Маленькая авантюристка

      Ночь будто шептала Сакуре не делать глупостей, пугая шорохом хищных птиц в листве и хрустом веток, по которым она аккуратно ступала.       Тонкая обувка совсем не защищала от холодной почвы. Сакура пробиралась к восточной стороне особняка, не обращая внимания на боль и усталость в ногах, ведь впервые в жизни ей пришлось идти пешком длинное расстояние, ещё и не в пригодной одежде для этого.       В голове мешались слова из мольб, чтобы дверь оказалась открытой и чтобы никто не догадался о её плане, особенно отец.       Показалась каменная стена. Густой плющ стелился по ней, будто щит, — ещё один знак вернуться домой в свою постель.       — «Через двадцать четыре шага от края оврага, под плющом, есть арка, а за — ней деревянная дверь…» — повторяла Сакура, бегая взглядом в поисках неровностей на земле.       Инструкция, которую он прошептал ей на ухо во время танца на маскарадном балу, стрелой вонзилась в память. Легла клеймом поверх важнейших правил приличной леди.       Тогда на балу Сакура места себе не могла найти. Будто умалишённая искала его силуэт, нервно теребила юбку платья и постоянно поправляла маску. Чувствовала себя дурой, ведь только отчаянные дуры могут предложить подобное мужчине.       У Сакуры коленки задрожали, и она даже наступила Саске на ногу, когда тот в общем танце примкнул к ней и начал приветствие со слов: «Я согласен, маленькая авантюристка», а следом назвал место и время встречи.       «Маленькая авантюристка» — точнее и не скажешь. А ещё Сакуру никогда так не смущали простые слова за все её восемнадцать лет. Даже откровенные разговоры с замужней Ино казались безобиднее.       Его бархатный голос вызвал табун мурашек под туго затянутым корсетом, а ласкающее по коже горячее дыхание придало желанию поскорее избавиться от узлов совсем иного смысла.       «Господи…» — мелькнуло в её одурманенном такой близостью рассудке.       Узнал бы отец, о чём именно договорилась его дорогая дочь с парнем из рода Учиха, то непременно запер бы Сакуру в спальне, пока дурные идеи не покинули бы её юную и ветреную голову.       Вместе со скрипом старой шаткой двери так же скрипуче натянулись и нервы Сакуры. Она оказалась в винном погребе, погружённым во мрак; лишь лунный свет, что всё время освещал Сакуре путь, упал на небольшое бордовое пятно на каменном полу.       Сакура дышала сбито, сжимала замёрзшие кулаки, чтобы хоть как-то успокоить сердце. Она прикрыла дверь, не поворачиваясь, главное — не поддаться панике и не сбежать.       — Пришла всё-таки…       Чувство оцепенения и первая мысль «Поймали…» забрали весь кислород из лёгких Сакуры. Она пыталась вновь ухватиться за ручку двери, но внезапно зажжённый факел ослепил её, заставив прикрыть глаза ладонью.       Она медленно убрала руку. Сначала взгляд зацепился за высокие сапоги с заправленными в них чёрными брюками, а затем упал на широкую спину скрытую под сюртуком такого же цвета.       Сакура изучающе посмотрела на профиль Саске в мерцающем свете факела. Его черты лица называли истинно благородными, чистокровно аристократическими, но сейчас Сакура видела их дьявольски искушающими. Словно всадник её внутреннего апокалипсиса снизошёл, коснулся души и пленил навеки.       Саске повернулся к Сакуре, но ни шага не сделал навстречу.       — Мы договорились… — неуверенно начала Сакура, но Учиха резко перебил её взмахом руки.       — Я даю тебе десять секунд, чтобы уйти…       Его холодный тон заставил Сакуру пошатнуться на месте, словно её и так не шибко одетое тельце пронзил зимний буран.       — Что? — выдала она, подавив цокот зубов то ли от гнева, то ли от температуры в погребе.       — Если ты не уйдёшь через десять секунд, — он снял сюртук, демонстрируя мускулистое тело под льняной рубахой, — я принимаю твоё решение как окончательное.       — Я же сказала… — Сакура ухватилась за бока юбки и чуть подалась вперёд.       — Десять…       Его правая рука потянулась к манжете левой и расстегнула пуговицу.       — У нас договор! — чуть громче и увереннее сказала Сакура.       — Девять…       Правая манжета ослаблена.       — Я просила сделать меня женщиной.       — Восемь…       Расстёгнутые две верхние пуговицы рубашки открыли вид на аккуратный кадык и острые ключицы. Сакура сглотнула.       — Я хочу этого, — она стояла на своём. Непробиваемая.       — Семь…       Закатал рукава по локоть.       «Он будет держать меня этими предплечьями и ласкать этими ладонями? Дьявол…»       — Я… хочу тебя…       — Шесть…       В её голове сплошная похоть. Грешная Сакура, смелая Сакура, авантюрная Сакура.       — Пять…       Его глаза-омуты смотрели в её. Саске наверняка видел в них чистоту и невинность. Сакура хотела же показать решимость.       — Четыре…       — Я не поменяю решения.       — Три…       — Два, — передразнила она.       Его глаза сузились, а губы дрогнули в ухмылке. Он признал?       — Один…       Сакура успела только охнуть, когда Саске приблизился и, подхватив её за талию, прижал к каменной опоре.       Саске губами жадно впился в её приоткрытые, моментально проникнув языком. Он ладонями держал Сакуру за шею, поднимая большими пальцами подбородок выше. Разница в росте заставила его ссутулиться, но Сакура не растерялась и привстала на носочки, крепко обняв руками плечи.       Она неуверенно ответила на поцелуй, но Саске целовал дико, так умело ласкал языком, что ротик Сакуры податливо подстраивался сам. Сакура лишь не забывала дышать, чтобы дожить до утра.       Она почему-то не рассматривала вариант сделать это один раз и уйти. Не сейчас, когда ноги дрожали только от поцелуя, а сердце трепетало от ласк такого любовника.       Саске медленно провёл руками по декольте и, ухватившись за края, потянул ткань в разные стороны.       Странная игра с отсчётом лишь ещё больше распалила в нём желание оставить Сакуру рядом. Её девственно бледная кожа манила, пухлые искусанные, скорее всего, от переживаний губы влекли магнитом.       Саске ещё на балу хотел увести её к себе в поместье, наплевав на всех, но уважение к Сакуре, которое он начал испытывать с момента её дерзкой просьбы, уберегло его от ошибки. Его всегда злил завуалированный под скромность откровенный флирт, а здесь девчушка в лоб заявила, чего хочет. Без подтекстов, без намёков.       Саске решил дать всё, чего пожелает её тело и пока ещё не раскованный разум.       Характерный треск заставил Сакуру широко открыть глаза и возмущённо промычать прямо в поцелуй. Саске отстранился.       Он изучающим взглядом зацепился за оторванные пуговицы, а затем посмотрел на Сакуру. Та тяжело дышала. Свет факела падал на её влажные и раскрасневшиеся от поцелуя губы. Глаза мерцали, а розовые локоны растрепались и хаотично спадали на шею, плечи и грудь.       — Ты очень красивая, — внезапно вырвалось у Саске. Он прочистил горло кашлем и коснулся ладонью щеки Сакуры.       Сакура стояла ошарашенная такими словами. Нет, ей делали комплименты и не раз, но она действительно не ожидала услышать подобного от самого Учихи Саске — хладнокровного и немногословного по натуре парня. Даже Ино ей как-то рассказывала, что он горазд соблазнить, но не влюбить. Девушкам нужны эмоции не только от оргазмов.       — Ты меня так успокаиваешь? — спросила Сакура, не смея положить свою руку поверх его, хотя очень хотелось.       — Я говорю то, что вижу…       Саске взял Сакуру под локоть и повёл куда-то вглубь погреба. Она уже не дрожала от холода — согрелась, послушно шла рядом с Саске. Они прошли в небольшую комнату, где, к удивлению Сакуры, стояла кровать с чистыми простынями.       Сакура удивлённо глянула на Учиху.       — Однажды старший брат перебрал с вином и сломал руку, поднимаясь по крутой лестнице. Эта комната обустроена, чтобы переночевать, если сильно пьян.       Сакура рассмеялась. Ей действительно стало смешно от способа решения проблемы страсти к вину. Внезапно Саске толкнул её прямо на кровать.       — Ты всё больше и больше заставляешь открываться тебе… — протянул он, упираясь руками по обе стороны от бёдер Сакуры.       Она подалась назад и полностью легла на простыню, не веря, что мужчины бывают такими огромными и притягательными. Хотелось вновь ощутить губы Саске на своих, а затем…       — Я отдаю тебе самое ценное в жизни каждой девушки, так что позволь узнать тебя тоже…       Саске придавил Сакуру всем весом и целовал горячо. Так, как давно не целовал ни одну девушку. Она достала из глубин желание удовлетворить, постараться не сделать больно.       Между ними договор на одну ночь, но Саске чувствовал, что не против встречаться так чаще.       Вещи падали на пол одна за другой. Учихе не верилось в увиденное, ведь даже корсет, что был на Сакуре в день бала, не передал всю изящность изгибов её тела.       Он хотел видеть всё.       Смотрел, когда спускался ниже, смотрел, когда впервые полоснул языком по гладким складочкам, смотрел, когда распределял влагу по клитору.       — Так тоже… Ах… делают? — спросила Сакура, прогнувшись в пояснице.       — Я — только тебе… — ответил Саске, а затем прикусил нежную кожу внутренней стороны бедра.       — М-м-м… Почему? — Сакура взяла себя за грудь и чуть оттянула розовые соски, зажав их пальцами. Учиха понял, что ей нравится боль.       — Я тоже люблю авантюры…       Саске раздвинул ножки Сакуры шире, забросив одну себе на плечо и вновь приложил язык к клитору. Он двигался плавно, помогая себе пальцами найти правильное место.       — Ах… Вот так…       Сакура не молчала — говорила, как хорошо, направляла. Умница.       Одним пальцем Саске рискнул проникнуть неглубоко, ласкал у самого входа и ловил ощущения Сакуры.       Она стонала всё громче и протяжнее, пока не вцепилась пальцами в простыню и вся не покрылась мурашками. Соски Сакуры остро торчали, а сама она тяжело дышала, пытаясь закрыть рот ладошкой.       Саске привстал, облизывая влажные губы. Сакура не только чистая, но и чертовски вкусная.       Она отходила от первого в своей жизни оргазма и вдруг почувствовала, как что-то тёплое и твёрдое упирается в промежность.       Сакура приподнялась и охнула от восторга. Страха не было совсем, больше любопытство.       — Такой большой… и красивый…       — Хм…       Саске двинулся вперёд, держа Сакуру за колени, а она вскрикнула и повалилась на подушку. Резкая боль от внезапной наполненности пульсировала между ног. Сакура вспоминала все советы Ино и пыталась расслабиться, расставляя ноги шире.       Учиха вошёл полностью и навис над Сакурой. Он уткнулся ей в лоб своим, а затем нежно поцеловал, начиная двигаться очень медленно и аккуратно.       И тут Сакура допустила ужаснейшую ошибку — приняла его нежность как особое отношение. Прониклась его поцелуем, что в сердце кольнуло.       Движения стали резче и быстрее. Боль сменилась на слабый дискомфорт, а после идеально подобранного темпа и вовсе появились отголоски удовольствия.       Чем мокрее становилось между ног, тем приятнее внутри ощущалось тело Саске. Он громко дышал Сакуре на ухо, ловил губами её стоны, пока она царапала ему плечи, и наслаждалась неизвестными ей раннее звуками.       Саске закончил внутрь, впиваясь губами Сакуре в шею, пока не оставил красноватый след.       Он потерял контроль, он признался в этом сам. Саске впервые позволил себе вольности.       Учиха лёг рядом с Сакурой на подушку и сбито дышал. Она прижалась к его груди, чем немного озадачила его, ведь он был уверен, что Сакура захочет уйти сразу же. Это же просто договор.       — Хочешь остаться?       — А ты вновь будешь считать до десяти?       Теперь рассмеялся Саске. Он был готов забыть все числа и считать до миллиона, если понадобится.       — В следующий раз оденься потеплее… The end?..