "Ваааааааааа" — раздался крик, похожий на плач маленького ребенка. Вера не сразу осознала, что это был ее голос, ей тяжело смириться, что она в теле маленького ребенка. Она попыталась что-то сказать, но горло заболело и все, что она слышала, это крик. К кровати подошла, чуть наклоняясь, молодая женщина. Вера толком не могла рассмотреть деталей ее лица: взгляд был немного мутным. Но отчетливо был слышен мягкий и убаюкивающий голос. Женщина начала протягивать руки. "Вика, ну что ты раскричалась?", — приговоривала няня, покачивая ее на руках. В Вере была куча возмущения и не выходило из головы: "Какая еще Вика? Вы вообще кто?" Но чуть позже она осознала, что теперь Вера не ее имя, а ее имя Вика. Раздался противный голос, как будто терка: –Что вы с ней носитесь? Она все равно никому не нужна и скоро умрёт! Это была худая девушка с чепчиком на голове. Она стояла немного сгорбившись и с тряпкой в руке . — Не говори так... Она же все слышит и чувствует ! — раздраженно попыталась заткнуть ее женщина, державшая Вику на руках и периодически покачивавшая ее, чтобы та не кричала. — А толку-то! Хозяин все равно от неё избавится, когда представится такая возможность, — продолжила говорить та неприятная особа. — Если б хотел избавиться, то избавился бы сразу, а он этого не сделал, — и тут она резко замолчала, понимая что все эти препирательства ни к чему не приведут и решила, что нужно это заканчивать. — Да и вообщ,е он нам за это деньги платит, и не маленькие. Так что не жалуйся, а выполняй свою работу! — Ладно-ладно, я ушла на обед — Иди уже! Девушка с неприятным голосом вышла из комнаты. А вот женщина, держащая Вику на руках, продолжила говорить, но скорее мягким тоном, словно утешая её. — Бедное дитя. Угораздило же тебя родиться в этой семье. После этой фразы разум Вики резко охладел и напрягся, пытаясь понять, что значила эта фраза. Вопросы в голове повторялись один за другим. "Так, а почему бедное дитя? Только не говорите, что у меня в семье творится полный пи***ц? Серьезно? Почему я должна была умереть? Кто мой отец? Я ничего не понимаю! Верните меня домой! Я ХОЧУ ДОМОЙ!" И снова раздался детский крик, который Вика искренне пыталась остановить, но не могла, потому что в ее душе был полный хаос, и хоть она и понимала, что нужно перестать кричать, крик срывался с её уст, как того требовала душа. — Ну что ты сегодня буянишь? У тебя что болит? "Серьёзно! Да я пытаюсь перестать кричать! Зачем эти вопросы, ты думаешь я это могу контролировать?! И вообще, я младенец , чего докопалась?" – про себя ругалась Вика, параллельно махая руками и случайно задевая всё еще держащую её на руках женщину. Раздался стук в дверь, и следом после него в комнату вошла девушка, одетая точно так же как и предыдущая, но выглядевшая более хрупкой, и мягко, с некоторой усталостью в голосе произнесла: "Мадам Хипсан , можете зайти на кухню". — Да, сейчас подойду – коротко с небольшими вздохом ответила ей Мадам Хипсан. Она аккуратно положила ребенка в кровать и вышла из комнаты. Оставшись одна в комнате, Вика погрузилась в глубокие думы, пытаясь успокоиться: "Так, нужно успокоиться. В любом случае сейчас я домой вернуться не могу и, наверное, никогда не смогу. Об этом мире я ничего не знаю... Пока что единственное, что я могу сделать, это вырасти и побольше узнать об этом мире. Но мне так тяжело на душе или даже правильнее сказать грустно. Грустно от потери того, что было безумно важно. Семья, друзья – я хочу вернуться, я хочу быть рядом, и чтобы они были рядом, я не хотела уходить. Я хотела жить. Я хочу домой и не хочу здесь находиться, но это все бессмысленно. Мне нужно смириться, но я не могу. Так, Вера, спокойствие, соберись, смирись, прийди в себя! ... Будет тяжело...." *** Прошёл год как Вера, а теперь Вика, живёт в новом мире. Она уже смирилась с мыслью о том, что теперь будет жить в новом мире, но чувства её никак не покидают: "Прошел уже год... Быстро время летит. Хотя я только и делала, что ела да спала. Но зато я уже могу говорить и ходить. Если подвести итоги этого года, то я узнала, что родилась в семье герцога, который меня нагулял на стороне. Моя мать непонятно где и неизвестно, жива ли она. У меня есть два брата-близнеца, которых я никогда не видела, как, в принципе, и отца. Но я думаю, что мы не сразу сможем поладить, хотя кто знает... Живу я в одном из самых дальних крыльев особняка, и мне нельзя выходить за его территорию, даже в сад нельзя. Это печально... А ещё я узнала свое имя: меня зовут Виктория де Мартенсия. Очень сложная фамилия. Но, в принципе, кормят меня хорошо, слуги, правда, шепчутся постоянно, но не обижают.... Посмотрим, что будет дальше... Как же я хочу домой....."